Анекдоты про орлом |
52
Серёга и карательная медицина
В детском саду у меня было прозвище «Профессор». В краткой, бытовой версии. Полная же, официальная включала ещё и научную специальность – «…кислых щей». Впрочем, с одногруппниками я общался мало и в основном, что называется, по делу. Вот, например, как-то раз скооперировались мы с главным местным хулиганом Серёгой, сыном нашей медсестры. Решили прогулять утреннюю зарядку, что считалось почему-то серьёзным преступлением. Выбрали заранее удобную позицию за кустами. Улучив момент, сбежали с построения, короткими перебежками достигли своего убежища. И оттуда снисходительно наблюдали за тем, как одногруппников принуждают размахивать руками и приседать. А затем от скуки принялись их пародировать, глумясь и втихомолку ухохатываясь.
Если бы у нас было побольше мозгов, то мы легко сообразили бы, что наблюдательный пункт выбран так себе, не очень удачно. Прямо под окнами медицинского кабинета на втором этаже. Откуда Серёгиной маме прекрасно видны были и наше убежище в голых осенних кустах, и наши гнусные пантомимы. Вскоре нас, естественно, взяли с поличным и повели в этот самый кабинет, обещая болезненные уколы в воспитательных целях. Я уколы сильно не любил и слегка приуныл. Серёга же, наоборот, держался орлом, посмеивался, иронизировал и взывал к логике.
- Послушай, Профессор. – говорил он мне рассудительно. – Ну ты же вроде неглупый мужик. Где это видано, чтобы уколы в воспитательных целях ставили. Да быть такого не может. Уж ты поверь, я же сын медицинского работника, в таких делах-то разбираюсь как-нибудь. Укол – это, брат, штука серьёзная. Его у нас только по медицинским показаниям делают. Да и то в крайнем случае, если выбора нет... Так что это всё – голимые понты. Воспитывает нас мамаша, на пушку берёт. Напугать – это да, постараются. До конца будут фасон держать, чтоб мы обделались хорошенько. Но чтобы реально укол влепили – да ну, нет, хрень какая, быть такого просто не может.
Так, на кураже, лихо он и держался до самого финала. Похохатывал, когда нас завели в кабинет. Хмыкал, когда нас заставили снять штаны. Залихватски мне подмигивал, когда его мама набирала из ампул в шприцы аскорбинку. И даже когда подошла к нему со шприцем, цинично ухмылялся: зырь, мол, как старается, во марку держит, всё как по-настоящему, по-взрослому. Но мы-то понимаем, что недолго музыке играть, щас уже заднюю дадут, никуда не денутся, клоуны.
В итоге, когда шприц со щипучей злобной аскорбинкой всё-таки воткнулся в Серёгину задницу, тот оказался к этому абсолютно не готовым. В долю секунды его рожа жутко перекосилась, ехидная гримаса мгновенно сменилась выражением полнейшего изумления. И на весь детский садик разнёсся истошный, отчаянный вопль – не столько боли, сколько ужаса и недоумения. Привычная, стройная, выверенная картина мира у человека просто рухнула. Затем пришёл и мой черед…
В качестве родительского напутствия нам было рекомендовано общественных законов больше не нарушать. А уж если всё-таки решим нарушить, то не так, как сегодня, по-лоховски. Подготовиться к этому основательно, всё хорошенько продумать – и не попадаться.
|
54
ПОСКОЛЬКУ КУРИЦА НЕ ПТИЦА,
ПАРИТЬ ЕЙ В ВЫСЯХ НЕ ГОДИТСЯ!
На птичий двор влетев, орёл
Хвост оторвал у петуха,
Но видит, жизнь тут неплоха,
Так жизнь семейную обрёл.
Пришлось всех кур супругом стать,
Из мяса – червяки одни,
И, проводя вот так все дни,
Орлиную утратил стать.
Давно в друзьях он с петухом,
Хоть не отрос у Пети хвост,
К орля-цыплятам строг, но прост,
Катает на себе верхом!
И у того, кто был орлом,
Любил парить на высоте,
Давно товарищи не те –
Век с петухом лишь да ослом.
|
|
55
На часах уж восемнадцать без пяти.
Ср.ть как хочется, в очко его ети.
Я бегу до туалету
И пою вам песню эту:
Как штаны да от дрища спасти!
Дверку вы в сортире том
На крючочек призакройте
И, спустив штаны, орлом
Унитаз собой накройте...
Пять минут, пять минут
В туалете задержаться.
Пять минут, пять минут
Хорошенечко проср.ться!
|
|
56
17-летний подросток построил ядерный реактор в сарае. И заразил весь район.
Дэвид Хан. Мичиган, 1994 год. Обычный подросток из пригорода Детройта. Увлекался химией. Хотел стать бойскаутом-орлом — высшее звание, для которого нужен научный проект.
Он решил построить реактор-размножитель. В сарае у матери.
Не модель. Настоящий. Который производит плутоний.
Где он брал материалы?
Америций-241 — из детекторов дыма. Купил больше 100 штук. Радий-226 — из старых светящихся красок для часов, заказывал на блошиных рынках. Торий-232 — из газовых фонарных сеток для кемпинга. Уран — выменял у коллекционера, притворившись учителем физики по телефону.
Он написал в Комиссию по атомной энергии, представившись учителем, задавал вопросы. Ему отвечали. Консультировали. По почте.
К 1994 году он собрал работающий бридерный реактор из подручных материалов.
Реактор начал излучать. Дэвид измерил радиацию — детектор зашкалил на расстоянии 5 домов от сарая. Он испугался и начал разбирать установку.
Полиция узнала случайно. Остановили его машину — в багажнике нашли контейнеры с подозрительными материалами. Дэвид сразу сказал: «У меня в сарае есть радиоактивные вещества».
Приехало EPA — Агентство по защите окружающей среды. В защитных костюмах. Вынесли из сарая всё, что светилось на дозиметрах. Запаковали как радиоактивные отходы. Закопали в Юте на полигоне для ядерных отходов.
Сарай снесли. Землю вокруг сняли на 10 сантиметров.
Дэвида не посадили — ему было 17. Но проект бойскаута не засчитали.
Дальше его жизнь покатилась под откос. Армия — списали после облучения. Психические проблемы. Наркотики. В 2007 году арестован за кражу детекторов дыма — опять собирал что-то радиоактивное. Фото из полиции: лицо покрыто язвами — вероятно, от хронического облучения.
Умер в 2016 году. 39 лет. Передозировка.
Вот что мне здесь кажется важным.
Информация для создания ядерного устройства была доступна старшекласснику в публичных библиотеках и по телефонным звонкам. В 1994 году. До интернета.
Сейчас доступно в 1000 раз больше.
Единственное, что стоит между подростком и реактором — это желание и упорство.
Материалов полно. Можно купить легально. Детекторы дыма продаются в каждом магазине.
Безопасность ядерная держится не на технологиях контроля. Она держится на том, что большинству это не интересно.
Дэвид Хан был исключением. Умным, упорным, безрассудным.
И он построил то, что не должен был даже теоретически суметь.
|
|
12 |