Анекдоты про пилоту |
52
Фотограф географического журнала получает задание произвести съемку большого лесного пожара с воздуха. Утром, добравшись до аэродрома, он видит, как на взлетной полосе стоит самолет и разогревает двигатели. В большом нетерпении начать работу фотограф заскакивает внутрь со всеми своими камерами и кричит пилоту: - Вперед, вперед, полетели! Пилот разгоняет самолет и они взлетают. - Лети к северной стороне пожара и сделай три- четыре захода на низкой высоте. - Зачем? - спрашивает тот. - Затем, что мне надо сделать снимки! Я - фотограф, а все фотографы делают снимки! После долгой паузы пилот произносит: - Вы хотите сказать, что вы не летный инструктор?!
|
53
Случай этот произошёл вблизи Ленинграда на огромном военном аэродроме, на котором базировались самолёты Су-24. В одной из частей обеспечения служил капитан Борисов, вечно попадавший в неприятные истории. Часть эта располагалась на одном конце аэродрома, а оружейные склады находились на другом конце, и чтобы получить оружие приходилось тащиться далеко. Специфика службы была таковой, что часто надо было менять, сдавать и получать табельное оружие на дальнем конце аэродрома.
Капитан Борисов, выпросив у какого-то прапорщика велосипед, довольный, что не придётся преодолевать такой длинный путь в пешем порядке, поехал за своим табельным пистолетом. Чтобы попасть на склады, нужно было пересечь ВПП, а истребители-бомбардировщики Су-24 были знамениты тем, что при заходе на посадку не издавали того шума и грохота, характерного для других реактивных самолётов.
Борисов, видимо от хорошего настроения, что не приходится идти пешком, пересекая ВПП, не посмотрел в начало полосы и не заметил заходящий на посадку Су-24, а когда обратил внимание, истребитель был уже примерно в 100 метрах от него. Неизвестно, какой радиообмен происходил между пилотом и командным пунктом, но, думается, все нецензурные выражения русской речи были использованы в полной мере.
Наш бедолага, заметив приземляющийся самолёт, начинает усиленно крутить педали, и тут штанина брюк заклинивает цепь. Капитан падает на карачки и упорно карабкается к краю бетонки, волоча за собой велосипед и почти достигает его, но тут оружие выпадает из кобуры и цепляется спусковым крючком за гайку, крепящую колесо велосипеда, и раздаётся выстрел. Пуля пробивает шину колеса истребителя, и машину начинает тащить со взлётно-посадочной полосы.
Молодой лётчик в панике принимает решение катапультироваться и нажимает рычаг, но катапульта почему-то не срабатывает. Пилоту удаётся каким-то образом удержать самолёт, но он всё равно сходит на грунт и останавливается. Он выбирается быстро из кабины и устремляется к капитану явно с нехорошим намерением - набить тому морду. Но в это время заевшая катапульта отстреливает кресло, которое с грохотом преодолевает полкилометра и падает во дворе частного дома и убивает мирно жевавшую траву, ничего не подозревавшую корову.
Этот случай не предавали громкой огласке, и он не был отражён в списке происшествий. Неудачливый капитан отделался фонарём под глазом и пребыванием на гауптвахте в течение 10 суток, с бедолаги вычли штраф за корову, а такая мелочь, как мокрые штаны, вообще, не была принята во внимание. Всё же свои положительные стороны были и во времена Советского Союза.
|
|
54
Как-то в КБ Антонова выдали старому пилоту задание: переместить Ан-2 со стоянки фирмы на ближайший крупный аэродром. Ну, хочешь - не хочешь, а работу работать надо - хоть уже и конец рабочего дня. Пилот самолёт поднял, до аэропорта долетел, с диспетчером связался, на посадку заходит - прилетает отмена: мешает большому лайнеру. Покружил, разрешение получил, на заходе - снова отмена: мешает другому большому лайнеру.
И так несколько раз подряд.
Надоело старому пилоту эта болтанка, он взял и посадил свой кукурузник на свободную рулёжку, а с неё сразу завернул на стоянку и припарковался. А через несколько секунд рядом образовался РП (руководитель полётов):
- Ты кто?! Ты что!? Я тебе оба талона сейчас погашу! Вон из авиации!
- Да нет у меня талонов.
- КАК НЕТ?! КАК ЖЕ ТЫ ЛЕТАЕШЬ?!
- И не было никогда. Испытатель я. Где у вас тут электричка? Опаздываю уже...
|
|
55
8 сентября 1910 года на Комендантском аэродроме Санкт-Петербурга началось первое в России авиашоу - Всероссийский праздник воздухоплавания. Ежедневно, если позволяла погода, авиаторы совершали полёты разной высоты и дальности, били рекорды скорости и продолжительности, катали пассажиров. Праздник привлёк множество зрителей - от рабочих до великих князей. И хотя периодически несовершенные летательные аппараты ломались, попадали в аварии, а пилотам приходилось растирать ушибы, поначалу всё шло хорошо, и куратор авиации великий князь Александр Михайлович докладывал Николаю II о замечательных достижениях наших летунов и грозился догнать и перегнать заграницу. 23 сентября на Комендантском появился председатель Совета министров Пётр Аркадьевич Столыпин и даже полетал в качестве пассажира. Столь важного гостя катал капитан Лев Мациевич. Его знали как опытного и хладнокровного пилота - тем страшнее поразила всех случившаяся с ним на следующий день трагедия.
Выступления заканчивались, и публика собиралась расходиться, когда жёстко приземлился на "Фармане" Георгий Горшков: одна ферма повреждена, шасси исковерканы. В воздухе оставался лишь Мациевич. Силуэт его "Фармана" то чернел на фоне заката, то освещался последними лучами солнца. Вдруг одна из расчалок самолёта лопнула, её конец попал в винт, "Фарман" накренился и начал разваливаться, из него выпала человеческая фигурка и стремительно понеслась к земле. По толпе прошёл вздох ужаса, к месту падения бросились врачи и солдаты аэродромной службы, но отважному пилоту уже невозможно было помочь. Несколько тысяч человек стали свидетелями катастрофы, но только одному из них пришла мысль, как защитить пилота от бессмысленной гибели. Этим человеком оказался актёр драматической труппы Народного дома Глеб Котельников. Для спасения лётчиков он предложил модель ранцевого парашюта, впоследствии ставшего прообразом современных парашютов.
|
|
56
Летит экипаж. Тут командир задаёт загадку молодому второму пилоту: - Я пока пойду посру, а ты подумай, уменьшится ли за это время общий вес самолёта? Ну молодой сидит, размышляет: "Так как туалетная система закрыта, то говно никуда не денется, а значит, вес останется прежним". Так и доложил командиру. А тот и отвечает: - Дурак ты, молодой! Конечно уменьшится, ведь пока я ходил, самолёт сжёг топливо... А ты всё о говне думаешь.
|
|
57
США в течение 16 месяцев уговаривали пилота венесуэльских ВВС за $50 млн тайно перенаправить самолёт Мадуро для его задержания.
Пилота пытался завербовать федеральный агент, уточняет AP. У сотрудника американских спецслужб ничего не вышло. Он продолжал безуспешные попытки завершить операцию, даже уйдя на пенсию.
История содержит все элементы «шпионского триллера времён холодной войны», говорится в статье:
«Роскошные частные самолёты, тайная встреча в ангаре аэропорта, дипломатия с высокими ставками и деликатные попытки добиться расположения ключевого соратника Мадуро».
Отчаявшись, агент стал писать угрозы пилоту, но тот заявил, что венесуэльцы своих не предают, и заблокировал номер американца.
|
|
59
Летит самолет. Старичок подзывает стюардессу: - Дочка, открой дверь, мне выйти надо. - Да вы что? Высота 7000 км.! - Да открой, мне домой надо. Я живу здесь рядом. Стюардесса метется к пилоту. - Там дед какой-то ненормальный выйти хочет! Пилот, посмотрев, на деда говорит: - Открой, открой. Он всегда здесь выходит!
|
|
60
Этот болт стоит 8000 долларов. Он соединяет несущий винт с мачтой вертолета. Другое название «болт Иисуса» (гайка Иисуса) – если он выйдет из строя, пилоту остается только молиться.
Почему так дорого? Это высоконагруженный элемент из специальной авиационной стали или титана, прошедший вакуумную плавку, строгий контроль структуры металла, точную мехобработку с микронными допусками, термообработку и специальный неразрушающий контроль (ультразвук, рентген, магнитный анализ).
Крайне важны и объемы производства. Это не миллионы штук, как в автопроме. Партии маленькие, стоимость разработки и сертификации делится на сотни или тысячи изделий.
Болт работает в режиме циклической усталости — тысячи часов под переменной нагрузкой, вибрацией и крутящим моментом. У каждого болта есть собственная история (сертификация): из какой партии металл, кто его обрабатывал, какие были тесты, кто подписал протокол. Любая микротрещина — потенциальная катастрофа. Фактически люди платят не только за железо, но и за гарантию, что его разрушение статистически очень маловероятно.
Из сети
|
|
61
Когда полёт ещё выглядел как гостиная, а ощущался как лотерея
Есть старые фотографии, на которых ранняя гражданская авиация выглядит почти уютно: шторки на окнах, аккуратные салоны, кресла, больше похожие на мебель из веранды, чем на часть машины, летящей сквозь небо. И в этом есть особая ирония эпохи: внешне перелёт напоминал светский выезд, а по сути оставался испытанием на выдержку. Лёгкие плетёные кресла действительно использовались в ранней пассажирской авиации, потому что были практичными и не слишком тяжёлыми, но сама романтика на борту заканчивалась ровно в тот момент, когда самолёт начинало трясти в воздухе.
Если говорить о середине 1930-х, небо тогда уже делало шаг к современности, но до комфорта XXI века было примерно как от керосиновой лампы до смартфона. Тот же Douglas DC-3, впервые поднявшийся в воздух в 1935 году и пошедший в эксплуатацию в 1936-м, считался прорывом и мог идти на крейсерской скорости примерно от 155 до 190 миль в час, то есть около 250–305 километров в час. Это уже было быстро по меркам времени, но всё равно оставалось полётом, где пассажир отлично чувствовал и погоду, и высоту, и характер машины.
Главная разница с сегодняшними рейсами была в том, что большинство пассажирских самолётов тех лет ещё не имели герметичных кабин. Это означало не только меньший комфорт, но и зависимость от более низких высот, турбулентности и погоды. Первый пассажирский авиалайнер с герметичным фюзеляжем — Boeing 307 Stratoliner — полетел только в конце 1938 года и вышел на линии в 1940-м. До этого гражданская авиация действительно летала красивее на открытках, чем в ощущениях пассажира: ниже, шумнее, жёстче и гораздо ближе к стихии.
Именно поэтому перелёты почти сто лет назад так цепляют воображение. На снимках — почти салон для аристократов, в реальности — техника, которая ещё только училась быть надёжной. Люди садились в самолёт не просто ради удобства, а ради самого ощущения будущего, даже если это будущее трясло, шумело и зависело от ветра сильнее, чем хотелось бы. В те годы полёт был не рутиной, а маленьким актом доверия машине, пилоту и удаче. И, наверное, в этом вся красота той эпохи: она умела продавать риск как роскошь.
Из сети
|
|
62
Почему первый и второй пилоты всегда в полете едят разную еду?
3 февраля 1975 года. «Боинг» 747, Japan Air Lines, летит из Токио в Париж через Анкоридж. 344 пассажира, обычный рейс.
После Анкориджа раздали завтрак. В передней части салона — омлеты с ветчиной. Стандартная бортовая еда, ничего подозрительного.
Через час начался ад.
Одному плохо, второму, десятому. Через двадцать минут в проходах очереди в туалеты, людей тошнит, кого-то скручивает прямо в кресле, бортпроводники носятся с пакетами. Туалетов на 747-м больше десяти штук — не хватало.
Сели в Копенгагене — от трапа увезли 142 человека на скорых. Всего слегло 196 из 344. Больше половины борта.
Самое массовое пищевое отравление в истории авиации.
Пилоты при этом чувствовали себя отлично. Им просто повезло.
Разобрались быстро. Омлеты готовили в кейтеринге в Анкоридже. Один из поваров нарезал ветчину с гнойными ранками на руках. Заклеил пластырем, вышел на смену.
Из ранок в ветчину попал золотистый стафилококк. Дальше готовые омлеты простояли при комнатной температуре 14 часов, потом их засунули в холодильник на 10 градусов. Бактерия размножилась и наделала токсина. А стафилококковый токсин термостабильный разогревом его не убьёшь.
Этот повар сделал 220 порций. Из тех, кто съел его омлеты, заболели 86%.
А у пилотов внутренние часы были на аляскинском времени, и когда пассажирам раздавали завтрак, пилотам хотелось ужинать. Взяли стейки. Просто не было настроения на омлет, это их спасло.
Никакого правила «есть разную еду» тогда не было. Чистое везение.
Менеджер кейтеринга JAL, 52-летний Кэндзи Кувабара, узнав, что произошло, покончил с собой.
Откуда взялось правило
Расследование вёл аляскинский эпидемиолог Маки Айзенберг. Он потом опубликовал статью в The Lancet и предложил элементарную вещь: пусть командир и второй пилот едят разные блюда. Если одно отравлено — второй здоров и сажает машину.
Japan Air Lines внедрили первыми, остальные подтянулись.
Прикол в том, что FAA — американский авиарегулятор до сих пор не сделала это обязательным требованием. Формально это внутренняя политика авиакомпаний. Но после 1975-го её приняли практически все.
Пудинг над Атлантикой
Через семь лет случилось ровно то, чего боялись.
Август 1982, рейс из Бостона в Лиссабон. В экипаже десять человек. Восемь съели тапиоковый пудинг — включая командира, второго пилота и бортинженера. То есть всех, кто управляет самолётом.
Через несколько часов все восемь лежат. Рвота, спазмы, работать невозможно.
Кто за штурвалом? Второй пилот, который просто не захотел сладкого.
Опять повезло.
Как это работает на практике
Для экипажа на борт грузят отдельное меню — crew meals. Несколько вариантов. Командир берёт одно, я другое. Где-то командиру дают блюдо из первого класса, второму пилоту — из бизнеса. Есть негласная штука: нормальный командир даёт второму выбрать первым.
Бортпроводников это не касается — их много, если один выпадет, остальные вытянут. С нами другая математика: нас двое.
Многие ребята вообще не трогают бортовую еду. Берут контейнер из дома. Сам готовил, знаешь что внутри, никаких сюрпризов. Я тоже так делаю, когда есть возможность.
Суши, сырая рыба, устрицы — перед рейсом лучше не надо. Отравление моллюсками накрывает через 4-6 часов. Если в этот момент ты на эшелоне, а до ближайшей полосы полчаса — ну, сами понимаете.
«Аэроплан!»
Кстати, помните комедию «Аэроплан!» 1980 года?
Почему пилоты едят разную еду?
Там оба пилота и полсалона травятся рыбой, а самолёт сажает мужик с трясущимися руками.
Так вот, фильм вышел за два года до случая с пудингом. Сценаристы пародировали старый фильм «Нулевой час!» 1957 года, где тоже пилоты выходят из строя из-за еды. Голливуд дважды обыграл этот сюжет как абсурд. А оно дважды произошло в реальности.
В общем, в авиации вообще полно таких штук. Простые правила, которые можно объяснить за полминуты, а за каждым конкретная история.
|
|
12 |