Анекдоты про одинокий
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 215

202

Вот и промчались каникулы. Как бы потолерантнее описать праздничное ТВ одной фразой... говно в серпантине?
Потому что такого треша я уже полвека не помню. С тех самых унылых времен, когда одинокий мультик в программе подчеркивался за неделю до срока, Хазанов годами собирал стадионы на свой кулинарный техникум, а балет ГДР провоцировал поллюции.
Настало время покаяться. Что сейчас и сделаю.

Простите меня, товарищ Петросян! И Аншлаг с Кривым Зеркалом! Я был к вам несправедлив. Ваши убогие кривляния, которые раньше казались образцом колхозной тупости, на фоне теперешнего юмора - просто шедевры! Никогда не поверил бы в то, что скажу: детсадовский уровень Степаненко и Гальцева недостижим для нынешнего КВН и Камеди!

Как объяснить, что просмотр любой комедии 2020х заканчивается на 15-20й минуте? Ибо подступает тошнота. Как от прошлогоднего оливье. Не знаю, чем объяснить это днище. Может, потому что все творческие поразбежались, и остались только верные (а верные они - потому что бездарные; и уйти им некуда)? Или правительству нужен вот такой электорат? Который не просыхает, и гогочет от экранных дебилов? Кстати, вот с хрена кто решил, что эти дебилы должны сниматься десятилетиями? Например, если Галустян - то это пипец как смешно?
Ежегодно институты выпускают сотни актеров, сценаристов, режиссеров... где они? Там же, где победители "Голоса"?
И что за мода переснимать старые фильмы? С припиской "оригинальный проект Первого Канала"? Вот кто бы сказал Эрнсту аккуратно так, что воровать - некрасиво?
Или - хрен с ним, и пусть продолжает? "Ленин в Октябре" и "Чапаев" ждут тебя, Костя!

Но я верю, что Гайдая никогда не испортят рукожопые переделки его фильмов. И мультики про Чебурашку, Изумрудный Город, и Летучий корабль - останутся, а их бездарные экранизации вскоре исчезнут. Как справедливо сдохла Ирония Судьбы-2.

По крайней мере, хочется в это верить...

203

Рассказали в интернете. Ссылку не буду давать, там в глубине комментариев. Дальше рассказчик.

Когда жил еще в Туве, (лет 30 назад, я студентом еще был), умер хороший товарищ отца - дядя Ваня. Жил у него пес, чисто охотничий на кабана медведя ходил с ним. Жил он вольно в частном доме во дворе. Даже цепи не знал. По тайге они исколесили от Ноян-Холя до Тээли. Серьезная лайка такая, сибирская, брутальная. Пес конечно переживал кончину хозяина - все понимал... Но таежные собаки к смерти привыкшие - и сами убивали и членов стаи теряли... То кабан, то медведь - одна ошибка и все... Короче родственники Ивана квартиру продали молодой семье какой-то из Подмосковья. Муж какой-то инженер - весь в работе - я его несколько раз видел только, а вот с женой его приходилось общаться - педагог в нашем заведении. Женщина по характеру романтичная, впечатлительная... Я хорошо помню что-то по литературе, был урок - тема уже испарилась в голове, о чем там, но как пример к теме она решила поделиться своей историей, как переехала в наш город. Как остался одинокий пес от умершего хозяина. Как родственники умершего хозяина пытались забрать собаку, но пес тупо надавался и чуть не покусал их. Я говорит посоветовалась с мужем, и мы решили оставить его. Мы понимали какая чудовищная трагедия произошла с ним и старались окружить его заботой и теплом. И он это понял. Он не принимал ласки от меня но общался с нами и контактировал охотно. Весной он рвался на улицу устраивая собачьи бои как бы вымещая свою боль в попытке забыться от душевной травмы, а в начале зимы начинал скулить и впадал в депрессию. Все таки собаки - они бывают даже лучше людей! Я смотрел на эту в принципе хорошую женщину и думал - стоит ли лишать ее веры в лучшее? Она не знает собак. Охотничьих прежде всего. Почему лайка ее так быстро приняла? По тому как охота для лайки - дело жизни - их одалживают, сдают охотники друг другу на охоту, или чтоб понатаскать молодых псов - он ходил на промысел минимум с несколькими десятками разных охотников - контакт с новым человеком - это для такого пса не вопрос. Почему родственники его забрать не могли? Ха, пес если не в тайге а в городе "держал" 2,5 квартала Нахаловки - любая сучка была в округе его и все псы расступались перед ним как только он гриву поднимал. Хрен его утащишь на новое место - там еще свой авторитет ставить придется и не факт что выгорит. А что в начале зимы депрессия, таки зимой Ваня брал отпуска, увольнялся с очередной временной работы и они из тайги не вылазили чуть ли не до весны. Рай для охотничий собаки.
А тут уже почти зима, а никаких движняков… Грустно. Вот и депрессия. Короче списался с его двоюродным братом с Тоджи – забери пса! Ты же его помнишь – ходил с ним несколько раз на марала. Ну жалко животину, второй год мучится. Да, любят его они, ухаживают заботятся, но ему нужна его жизнь. Списались, встретились… Женщина сказала – если его травма прошла и он захочет – берите. Мужик (по моему совету) приехал в унтах, болотных сапогах, и со стволом в чехле за плечом. Пес чуть не умер от радости. Уехали они на Тоджу. Через год я с ним на охоту сходил даже на зайца. Счастливый пес в своей привычной жизни. Глаза горят, стоечка… Ну а эта женщина… Я ей так и не сказал что она просто неправильно понимала ситуацию. Есть люди, которые воспринимают все эмоционально и романтично, но это в принципе не плохо. Короче, я на стал убивать в ней веру в ее идеалы. Наверно она и сейчас думает, что пес был так привязан к хозяину как Хатико, впал в лютую депрессию и только ее любовь и забота о «бедном животном» спасла его… такая вот история… В одном она была права - некоторые собаки лучше людей...

205

Здравствуйте! Мне 48 лет, победитель Якутской Городской Математической Олимпиады 1990-го года, свободно владею арабским языком, родился в Якутске, девушки у меня никогда не было, даже ни разу не целовался. Желаю познакомиться в целях создания семьи. = Иными словами, "Одинокий мужчина познакомится с одинокой женщиной с целью создания одинокого ребёнка".

208

Утро. Выхожу на кухню - на столе одинокий персик лежит. Большой, красивый, но примерно на четверть аккуратно обрезанный. Уже интересно.
Возвращаюсь в спальню, спрашиваю у любимой - "Что за натюрморт?"
"А - это надо выкинуть. Я его вчера откусила, а он противный, какой-то, горький, вообще гадость..."
"А что не выкинула?"- спрашиваю.
"Думала ты съешь..."

209

[i]Согласно опроса ВЦИОМ, треть россиян верят, что их тайно чипируют[/i]

Я верю, что Родина любит меня,
И все про меня она знает.
Хоть в дикой тайге у трухлявого пня -
Повсюду за мной наблюдает.

Пусть ввысь, в облака я с землю улечу -
Родная узнает, услышит...
Ей с башен Москвы разглядеть по плечу
С кем сын ее спит и чем дышит.

Есть в каждом из нас глубоко-глубоко
Чип связи с любимой Отчизной.
Чипирован каждый - а значит, легко
Помочь, посмотреть с укоризной...

Но если ты вдруг от заботы устал,
Есть способ простой и жестокий:
Рулончик фольги на себя намотал -
И снова живи одинокий!

210

Давным-давно я участвовала в одном заметном проекте и фамилия моя появилась в титрах. На следующий день в редакцию звонит приятная дама, всячески меня разыскивает, просит нас связать.

Перезваниваю, дама говорит: Мы с вами однофамилицы — значит, в каком-то смысле родственницы. А я одинокая старушка с квартирой на Мосфильмовской. Приходите ко мне в гости, а то я как раз не знаю, кому недвижимость завещать.

Посовещалась с коллективом, коллектив говорит: поезжай. Черт его знает, вдруг и правда квартиру оставит. Тем более, бабка интеллигентная, будешь ей читать вслух Бодлера. Мы бы и сами поехали, только не успеваем сменить фамилию.

Приезжаю к старушке, в квартире авгиевы конюшни, тараканы дверь открывают, хлебом-солью встречают. Дама и правда милая, но почти слепая, поэтому ничего этого не видит и считает, что живет в полнейшей красоте.

Оказала посильную помощь в хозяйстве, пообщались. Своих бабушек на тот момент у меня уже не имелось, сижу, чувствую себя снова любимой внучкой.

Старушка говорит: Вставную челюсть даю, что квартиру тебе оставлю, такая ты хорошая девушка. Как часто сможешь ко мне приезжать?

Я говорю: Ну, с учетом работы и учебы — пару раз в месяц.

Она говорит: Вот и отличненько, мне это как раз подходит.

Но звонит уже тем же вечером: Сердце прихватило, приезжай спасать.

А бабка эта мне уже не чужая, понимаете? Бог с ней, с квартирой, а помирает одинокий беспомощный человек.

Приезжаю, тараканы прям в возмущении: блин, мы только легли!

Старушка между тем здоровехонькая. Не хуже, чем шестью часами раньше. Скорую на всякий случай вызвала, та у старушки ничего не выявила, кроме артистизма и повышенной общительности.

Через пару дней снова звонит: Спасай, сосед со свету сживает, заходил, украл документы.

Двадцатилетние отважные журналистки страсть как не любят, чтобы пенсионерок со свету сживали соседями. Так что вместе с коллегой из криминального отдела возмущенно выехали фиксировать показания.

Старушка говорит: Я спала, пришел сосед, все украл, а теперь по батареям самогон гонит.

Тут даже тараканы глаза недоверчиво скосили.

Но мы с коллегой пошли к соседу, говорим, вы зачем документы украли и самогон гоните, признавайтесь во всем немедленно.

Сосед говорит: Бабка ваша чокнутая и раз в неделю на меня заявление пишет, так что я могу вам предложить только алюминиевую шапочку.

Ну, потом выяснилось, что старушка и правда состоит на учете, а новые родственники у нее в жесткой ротации. Так я не стала богатой наследницей, а улицу Мосфильмовскую с тех пор проезжаю с чувством глубокого облегчения.

Где тебя носит, Клэр (с)

211

Из английского языка в русский заимствовано более 10 000 слов, особенно активно — начиная с XIX века и вплоть до наших дней: от бизнес, менеджер, дилер и офис до компьютер, интернет и маркетинг.
А вот из русского в английский — значительно меньше, примерно 50–70 слов, и большинство из них связано с российским бытом, фольклором и историческими реалиями. Такие слова употребляются, как правило, только при упоминании России, например: tsar, balalaika, dacha, babushka, borscht, samovar, troika, kulak, gulag.

А вот слов, которые используются в отрыве от российской тематики, куда меньше. К самым известным из них относятся: sputnik, ставшее международным обозначением спутников; perestroika, вошедшее в политический язык XX века; apparatchik, обозначающее бюрократа любого режима; Mammoth, закрепившееся как название доисторического животного (хотя это слово попало в русский из якутского); и, наконец, pogrom — одно из немногих русских слов, которое стало глобальным термином, означающим организованное массовое насилие против этнической или религиозной группы.

Ровно 120 лет назад, 18-21 октября 1905 года, в Одессе происходил еврейский погром.
Один из самых страшных, и повлиявших на современную историю.

В нем было убито более 400 евреев, тысячи ранены. Несмотря на то, что после Кишиневского погрома 1903 года в Одессе уже действовала еврейская самооборона - и более 50 её членов погибли, защищая своих.

Этот погром описан Катаевым в повести "Белеет парус одинокий":
"...на этот раз ее безумные глаза, за, судорожное дыхание, весь ее невменяемый вид говорили, что произошло нечто из ряда вон выходящее, ужасное. Она внесла с собой такую темную, такую зловещую тишину, что показалось, будто часы защелкали в десять раз громче, а в окна вставили серые стекла. Стук швейной машинки тотчас оборвался. Тетя вбежала, приложив пальцы к вискам с лазурными жилками:
– Что?.. Что случилось?..
Дуня молчала, беззвучно шевеля губами.
– На Канатной евреев бьют, – наконец выговорила она еле слышно, – погром…
– Не может быть! – вскрикнула тетя и села на стул, держась за сердце.
– Чтоб мне пропасть! Чисто все еврейские лавочки разбивают. Комод со второго этажа выбросили на мостовую. Через минут десять до нас дойдут. ..."
Самообороне удалось приостановить погром 18 октября, но власти двинули войска ...на бойцов самообороны. Включая артиллерию. И после этого погром продолжился, еще три дня.

Одним из организаторов самообороны был Владимир Жаботинский - в последующем он стал одним из видных деятелей сионистского движения, целью которого являлось объединение и возрождение еврейского народа его исторической родины — на Земле Израиля, а также создание и поддержка еврейского национального государства..

Погромы лишили иллюзий значительное количество евреев Российской Империи. Усилилась эмиграция в США, но одновременно и началась Вторая Алия (1904–1914), волна репатриации во время которой десятки тысяч евреев переселились на историческую родину, создав основы будущего государства Израиль — создали его кибуцы, основы еврейской рабочей партии и военизированных форм самообороны (т.к. местные арабы тоже любили устраивать погромы), что и привело в итоге к возникновению Израиля.

Таким образом, погромы стали идейным и демографическим источником израильской государственности: именно они породили среди евреев убеждение, что «еврейский вопрос» может быть решён только через создание собственного государства и армии.

Если вы в английских новостях вдруг увидите знакомое слово "pogrom" — не удивляйтесь.
Это не опечатка и не новое название музыкального фестиваля, а одно из немногих слов, которые английский язык позаимствовал у русского. Увы, не «душевность» и не «щедрость» — а именно это. История так распорядилась, что одно из самых мрачных русских слов стало международным термином, понятным без перевода.

212

Добрый человек из Мичигана.

Был я в гостях в Мичигане. Маленький городок, в котором все всех знают. Делать абсолютно нечего. Чтоб не свихнуться с тоски, все жители чем-нибудь увлекаются. Охотой, рыбалкой, кто-то пиво варит с немыслимыми добавками, кто-то картины маслом рисует и дарит всем соседям. У одного во дворе полный Юрский парк жестяных динозавров. Кто вообще ни к чему не способен, те пьют.

Пошли с хозяйкой дома выгуливать их собаку. У них доберман, довольно суровый, меня поначалу чуть не съел. На площадке встретили какого-то мужичка. Такой лысый колобок лет шестидесяти, похож на Евгения Леонова, только в очках. Доберман при виде его забыл всю свою мизантропию и кинулся лобызать в щеки. Мужик, похоже, обрадовался не меньше. И хозяйка обрадовалась: о, Рик, говорит, как дела? Мило поболтали.

Тут до меня доходит, что Рик выгуливает одновременно шесть собак! Все разных пород, от корги до лохматого кабысдоха ростом с лошадь. Семья Барбоскиных в натуре. Когда ушли с площадки, я хозяйку спросил, чего это он так. Председатель местного клуба собаководов или подрабатывает собачьим бебиситтером?

Нет, оказывается. Он вообще всю жизнь собак боялся. Но тут один парень отъехал в психушку, похоже, навсегда. То ли двинулся на местной почве, то ли с рождения такой был. А собачка осталась, собачку жалко. Рик ее забрал. Потом старушка-соседка померла, тоже собака осталась бесхозная. И так шесть раз. Собачьего приюта в городке нет, вместо него Рик.

Он одинокий, семьи никогда не было, жил с мамой, пока она не скончалась. Работает в средней школе (это 6-8 классы) помощником учителя. Должность принеси-подай, зарплата нищенская, долларов 15 в час, наверное. Обычно на этой работе задерживаются на год-два, не больше, потом сдают экзамен и становятся учителями, или уходят куда-нибудь. Рик поначалу тоже пытался сдать экзамен на учителя. Раз 10 пытался, пока не понял, что ему эту премудрость не одолеть никогда. Но в школе остался, он там на своем месте. У кого бы из учеников что плохое ни случилось – подрался, или плохую оценку получил, или в семье нелады – все бегут к Рику. Он пожалеет, утешит, угостит яблочком. Фактически школьный психолог, только бесплатный.

И всем соседям помогает, тоже бесплатно. Там много пожилых вокруг. Кому в саду порядок навести, кому полку прибить, кому покрасить что-нибудь. Руки у него из правильного места растут, мог бы хорошо зарабатывать на этом. Но не хочет. Меня, говорит, мама учила помогать людям.

Вот как бы вы к такому человеку отнеслись? С презрением, в лучшем случае – покровительственно-снисходительно. Сверху вниз, в общем. Обозвали бы неудачником и оленем. А в этом городке он самый уважаемый человек... хотел написать “после священника и мэра”, но тоже не факт.

Что меня больше всего потрясло. Школьный совет учредил премию его имени. Так и называется – премия Рика Майерса. 100 долларов, для шестиклассника неплохо. Вручается раз в семестр тому ученику, который совершил самый добрый и бескорыстный поступок. И, по решению совета, будет вручаться еще сто лет, когда давно забудут и мэра со священником, и нас с вами, и еще кучу богатых и успешных людей. А добряка и недотепу Рика будут помнить.

213

В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Время – середина января 1999-го года сразу после полуночи, место – перекрёсток Ломоносовского и Лебедева, в двух шагах от родного факультета. В левой полосе широченного проспекта в ожидании светофора скучает одинокий "мерседес".

Из-за горизонта выныривает "жигуль". Метров за сто, если не больше, начинает тормозить.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. тормозит.. и, наконец, мучительно медленно, с трудом преодолев на заблокированных колёсах последние сантиметры, окончательно останавливается, сделав напоследок невесомое, как пёрышко, еле слышное "тук".

Из "мерседеса" по частям выбирается довольно типичный по виду водитель "мерседеса". Из "жигуля" тоже выходит какая-то фигура. Падающий снег странно смазывает акустику – ни единого слова их разговора не разобрать, слышны только интонации. Одна не то чтобы довольная, но достаточно мирная, другая истерично-оправдывающаяся. Фраз через пять первый что-то командует, второй возвращается в "жигуль" и очень аккуратно, по сантиметру, сдаёт метра на полтора назад. В свете жигулёвской фары хорошо видно, как из того места, где металлический обод коснулся мерседесовских стопов, с еле слышным шелестом выпадают несколько небольших красных осколков.

Водитель "мерседеса" наклоняется к пострадавшей поверхности. В то же мгновение, отчаянно взревев двигателем, "жигуль" как истребитель на взлёте закладывает красивую дугу – через пустой перекрёсток и широкую встречку на дублёра. Прежде чем кто-либо успевает хоть как-то прореагировать, автомобиль на четвёртой-пятой передаче заканчивает циркуляцию, легко преодолев бордюр и влетев серединой бампера в чугунную юбку, окружающую фонарный столб. Я как-то отстранённо мельком прикидываю, что, будь остановка метров на десять в сторону – сам я, возможно, ещё успел бы отпрыгнуть, но вытащить жену не имел бы ни единого шанса.

В холодном, слегка зеленоватом свете фонарей падает лёгкий пушистый снег. Ни мы с женой, ни водитель "мерседеса", ни ещё парочка случайных прохожих – никто не торопится. Всем и так ясно, что оба тела из "жигуля" уже остывают.

214

"Гаджеты моего детства"
"А мне прожить без музыки нельзя..." (Часть 1)

Всё-таки у меня выдалось счастливое, но наверное тяжёлое, по меркам нынешних детей, советское детство: из гаджетов были "волшебные экраны" (продаются до сих пор, только навороченные), этакий серебристый советский планшет с двумя ручками внизу, которые заставляли перемещаться по горизонтали и вертикали конус, прорисовывавший на покрытом серебряной пыльцой стекле линии, с помощью этого чуда можно было рисовать прямолинейные или криволинейно-корявые рисунки, а затем, встряхнув, стирать (со временем из "Волшебного экрана" начинал сыпаться серебристый порошок, загаживая всё вокруг). Телевизор у родителей я помню еще черно-белый, правда где-то в начале 80-х он сменился на модный тогда цветной "Радуга-719", и шок у меня был как у автолюбителя, купившего авто своей мечты, несмотря на всего две программы, показывающих в нашей почти сельской местности - ЦТ и Ленинградское телевидение. Про телек и видеомагнитофон есть отдельная история, если кто-то попросит продолжения, обязательно расскажу, а здесь я хотел бы рассказать о музыке. Нет, не так - Музыке.
Это сейчас любой школьник загрузит Спотифай, Дизер, СаундКлауд или на худой конец Яндекс Музыку и слушает там что захочет. А тогда это был квест. Заключался он в двух проблемах - что слушать и на чем слушать. И если со первой проблемой можно было как-то разобраться - у друзей были кассеты, то вторую мои родители долго решали совсем не так, как мне хотелось бы (покупкой какого-нибудь хотя бы монофонического магнитофона "Весна-202-1", которые были уже у многих моих друзей). Сначала им как истинным ценителям стереозвука захотелось и купилось проигрыватель виниловых пластинок с радио "Вега РЭ-301С" (Мама от кого-то из "знающих людей" услышала, что "Вега" - самая надежная и качественная техника). Пластинки, конечно, были тоже хороши, но выбор музыки на них был довольно ограничен, например, из советской рок-музыки у нас было ничего не найти, зарубежной эстрады - пара исполнителей. Сегодня кажется смешным, если вспомнить как я врубал на весь дом с трудом купленный пласт "Модерн Токинг" "Поговорим о любви", где названия песен были переведены на русский - "Милая, милая леди", "Ты мое сердце, ты моя душа", "Тебе повезет, если ты захочешь". Кроме них, были "Рикки э Повери", Антонов, Леонтьев и еще какие-то уважаемые люди советской эстрады, а также песни 60-х, молодости родителей, к которым у меня, увы, не лежала душа. Хорошо было старшему брату - он женился и, пожив какое-то время с нами, уехал в другой город, где получил однушку и на заработанные деньги купил аж магнитофонную приставку "Маяк-233 стерео"! А я, не зарабатывающий ещё в силу советских законов, запрещающих эксплуатацию детского труда, начал клянчить у родителей магнитофон.
"Покупать что попало не будем" - отрезала Мама, и это прозвучало как приговор. В городке, где мы жили, был один-единственный магазин "Радиотовары", где время от времени "выбрасывали дефицит" (советское выражение) в виде магнитофонов "Иж-303" (он исчезал из продажи в течение часа-двух) и даже заветной (с точки зрения моего хотения и согласия Мамы) магнитолы "Вега РМ-235С-1". Увы, их приходило всего несколько штук и когда мы с Мамой радостно мчали вечером в магазин, там уже либо не было ничего, либо лежал одинокий неисправный экземпляр. "Берите!" - сказал нам продавец. - "Другие еще нескоро будут, а этот вы отнесете в ремонт, там всего-то лентопротяжный механизм полетел, и будете слушать!" (хотел уж написать - "и заговорщически подмигнул мне", но это было б слишком похоже на "Денискины рассказы"). Мама хмурилась и отказывалась. И от "Ижа", и от "Веги". Я уходил с ней из магазина 2 раза почти в слезах. Хорошо, что был друг Кириллка, к которому я ходил слушать его "Весну". Он искренне удивлялся, почему в моей обеспеченной семье мне не могут купить "мафон", а в его безотцовской мама накопила и купили. Я тоже удивлялся, но стиснув зубы, терпел такую несправедливость (только сейчас я понимаю Маму, ей вовсе не денег было жалко, она просто была впечатлительный человек и, наслушавшись дурных советов бабок-соседок, не хотела, чтоб слушание "мафона" засосало меня, плюс штампы советских фильмов про стиляг, которые целыми днями валяются забыв про всё и слушают "запрещенку"...)
По утрам я старался делать зарядку под телевизор, где музыку худо-бедно включали (сейчас меня, наоборот, громкие звуки утром раздражают). Но и там предательски вылезала советская реклама новой модели магнитофона, или даже электрофона - проигрывателя пластинок с магнитофоном в одном корпусе, и это была, конечно же, "Вега-119 стерео"... Его рекламировали по ЦТ сама Алла Пугачёва вместе с Владимиром Кузьминым, исполняя песню "Две звезды".
Мои страдания закончились в 1989 году - Папа поехал по работе в Финляндию и привёз оттуда двухкассетный китайский магнитофон "Ориго". Моему счастью не было предела, таких "мафонов" не было ни у кого.

(Продолжение следует)

215

Не моё. Длинно. Есть риск описаться в ходе прочтения. Но - шедеврально.

Тактическое применение эксгибиционизма в условиях горного рельефа или Баллистика страсти старшего матроса Мамедова

Серия Флотские байки

Если народная мудрость гласит, что бодливой корове Бог рогов не дает, то можно смело утверждать: когда дело дошло до раздачи иных физиологических преимуществ, Всевышний был в исключительно философском настроении и решил поставить на флоте жестокий, но весьма наглядный эксперимент.

О чем думали родители товарища Мамедова, когда нарекали его Исхагом, науке доподлинно неизвестно. Возможно, о высоком и вечном. Но фонетика — дама бессердечная, а в суровых северных широтах она еще и цинична. Имя это мгновенно и безвозвратно мутировало в созвучное «Ишак». Как вы яхту назовете, так она и поплывет. В случае с Мамедовым яхта поплыла строго по заданному курсу — курсу трудолюбивого, феноменально упрямого и перманентно похотливого непарнокопытного. Эволюция обычно держит тонкий баланс между размером агрегата и объемом головного мозга, но здесь чаша весов с интеллектом с грохотом улетела в стратосферу.

Сам Исхаг, надувая щеки, гордо бил себя в грудь и заявлял, что прибыл прямиком из Баку. Но пара его земляков, настоящих столичных бакинцев, услышав это, лишь брезгливо кривились. Они авторитетно клялись здоровьем своих матушек, что до родного аула Исхага от бакинских огней нужно скакать на перекладных ослах километров триста. «Колхозник», — коротко и безжалостно резюмировали они.

Как этот спецпроект матушки-природы, чудом миновал выбраковку, никто не знает. Я до сих пор, когда не спится, смотрю в подволок и мучаюсь экзистенциальным вопросом: как, через какие фильтры и медицинские турникеты этот сын гор просочился на атомный флот? Медкомиссия в его райцентре, видимо, руководствовалась одним критерием: если при ударе молоточком по колену пациент не кусает врача, значит — годен к строевой. Писать наш Исхаг умел условно, читать — со словарем и большими паузами на отдых, и то, только азербайджанско-талышские тексты, а таблица умножения для него вообще являлась высшей эзотерикой, недоступной пониманию смертных. Пытаться объяснить ему, сколько будет семью восемь, было всё равно что читать лекцию по квантовой механики табуретке. И вот это дитя природы Родина радостно забрила и отправила охранять ядерные рубежи.

Исхаг не отрицал. По-русски он изъяснялся так, словно каждый падеж причинял ему невыносимую физическую боль, а служить его Родина отправила в самое унылое место, какое только могла родить военно-морская мысль — на консервации. Там, где у пирсов ржавели мертвые корабли да подлодки, из которых давно вытряхнули душу. Жили “консерваторы” в казарме на берегу, и маршрут Исхага представлял собой унылый ежедневный маятник: утром пятьдесят минут по сопкам пешком на свои «консервные банки», вечером — обратно в казарму.

Истинная природа его прозвища раскрылась в первый же банный день. Когда Исхаг стянул робу и предстал перед личным составом в чем мать родила, в моечном отделении повисла звенящая тишина. Между ног у этого невысокого, сутуловатого парня болтался агрегат такого стратегического калибра, что стоять с ним рядом у соседней шайки было банально страшно. ОНО свисало у колен, и было диаметром с консервную банку (и это в спящем режиме гибернации!). Казалось, при резком повороте туловища он нанесет соседу черепно-мозговую травму, несовместимую с дальнейшим несением службы.

А тогда, в казарме бербазы, он был звездой. А время-то какое стояло! Эпоха великого культурного прозрения, когда рушились запреты. До советского народа как раз докатились четыре главных шедевра кинематографа: «Новые Амазонки», «Команда-33», «Маленькая Вера» и, прости Господи, «Интердевочка». Видак крутили до расплавления видеоголовок. Для изголодавшегося матросского организма это был не просто кинематограф, это было окно в плотский рай. Но как смотрел эти фильмы Исхаг! Это надо было видеть. Если для остальных срочников это был просто повод поржать и вспомнить гражданку, то для него — чистое, незамутненное религиозное откровение.

Особенно те самые моменты. Ну, вы понимаете. С обнаженной натурой. Когда на пузатом экране появлялась женская грудь, Исхаг замирал. Он кричал, просил поставить на паузу, и переставал дышать. Его глаза, обычно выражавшие лишь легкую тоску по домашней еде, расширялись до размеров суповых тарелок. Ради него, исключительно из гуманистических соображений и спортивного интереса, кассету перематывали назад. Раз по двадцать. Пленка уже скрипела и сыпалась, экран шел полосами, а Мамедов сидел, вцепившись в банку, и с благоговейным придыханием, как заклинание, повторял одну и ту же фразу: «Баба голая... баба голая...». Народ вокруг лежал вповалку, ржал до колик в животе, а Исхаку было глубоко наплевать на насмешки. Он пребывал в нирване. Он познавал искусство.

Как вы уже поняли, с физиологией у него были связаны самые яркие моменты службы. Банный день на флоте — это святое. Шум, пар, хлорка, звон шаек и скользкий кафель. Был у них на базе один кадр, Сержио Сириченко. Парень с неиссякаемым запасом дури и таким специфическим юмором, за который на гражданке бьют монтировкой, а на флоте — искренне уважают.

Заваливает как-то Сирич в моечное отделение. Пар коромыслом. А под лейкой стоит наш Исхаг, весь в мыле, щурится, башку намыливает, фыркает от удовольствия. Сирич подходит, шлепает босыми ногами по лужам. Исхаг, протирая глаза от пены, радостно выдает:

— Здорово, Сирич!

— Здорово, Мамедушка! — отвечает Серега с интонацией английского лорда.

И вместо того, чтобы по-пролетарски пожать протянутую мокрую руку, Сириченко делает резкий выпад вниз, намертво хватает Мамедова за его главное мужское достоинство и от души, по-братски так, трясет.

Исхаг взвыл. Это был крик раненого марала, помноженный на акустику кафельного помещения. Он мгновенно присел на корточки, позеленел, схватился за пострадавший орган обеими руками и выдал на чистейшем, лишенном акцента русском:

— Да ты охренел в корягу?!

А Сирич, стоя над ним, невинно хлопает ресницами и с неподражаемым изумлением разводит руками:

— Ой, извини, братуха... Перепутал! Тут не мудрено перепутать!

Ну и началось! Баня просто рухнула. Матросня поскальзывались на мыле, роняли тазики, сползали по стенам и выли от смеха. Даже вечно хмурый дежурный по бане, заглянув в “помоечное отделение”, ржал так, что чуть не проглотил свой окурок. А Мамедов еще долго ходил враскоряку, бросая на Сирича подозрительные взгляды и, на всякий случай, прикрывая стратегические места тазиком.

Как вы уже поняли, к его монументальному оборудованию прилагался мозг, до самых краев залитый густым, концентрированным тестостероном. Женским полом Ишак интересовался с одержимостью серийного маньяка.

— Я, панымаешь, тут должэн два-три баба вы… ну, осчастливить обязательно, — доверительно сообщал он каждому, кто имел неосторожность присесть с ним рядом в курилке.

Но суровая заполярная реальность вносила свои коррективы. Господь снабдил бодливого быка отменным рогом, а кого бодать - не предоставил. Местный женский пол, едва завидев Исхага, шарахался от него, как от прокаженного. У него на лбу сияла такая первобытная, не обезображенная интеллектом похоть, что дамы предпочитали переходить на другую сторону обледенелой улицы. Завидев любое существо женского пола, он тут же приоткрывал рот, начинал идиотски улыбаться и пускать слюну на гюйс. У него случился грандиозный облом даже с местной легендой, безотказной гарнизонной жрицей любви Ферди, которая обычно не брезговала никем, у кого был пульс и пачка сигарет. Но даже она, посмотрев на Ишака, нервно перекрестилась и ушла в туман. Как он вообще прошел призывную медкомиссию и не вызвал вопросов у психиатра — величайшая загадка советской карательной медицины.

Вся эта грандиозная провокация, вошедшая в золотой фонд гарнизонного фольклора, не могла родиться в простой матросской голове. Для такого требовался холодный, изощренный ум, наглухо отравленный столичным снобизмом и тотальной полярной скукой. И вот, глядя на эти экзистенциальные муки, москвич Столица, и его собутыльник, меланхоличный литовец Альгис — решили проявить гуманизм. Они решили помочь боевому товарищу устроить личную жизнь, благо план созрел быстро и отличался поистине дьявольским изяществом.

Столица со своим литовским корешем презирали Север, флот, перловую кашу и всё человечество оптом. Но больше всего они ненавидели скуку. Чтобы не сойти с ума среди ржавеющих у пирсов посудин консервации, они превратили окружающую действительность в свой личный театр абсурда. И когда на сцену этого театра вывалился Исхаг Мамедов со своей гипертрофированной физиологией и мозгом инфузории, Столица сразу понял — вот он, идеальный солист для великой трагикомедии.

Исхаг страдал. Его монументальный, пугающий товарищей помывочный агрегат требовал срочного применения, но суровые женщины Заполярья шарахались от матроса, как от прокаженного. Столица, изобразив на лице искреннее сочувствие, взял шефство над страждущим.

— Пойми, дорогой, — вещал Столица, лениво стряхивая пепел в баночку из-под гуталина, — северная женщина — это загадка. Ей твои дешевые подкаты не нужны. Ей нужен масштаб. Развернутая презентация. Понимаешь? Товар лицом.

Исхаг не понимал слова «презентация», но интонации столичного гуру действовали на него гипнотически.

— Что делать надо, брат? — тоскливо вопрошал дитя гор, с надеждой заглядывая в циничные глаза москвича.

И Столица расписал ему диспозицию с точностью генштабиста. Место засады было выбрано стратегически безупречно. Длинный, крутой деревянный трап от пирса на сопку, по которому вечерами возвращались с катера жены офицеров и вольнонаемные. Столица лично вывел Исхага на огневой рубеж, проинструктировал запахнуть шинель и приготовиться.

— Главное, Исхаг, — напутствовал режиссер, растворяясь в спасительной тени теплотрассы, — улыбайся. Улыбка растопит лед их сердец. Как только они поднимутся — распахивай полы. Пусть видят, что ты пришел с добром и богатыми дарами.

События развернулись в точности по партитуре. Толпа замерзших, уставших женщин вскарабкалась на сопку. Навстречу им из сумерек шагнул пылкий Исхаг. Шинель распахнулась, как занавес в Большом театре, явив изумленной публике анатомическое чудо в сопровождении самой лучезарной и бессмысленной улыбки Востока.

Ультразвуковой женский визг разорвал полярную мглу. Дамы, теряя равновесие и роняя дефицитную колбасу, с яростью валькирий бросились врукопашную. Исхаг, чудом уклонившись от удара острым каблуком в выставочный агрегат, позорно бежал.

Вечером в казарме Мамедов сидел на рундуке, обхватив голову руками. Он был сломлен. Женская природа оказалась к нему жестока. Но Столица, давясь от смеха в курилке, и не думал останавливаться. Спектакль требовал второго акта.

— Ты просто не дожал, — доверительно шептал Столица на ухо окончательно деморализованному Исхагу. — Они же испугались общественного мнения. Толпа, понимаешь? Никто не хочет первой показать слабину. Но я точно знаю — одна из них положила на тебя глаз.

Столица выдумал эту даму с КНС — канализационной насосной станции — прямо на ходу. Глухое место, запах хлорки, одиночество. Идеальные декорации для любовного фиаско. Он заверил Исхага, что женщина работает там в ночную смену, помнит его во всех деталях и сгорает от страсти.

Заряженный столичными бреднями, Исхаг отправился на штурм КНС. Когда ничего не подозревающая вольнонаемная — к слову, та самая, что едва не забила его сумкой на сопке — подошла к насосной, из мрака материализовался горный орел.

— Слюшай, давай знакомиться! — плотоядно прохрипел Исхаг, делая шаг навстречу.

Женщина взяла старт с такой пробуксовкой, что из-под сапог полетела ледяная крошка. Она успела заскочить за спасительную тяжелую дверь насосной и задвинуть железный засов. А брошенный любовник, чье сердце разрывалось от непонимания, колотил в железо прогарами и ревел на весь гарнизон:

— Стой! Я же Мамедов! Ты же сама интересовалась! Мнэ пэрэдали!

На счастье дамы, внутри был телефон. Подмога в лице мужа-мичмана и пары его крепких товарищей прибыла стремительно. Они застали Ромео в тот самый момент, когда он уже почти сорвал дверь с петель.

Били его жестко, молча и с глубоким пониманием флотской анатомии, стараясь не оставлять следов на лице, но гарантируя длительные проблемы с передвижением.

После того как экзекуция у дверей насосной станции завершилась, а бдительные мужья, тяжело дыша и поправляя сбитые костяшки пальцев, удалились во мрак, судьба Мамедова была предрешена окончательно. Столица, этот великий московский комбинатор и злой гений нашего гарнизона, философски докурил «Беломор», щелчком отправил окурок в сугроб и умыл руки. Пьеса была сыграна, занавес опущен, а главный солист отправился в бессрочную, глухую заполярную ссылку.

Исхаг Мамедов продолжал появляться на тропах, проложенных по сопкам возле полярного, выскакивая перед представителями женского пола как бес из табакерки.

Командование бригады, осознав, что изолировать этот пульсирующий сгусток либидо в пределах населенного пункта невозможно физически, сослало Исхага на остров Кильдин. На ту самую точку, что носит жизнеутверждающее название мыс Могильный. Это даже не край земли. Это голая, свинцовая скала, выплюнутая океаном на границе Баренцева моря, где из развлечений — только ржавые остатки береговых батарей, пронзительный ветер да истеричные вопли полярных чаек. Ни одной женщины на десятки миль вокруг. Абсолютный, стерильный вакуум.

Именно там, в условиях жесточайшей сенсорной депривации, мозговая деятельность Исхага, и без того не обремененная сложными нейронными связями, дала фатальный сбой. Тестостерон, который раньше хоть как-то сублимировался в походах по гарнизону и мечтах о большой любви, оказался заперт в замкнутом объеме. Не найдя естественных путей отхода, он закипел, прорвал кровяно-мозговой барьер и затопил лобные доли раскаленной лавой.

Там у Мамедова окончательно, бесповоротно и грандиозно снесло крышу. В какой-то момент земные женщины с их капризами, криками и тяжелыми сумками перестали его интересовать. Его сознание мутировало, отринув мелкую мирскую суету, и вышло на новый, запредельный уровень экзистенциального прозрения. Исхаг осознал свое истинное предназначение. Его грандиозный, стратегический калибр, которым его так щедро наградила природа, был создан не для банального размножения. Он был создан для Искусства. Для диалога с самой Вечностью.

Исхаг стал отшельником-эксгибиционистом масштаба полярного бассейна.

Его ритуал обрел черты строгой, почти мистической литургии. Каждое утро, когда над серыми волнами Баренцева моря вставало тусклое северное солнце, Исхаг поднимался на самую высокую скалу Кильдина. На нем была только флотская шинель — длинная, черная, развевающаяся на штормовом ветру, словно крылья гигантского ворона.

Он стоял на краю пропасти, гордо вскинув подбородок, и ждал.

Когда на горизонте показывался силуэт — будь то наш тральщик, возвращающийся с полигона атомный ракетный крейсер или случайный норвежский сухогруз — Мамедов делал глубокий вдох. Он распахивал шинель широким, царственным жестом, являя суровому северному миру свое обнаженное, обдуваемое арктическими ветрами естество.

Это было эпично. В этом жесте не осталось ничего от жалкой гарнизонной похоти. Это был вызов стихии. Одинокий титан, бросающий свое мужское достоинство в лицо бушующему океану и ледяным шквалам.

Говорили, что чайки, пролетавшие в этот момент над скалой, забывали, как махать крыльями, и камнем падали в воду от эстетического шока. Вахтенные офицеры на проходящих кораблях, глядя в цейсовские бинокли, крестились и молча наливали себе спирта. Акустики на американских подводных лодках класса «Лос-Анджелес», патрулировавших те квадраты, регулярно докладывали в Пентагон о странных низкочастотных вибрациях, исходящих с мыса Могильный — они не могли классифицировать этот звук, не догадываясь, что это просто ветер гудит, огибая монументальные формы обезумевшего матроса.

Он стоял там, сливаясь с пейзажем, неподвижный и страшный в своем величии. Человек, потерявший разум, но обретший гармонию. И, наверное, до самого конца своих дней, пока цинга или полярная стужа не забрали его, Исхаг Мамедов оставался единственным в мире маяком, который светил кораблям не ксеноновой лампой, а голой, первобытной правдой матросской души, доведенной до абсолютного абсурда.

Но остров Кильдин, при всей его свинцовой безысходности, не мог стать финалом этой эпической саги. Рухнула Империя, затрещали по швам границы, и флот, с облегчением выдохнув, выплюнул старшего матроса Мамедова в гражданскую жизнь. Исхаг вернулся в родные горы, гремя дембельским дипломатом и пылая нерастраченным первобытным огнем.

Родня, как водится на Кавказе, тут же постановила: парня надо срочно женить, пока он не натворил дел в масштабах района. Но тут в дело вмешалась генетика, беспощадная, как трибунал. Если ниже пояса природа одарила Исхага с щедростью античного скульптора, то на лице она явно отдохнула, причем в грязных сапогах. Кривые зубы, напоминающие противотанковые надолбы, и рябое от оспы лицо делали его похожим на неудачный дубль Франкенштейна.

Сватовство превратилось в демографическую катастрофу. Гордые горные девы, едва завидев жениха, бросали кувшины, с визгом уходили в альпийские луга и прятались в карстовых пещерах. Никакой, даже самый фантастический калым в виде отар жирных овец не мог заставить их спуститься обратно. Старейшины аула схватились за головы. Ситуация пахла позором.

А тут как раз полыхнул Карабах. Война, с ее циничной прагматичностью, всё спишет. Исхага, от греха подальше, спешно упаковали в камуфляж и отправили на передовую — защищать исторические рубежи и, по возможности, пугать противника одним своим видом.

Но фронтовая грязь, окопные вши и свист пуль не смогли перепрограммировать эту мятущуюся душу. Тестостерон, настоянный на пороховом дыме, требовал выхода. И в одно прекрасное утро, когда над перепаханными снарядами склонами повисла хрупкая тишина, Мамедов не выдержал. Он вылез на бруствер. Повернулся лицом к вражеским позициям, гордо вскинул рябую физиономию к небу и, распахнув камуфляжную куртку, явил опешившему противнику свой главный калибр.

Это была не просто демонстрация. Это была психическая атака, вызов самой смерти.

И надо же было такому случиться, что ровно в эту секунду на той стороне фронта, в замаскированном блиндаже, к наглазнику снайперского прицела ПСО-1 прильнула армянская снайперша.

Это была женщина трудной, монументальной судьбы. Природа обошлась с ней столь же сурово, сколь и с Мамедовым. Густая, сросшаяся монобровь, тяжелый взгляд убийцы и такая плотная, кучерявая растительность на теле, что черные волосы хищно выбивались даже из-под наглухо, до самого горла, застегнутой гимнастерки. Замуж эту валькирию не звали даже в самые отчаянные, мирные годы. Мужчины боялись ее больше, чем артиллерийского налета.

Она вела оптику по линии окопов, готовясь привычным движением нажать на спуск, как вдруг в перекрестии прицела возник ОН.

Снайперша замерла. Палец, уже выбравший свободный ход курка, дрогнул. Оптика безжалостно приближала детали, и перед взором одинокой, ожесточившейся женщины предстал не враг. Перед ней предстал монумент. Шедевр анатомической архитектуры, гордо реющий над линией фронта в лучах утреннего солнца.

В ее суровой, заросшей волосами груди что-то предательски екнуло. То ли проснулся древний, спавший летаргическим сном материнский инстинкт, то ли банальная женская тоска прорвала окопную броню.

— Такое добро портить — грех перед Господом, — прошептала снайперша, принимая единственно верное тактическое решение.

Она чуть сместила перекрестие прицела ниже и правее, аккурат на мясистую часть бедра, и плавно потянула спуск.

Выстрел хлестнул по ущелью. Исхаг ойкнул, подкосился и кубарем скатился в нейтральную полосу, обиженно прижимая к себе свое простреленное великолепие.

Дожидаться ночи валькирия не стала. Она перемахнула через бруствер, рывком преодолела заминированную нейтралку, взвалила скулящего от боли и неожиданности кавказского Ромео на свои могучие волосатые плечи и уволокла его к себе в блиндаж.

Что там происходило в первые часы плена — история, как и военные архивы, тактично умалчивает. Но доподлинно известно одно: на фронт они больше не вернулись. Любовь, вспыхнувшая между двумя генетическими катастрофами на фоне геополитического конфликта, оказалась сильнее приказов и национальных предрассудков.

Они дезертировали вместе. Перешли тайными горными тропами через границы, растворились в хаосе девяностых и осели в какой-то богом забытой турецкой деревушке.

Говорят, они живут там до сих пор. Исхаг хромает на простреленную ногу, но ходит гоголем, а его суровая жена готовит долму и варит чай в пятидесятилитровом самоваре и больше не берет в руки винтовку. И самое абсурдное во всей этой истории, доказывающее, что у мироздания весьма специфическое, но гениальное чувство юмора, — это их дети. Двенадцать штук. Глядя на этих отпрысков, заезжие туристы теряют дар речи. Ни одного кривого зуба, ни одной рябинки. От слияния двух абсолютных, эталонных некрасавцев на свет появились ангелы с картин Возрождения.

Природа, посмеявшись над родителями, отдала детям все долги с процентами. Ибо, как говорят на флоте, если долго и упорно смешивать два минуса, в итоге обязательно бабахнет жирный, красивый плюс.

12345

Партнеры

Реклама