Результатов: 1603

1601

Что я понял после 15 лет работы над проектом "Сделано у нас"

1. Ничего хорошего в России не происходит и происходить не может

2. Если ты считаешь иначе - см. п. 1

3. У меня неснимаемые розовые очки.

4. Я паталогический лгун, манипулятор и обманщик. Доказывать это не требуется.

5. Меня финансирует Кремль, но я забыл реквизиты счёта на который капает моя зарплата.

6. На меня работает большая команда профессионалов. 15 лет не понимаю, где они прячутся. И чем занимаются.

7. В любом позитивном событии надо искать негатив. Это объективно. В любом негативном событии искать позитив нельзя, иначе ты кремлебот.

8. Если в чем-то, что сделано у нас есть хоть один иностранный болтик - это просто переклейка шильдиков

9. Даже если там нет ни одного иностранного болтика, это всё равно переклейка шильдиков, так как все сделано на импортном оборудовании

10. Если всё сделано на нашем оборудовании, это всё равно переклейка шильдиков, ведь оборудование сделано на импортном оборудовании. Вложенность тут бесконечная.

11. Те же доводы про импортные товары не работают. Вы не понимаете, это другое

12. Если новые заводы не открываются, это плохо

13. Если новые заводы открываются, это тоже плохо

14. Если вы хотите понять почему это плохо - вы кремлебот. Но можете выбрать: завод принадлежит не народу, там всё оборудование импортное, закрылось всё равно больше.

15. Если что-то хорошо, то это плохо

16. Если что-то плохо, то это плохо.

17. Россия должна производить всё лучше всех в мире. Микросхемы как на Тайване, смартфоны как в Китае (но на 100% из своих компонент), автомобили как в Германии.

18. В принципе, кроме перечисленного выше, ничего больше производить не надо. Эти ваши атомные реакторы, турбины и прочие краболовы все равно в Ашане не купить.

19. Все что хорошего есть в России - это советское наследие.

20. Но ничего хорошего в России всё равно нет.

21. Пост про то, что в России произошло что-то хорошо стоит 15 р.

22. Пост про то что в России произошло что-то плохо стоит... уже не важно, USAID больше не финансируется

23. Говорить о производстве самолетов в России можно только если их сделали 1000 штук, они перевозят 10 лет пассажиров, и не было ни одной катастрофы, аварии или инцидента. То есть никогда.

24. Самолетами считаются только пассажирские лайнеры. Военные и транспортные это не самолеты.

25. Если в России начинают какой-то проект, то шансов на его успех нет

26. Если в России успешно завершили какой-то проект, то это не считается

27. Про любое позитивное событие нужно публиковать полное аналитическое исследование, потому что если ты в новости про то, что открыта новая ферма, не расскажешь про подорожание яиц, то ты лжец

28. Про любое негативное событие можно говорить кратко, ссылаясь на анонимные источники, или на слова знакомого твоего знакомого. Любая негативная информация касающаяся России заслуживает безусловного доверия и в подтверждении не нуждается

29. Власти России - полные бездарности, потому что 25 лет они разрушают страну, всё разваливают, ничего не созидают, распродают недра, душат высокими налогами и инфляцией промышленность, уничтожают сельское хозяйство, космос, судостроение, авиастроение, вообще всё, но так и не сумели развалить эту страну. Бездари. Могли бы хотя бы у соседей поучиться

30. Ни в коем случае нельзя читать сайт "Сделано у нас" или подписываться на телеграм канал, а то вдруг может показаться, что в России происходит хоть что-то хорошее.

1603

[B]«Народ не расходится»[/b]

Александр Ширвиндт, когда уже сам был в почтенном возрасте, вспоминал о Владимире Абрамовиче Этуше. В последние годы, сами понимаете, возраст брал своё — с памятью у великого актёра случались перебои. Но Этуш, человек старой закалки, работал до последнего. На пределе, как говорится, но играл. Театр имени Вахтангова был его домом, и он выходил на сцену, даже когда силы были уже не те.

И вот один случай, который Ширвиндт рассказывал с той особой, чуть грустной усмешкой, какая бывает только у старых театральных волков.

Спектакль в двух действиях. Этуш блестяще отыгрывает первую часть. Занавес, аплодисменты. Актёр уходит за кулисы, переодевается, снимает грим и направляется к выходу.

Помощник режиссёра смотрит на него с ужасом:

— Владимир Абрамович! Вы куда? У нас ведь ещё второе действие!

Этуш смотрит на него совершенно спокойно, даже с некоторым удивлением:

— Не знаю, не знаю... Я всё закончил. Я ухожу.

И продолжает движение к лестнице — уже одетый, уже готовый покинуть театр.

Помощник в панике. Сорвать спектакль? Невозможно. Зал полон. И тогда он — а скорее всего, это был сам Ширвиндт, потому что кто ещё мог так быстро сообразить? — выдаёт гениальную, чисто театральную уловку.

Он подходит к Этушу и говорит самым спокойным, самым доверительным голосом:

— Владимир Абрамович, ну что вы... Народ-то не расходится! Зрителям так понравилось — ваша игра, игра других актёров, но прежде всего ваша, — что они не расходятся. Они требуют повторить! Второе действие!

Этуш замер. Посмотрел на помощника. Посмотрел в сторону сцены. Подумал секунду.

И вернулся.

Доиграл второе действие. Как ни в чём не бывало.

Вот такая уловка потребовалась, чтобы не сорвать спектакль. Не уговоры, не напоминания о контракте или долге. А простой, чуть лукавый, но такой уважительный ход: «Народ не расходится. Люди хотят видеть вас».

Потому что для актёра старой школы это было важнее любых служебных обязанностей. Зритель. Тот самый, ради которого всё и затевалось.