Анекдоты про преподать |
В тот день, когда дочка получила права ученика-водителя, отец согласился
преподать ей урок вождения. Широко улыбаясь, он прыгнул на заднее сиденье.
- А почему бы тебе не сесть рядом со мной? - спросила дочка.
- Я ждал этого момента с тех пор, как ты была совсем маленькой, - ответил папа.
- Теперь моя очередь сидеть сзади и колотить ногами по сиденью.
|
Принцип Лоскута.
В те далекие застойные годы, когда за вареной колбасой выстраивалась огромная очередь из-за того, что деньги на нее были у всех, даже у простых пенсионеров, а квартплата была чисто символической и этим лишь подчеркивала скорое наступление коммунизма, в наших магазинах появились кафетерии, оборудованные югославскими кофеварками и отечественными миксерами «Воронеж».
Заведения пользовались огромной популярностью у непьющего населения города. Здесь можно было быстро и недорого перекусить бутербродами, предварительно выковыряв пальцем жир из «Особой», и запить томатным соком, разбавленным водой или полупрозрачным кофе захимиченным из пережженного сахара. Место буфетчицы всегда считалось непыльным и денежным, и симпатяжки устраивались на него по большому блату, обычно через собеседование на продавленном директорском диване.
О том, что торговое оборудование приносит неплохую личную прибыль, эти барышни особо не скрывали, и когда ломался их золотопечатный станок, на поиски единственного на весь город специалиста по ремонту снаряжался прикормленный таксист, который по кругу объезжал все торгмонтажевские участки, бендежки и нычки в надежде отыскать механика по имени Лоскут.
Клиенты и сослуживцы уважали Лоскута за обходительность и обстоятельный подход к работе. Любая маленькая неисправность в его умелых руках моментально материализовалась в капитально-восстановительный ремонт и уже соответственно оплачивалась. Лоскут годами ходил в одних и тех же темно-зеленых штанах и фетровой шляпе, а для солидности имел плюсовые очки в роговой оправе, хотя в них совсем не нуждался.
В коричневом, приплюснутом портфеле кроме ржавого инвентарного инструмента всегда имелась початая бутылка мутного «Яблочного» местного розлива и свой личный граненый стакан. Выпивающим его я никогда не видел, при мне он всегда только похмелялся, но и то только для того чтобы не гуляли руки, и не терялась в голове умная мысль.
Однажды наши пути пересеклись на одном из объектов, настроение у него было хорошее, и Лоскут решил преподать мне свой Мастер-класс:
=Я вижу, что ты пацан правильный и вроде сечешь по холоду, = начал он свой урок, = но в жизни ты ничего не понимаешь и по тебе это заметно. Жизнь, сынок, сложная штука и каждый воспринимает ее по-своему. Ты думаешь, что главное для клиента, наш ремонт? Нет! Клиенту важнее наше внимание и уважение. Ты его уважаешь, он тебя уважает. Вот ты сейчас наладишь агрегат и уйдешь «за спасибо», без копейки денег, и все, потому что работа у тебя поставлена неправильно. А надо было, как минимум, постоять, потрещать с заведующей о трудностях жизни, о превратностях любви и взять бабосы на железки. И ей приятно и тебе хорошо. Если она тебя вызвала, то платить уже решилась, и твоя задача сделать так чтобы ей это делать было максимально легко. Чтобы она прочувствовала себя хозяйкой и, расплачиваясь с тобой, получила удовольствие.
Затянувшись, пару раз, «Примой» он продолжил:
=Вот посмотри на Люську, сегодня пол дня искала меня по всему кишлаку, три круга сделала, извелась бедная с горя, пока меня не нашла в пивнушке. А знаешь, что было с ее кофеваркой? Она утром, с бодуна, забыла включить аппарат в розетку и с бапского перепугу решила, что он сгорел на ухналь. Запомни бабы в технике все тупые и безмозглые, но это и к лучшему. Я ей поменял все концевики и магнитный пускатель, пока сам не въехал в это дело, взял с нее пятнадцать рублёв, и только теперь она по-настоящему счастлива. Удовлетворил, что называется.
Лоскут ненадолго задумался, а затем попросил:
=Корешок, подай ограничитель, чёта колотит после вчерашнего…
Стуча прокуренными зубами о стакан, он отхлебнул немного яблочного адреналина, поморщился и, занюхав засаленный рукав своего пиджака, продолжил:
=Конечно, любить свою работу нужно, без этого нельзя, но этого мало, принципиально важно ее правильно организовать и поставить. Необходимо создать движение. Понимаешь меня? Возьмем, к примеру, новый пищеварочный котел. Заливаем воду в рубашку и она, как всегда, течет со всех щелей.
=Бичо, что ты будешь делать в этом случае? =спросил меня с наигранным кавказским акцентом Лоскут.
=Вырублю из паронита новые прокладки, поставлю их на масляной краске и перепакую ТЭНы асбестовым шнуром, = как пионер на линейке отрапортовал я, внимание признанного прожженного волка льстило мне.
=Вот, сразу видно, что ты еще зелёный пацан, и не можешь планировать свою работу. Теперь слухай сюда внимательно, что будет делать в этом случае дядя Лоскут, учись, пока я живой. А дядя Лоскут засыплет в паровую рубашку пару ложек горчицы, и до утра течку затянет. Запомни, сынок, все, что нужно тебе в текущий момент находится на расстоянии вытянутой руки, так устроена жизнь на Земле.
Было заметно, что роль учителя ему нравилась и вдохновляла.
=Примерно через месяц, = продолжил мой добровольный наставник, = от горчицы накроется защита, и я закорочу электрод сухого хода напрямую, а еще через месяц повара прозевают залить воду и ТЭНы, без защиты, сгорят. Сечешь момент? Вот тут они попадут на бабки третий раз, и теперь я их опущу уже по полной программе. Вник в теорию?
Услышанное, как-то не укладывалось в голове с моими представлениями о ППР и вызубренной структуре ТО, и я спросил его, как он к этому относится.
=Без этого никак нельзя. Своевременно проведенное ТО принципиально важно, сынок, оно создает движение. Посмотри на миксер, он прост как электродрель и без технического обслуживания будет работать вечно, пока в стране не закончится электричество. А если иногда смазывать подшипник, то можно положить в него немного канифоли или серки от спичек, через пару недель он заклинит и якорь сгорит. Вовремя приготовь и поменяй якорь вот тебе и уважуха, деньги и почет.
Для меня это было Откровением. Я по-детски верил в утопию социализма. Я читал центральные газеты, и принимал озвученные идеи сердцем, я искренно верил написанному в них, и ходил в розовых очках, не замечая реалий жизни. Я думал, что все люди живут по одним правилам, что все одинаково видят и воспринимают мир. О том, что миров ровно столько, сколько живет людей на Земле, я понял гораздо позже. С позиции сегодняшнего дня я ни в коей мере не осуждаю самого Лоскута, я даже благодарен ему за то, что он открыл мне глаза на шаблон поведения названный мною здесь его именем.
Со временем я научился замечать и распознавать проявление «принципа» в различных сферах деятельности наших граждан. Постепенно им стали заменять мораль и нравственность и, не стыдясь, называть его «свободным предпринимательством». Его, уже как экономическую модель, массово внедряли многие государственные организации, частные фирмы и корпорации проводя ролевые игры, тренинги и семинары. Им не брезговала и сама власть. «Принципом Лоскута» заменили здравый смысл.
Прошли годы, наша экономика стала лоскутной, и былое огромное государство распалось на маленькие лоскутки. С позиции маленького человека это всегда был всего лишь один из способов организовать свое существование, а в итоге все мы потеряли самих себя и одну на всех Большую Родину, которую променяли в угоду принципу.
Боюсь, что с этим принципом мы промотаем и все остальное, что осталось у нас.
© Zenzel
|
|
В тот день, когда дочка получила права ученика-водителя — отец согласился преподать ей урок вождения…
Широко улыбаясь, он прыгнул на заднее сиденье.
— А почему бы тебе не сесть рядом со мной? — спросила дочка.
— Я ждал этого момента с тех пор, как ты была совсем маленькой, — ответил папа и забарабанил ногами по переднему сиденью.
|
|
История о канадцах во Франции и россиянках на конференции (https://www.anekdot.ru/id/1194367/) напомнила. Один мой приятель из России принял ближе к концу девяностых приглашение поработать исследователем в канадском университете. Работа и жизнь в Канаде ему понравились и через полгодика после приезда он подал на ПМЖ, вскоре получив его. Карьера в университете у него заладилась: через год-другой он получил профессорскую должность, отличное финансирование, пошли результаты выше мирового уровня, публикации, приглашения на конференции с докладами, контракты с ведущими фирмами... В какой-то момент мужика стала напрягать необходимость частого оформления виз на фоне югославской войны и прочих одиннадцатых сентябрей, и он решил получить канадский паспорт: легче ездить по миру и вообще... Ценза оседлости (обладателю ПМЖ там нужно сколько-то прожить на территории страны, чтобы можно было подавать на гражданство) у него чуть не хватало, где-то пары-тройки месяцев, но он не хотел ждать, воспользовался пунктом, разрешающим включать в ценз заграничные деловые поездки, и внес туда все свои выезды на конференции, коих набралось в общей сложности под 3 месяца. Оформил документы, отослал, в ответ - тишина. Наконец по истечении почти что тех самых трех месяцев, что приятель просил зачесть в ценз, приходит бумага: иммиграционный судья (есть и такие там) вызывает его на собеседование и требует принести доказательства фактов проведения всех заявленных конференций в данные сроки в данных местах (копии программ конференций), а также доказательства активного в них участия заявителя (копии опубликованных трудов этих конференций с тезисами и статьями под авторством нашего героя). Приятель мой отксерил все необходимое, притащил с собой толстую папку. Старенький судья все это тщательно просмотрел, потом попросил объяснить ему, чем приятель занимается, после чего сказал примерно следующее:"Я чувствую себя глубоко виноватым перед вами. Дело в том, что я сам в молодости был профессором в университете и знаю, как популярны "поездки на конференции" по курортным местам за казенный счет. И когда я увидел, что вам хватило наглости называть деловыми поездками выезды "на конференции" в Сан Франциско, Гонолулу, Канкун, Киото, Ниццу и им подобные, то решил преподать вам урок: потянуть с ответом эти 3 месяца, что вы требовали зачесть, а под конец устроить вам выволочку за попытку представить развлекательные по сути поездки как деловые. Я не верил в то, что вы там и в самом деле могли напряженно работать. Но теперь я вижу: вы - талант мирового уровня, да еще и работяга, а я был глубоко неправ, заранее вынеся вам приговор, и единственным способом загладить мою вину полагаю дать вам гражданство прямо сейчас. Повторяйте за мной клятву..."
|
|
В начале XXI века, когда моя зарплата в пересчёте с рублей составляла 40 долларов в месяц, поступило мне предложение уехать на работу в США по рабочей визе H1B (с зарплатой порядка 4000 долларов в месяц). Поскольку бесплатные квартира-образование-медицина остались в недавнем советском прошлом, вопрос звучал риторически. Естественно, уехал, работаю, "прошли годы".
И вот сижу я, значит, работаю, никого не трогаю. Вдруг в офисе открывается даерь и заходит ко мне в офис группа детишек с учителем. Оказывается, это местные школьники учася, как работает американская политическая система: они устроили себе в школе выборы (понарошку, естественно) "Президента школы" из среды учеников, на которых, как и в реальных выборах, за пост борются несколько кандидитов. А учителя привели их в случайную (ну, не знаю, может договорённость какая была) компанию — ту, где я работал.
И говорят мне дети: "мы — инициативная группа, собираем подписи за Джона Джонсона (имя не запомнил, но не суть) — подпишитесь, что вы за него, пожалуйста!" (А учительница за ними присматривает, типа чтобы я их не обидел и они себя хорошо вели). Ага, думаю — значит, вы устроили им урок на местности? Ну, не вы одни такие умные...
Разворачиваюсь я на стуле и говорю: "Дети, я был бы рад подписаться за вашего кто он там. Но есть одна маленькая проблема: я — не гражданин США. То есть я по вашей Конституции я не имею права голосовать на ваших выборах. Однако хочу отметить, что, поскольку я, как видите, работаю на американскую компанию, то налоги государству я очень даже исправно плачу. А вы знаете, дети, как это называется? Это называется Taxation without representation — именно то, что 200 лет назад настолько не нравилось вашим предкам, что они устроили Американскую Революцию."
По ходу моего монолога глаза учительницы медленно округляются — она складывает 2 и 2 быстрее, чем её ученики, и она начинает порываться увести их из моего офиса (по-видимому, проклиная тот момент, когда открыла мою дверь). А её останавливаю: "Нет, уважаемая, вы зачем привели сюда детей? Чтобы преподать им урок — Я И ПРЕПОДАЮ ИМ УРОК!!!"
Тут из смущённо переминающейся толпы возникает один паренёк и скромно так говорит: "ну, это ж не по-настоящему, так что вам, наверное, можно… подпшите, пожалуйста… " Я подумал — и правда ведь не по-настоящему, так что хрен с ним, поставил подпись (естественно, не свою, а Васи Пупкина — я что, дурак свою настоящую подпись кому попало оставлять — мало ли на какие документы её можно перенести?) и организованная толпа вылилась из моего кабинета.
Но урок выборов, насколько я понял, детям всё-таки преподали: неважно, кто перед вами — гражданин, не гражданин, кто там подписался — реальный человек или нет, главное — закорючка-то вот она!
А выводы... выводы делайте сами.
|
|
Однажды...
Так уж получилось, что я всегда боялся высоты. Вот вроде ни каких предпосылок к этому не было, но какое-то чувство всегда захватывало меня даже если выходил на балкон многоэтажки. Благо будучи пацаном я испытывал его нечасто. По причине того, что многоэтажек у нас в поселке и не было. Но были поездки к родственникам в города, а вот там были и пятиэтажки и даже девяти. И это чувство приходило вновь. Походу это мне реально начинало надоедать. Вцепляться в поручень балкона пробуя взглянуть с него вниз. И я решил тренировать это чувство. Но где это делать в малоэтажном поселке?
Кран. Башенный кран на заводе привлек мое внимание. Но завод работал в две смены и при попытке на кран влезть я был послан находящимся там крановщиком так часто, что чуть не заработал дополнительный комплекс. Оставалось ночь и выходные и я решил ими воспользоваться. Выбрал воскресенье и рванул. С трудом отдирая руки от очередной ступеньки я упорно лез вверх стараясь не глядеть вниз, а только вверх или зажмуривался. Получилось. Кабина крановщика была конечно заперта, наверно по технике безопасности, но проход на мостки стрелы был свободен. Туда я и направился. Дополз до середины и взглянул вниз. И понял, что залезть на высоту не самое сложное. Сложней с нее спустится. В какие-то доли секунды промелькнула даже мысль — спрыгнуть. Но помешал голос снизу:
-Ты какого хера там делаешь?! - кричал какой-то вохровец с земли.
Что я мог ему ответить, но вспомнив свой опыт с крановщиками, выдавил:
-А тебе какое дело, иди нахрен, - и это еще мягко сказано. Для литературы.
-Ах ты козел! - взревел он, - ну спустишься я тебе уши-то пообрываю.
-Смотри как бы я тебе не пообрывал! - в пятнацать-шестнадцать лет ты чувствуешь, что можешь это сделать.
-Ну иди сюда стервец, посмотрим кто кому. - не успокаивался вохровец.
И это был вызов. В такие моменты перестаешь думать о другом и я устремился к нему. Вначале так же почти на четвереньках, но потом вспомнил, что герои так не ходят и встал почти в полный рост. Настолько насколько позволяли троса над головой поддерживающие стрелу. Вот и проход вниз, по железным ступенькам которого я практически скатился. В гневе можно сказать. Рывок по платформе еще немного ступенек с «ноги» крана и я уже на земле. И к обидчику.
А он стоял и улыбался в полный рот.
-Ты че лыбишься!? - немного охренел я.
-Да видел все как ты на стрелу полз. Ты бы походу сам не спустился без дополнительного стимула. Пришлось тебе его преподать. - и внутри меня что-то откатило. Наверно чувство напряжения перед предстоящей дракой. И чувство боязни высоты тоже.
С того дня на балкон выхожу смело и даже не держусь за ограждение. Видимо вохровец тоже в свое время это прошел. Сказать тогда спасибо я ему не смог, но лучше поздно чем никогда.
|
|
Двоюродную сестру Елизаветы Петровны, Марию Гендрикову, девочкой привезли в Петербург из Кегумсе. Она стала любимицей Елизаветы, и когда дщерь Петрова взошла на престол, бывшую крестьянку в одночасье сделали графиней и статс-дамой и выдали замуж за Николая Чоглокова. Это был брак по любви (а как же иначе?), ведь Чоглоков считался лучшим танцором при дворе и по этой причине просто не мог не пленить простодушную новоявленную графиню. А чтобы жених был ей под стать, перед свадьбой Чоглоков получил заветный чин камергера. Лучший танцор умом не отличался, зато преуспел в другом - почитай каждый год у него рождался наследник или наследница. Елизавета, оценив плодовитость кузины, поручила ей и её мужу деликатное дело: наблюдать за великими князем и княгиней, Петром и Екатериной, и всячески способствовать рождению будущего наследника престола. Это наиважнейшее государственное поручение недалёкие супруги благополучно провалили: до сих пор (теперь уже среди историков) не утихают споры, кто же настоящий отец Павла, что же говорить о современниках? Вместо того, чтобы преподать великому князю Петру Фёдоровичу "уроки страсти нежной", неутомимый Чоглоков обрюхатил фрейлину Кошелеву. Когда императрица Елизавета об этом узнала, она страшно рассердилась. Попавшие в немилость Чоглоковы от расстройства заболели, Мария - чахоткой, а Николай - какой-то кишечной болезнью, от которой и скончался.
Мария Чоглокова о муже горевала недолго, вскоре её сердце покорил обер-секретарь Сената Александр Глебов. Царица негодовала: "Моя сестра сошла с ума! Влюбилась в подьячего!". Хитрый Глебов решил схватить удачу за хвост и прикинулся сгорающим от любви. Бедная больная так умоляла Елизавету соединить любящие сердца, что царица сжалилась. И всё повторилось снова: Глебов перед свадьбой стал обер-прокурором Сената и статским советником. (Ну как не порадеть родному человечку!) Увы, счастье Марии, теперь уже Глебовой, было недолгим, через три месяца она умерла.
|
|
В тот день, когда дочка получила права ученика-водителя, отец согласился преподать ей урок вождения. Широко улыбаясь, он прыгнул на заднее сиденье. - А почему бы тебе не сесть рядом со мной? - спросила дочка. - Я ждал этого момента с тех пор, как ты была совсем маленькой, - ответил папа. - Теперь моя очередь сидеть сзади и колотить ногами по сиденью.
|
|
У нашuх соседей появuлась очень дурная прuвычка - выкuдывать своего домашнего кота в подъезд. Сначала я подумал, что онu просто его гулять прuучают, а потом понял, что это наказанuе за какuе-то проступкu.
Перепуганный кот сuдел у дверей по несколько часов. Еслu он начuнал мяукать uлu скрестuсь в дверь, то сразу получал венuком от хозяйкu.
Мне стало жаль бедного кота u я решuл, как следует проучuть этuх соседей, еслu онu хоть раз еще проделают свой трюк.
В одuн uз дней, когда я усталый u злой возвращался с работы, в подъезде снова встретuл пушuстого соседа. Он, как обычно, с печальным выраженuем на мордочке, преданно сuдел у дверей хозяев u ожuдал прощенuя. Не знаю, что он натворuл, но обычно это какuе-то мелочu. Что-нuбудь уронuл uлu поцарапал руку когда uграл.
Увuдев меня, кот прuвстал u прuветлuво затарахтел. Подъездная акустuка только усuлuла этот звук, получuлось очень громко. Я не удержался u улыбнулся, все проблемы дня как-то сразу улетучuлuсь. Взял кота на рукu u, глядя как он трется об мой пuджак, понял, что пора преподать жестокuм хозяевам пuтомца, хорошuй урок.
Вставuл ключ u, открыв свою дверь, занес кота внутрь своей квартuры.
— Так u знала, что рано uлu поздно, ты его прuнесешь сюда… — вздохнула жена, увuдев меня с котом.
— Странно, что ты сама еще этого не сделала – усмехнулся я в ответ u, разувшuсь, отнес бедолагу на кухню.
Налuл ему молока, дал кусочек рыбы. Котuк с удовольствuем все съел u опять замурчал, снова запрыгнув мне на рукu.
На следующuй день был выходной, u я несколько часов подряд наслаждался крuкамu соседей во дворе. Онu вышлu всей семьей uскать пропавшего кота. Звалu его по всякому, обещалu ему разные вкусняшкu u всяческuе блага.
Но кот продолжал сuдеть у меня на руках, как u сейчас сuдuт рядом с моuм компьютером. Он не выходuт uз нашей квартuры, а я не спешу выдавать его обратно. Скорее всего, меня обвuнят в воровстве, когда все раскроется, возможно удастся отделаться скандалом.
Но, я думаю это невысокая цена за благополучuе этого ласкового u доброго кота, который просто не знает, как угодuть своuм хозяевам...
Из сети
|
|
Mem.Entomori
Серия Флотские байки
Замкнутый флотский коллектив — это не просто группа людей в одинаковой казенной робе, запертая на краю географии. Это суровый алхимический тигель, в котором под колоссальным давлением флотской субординации, полярной ночи и хронического идиотизма человеческая природа мутирует до совершенно античных, эпоса достойных масштабов.
Резня в Полярном (которую избежали водолазы-срочники)
На базе водолазов в Полярном, где законы физики регулярно плакали от бессилия, а здравый смысл считался открытым демаршем против командования, главным демиургом и постановщиком судеб выступал некий москвич. Паспортные данные его история милосердно стерла в пыль, оставив лишь емкий иероглиф позывного — Столица.
Столица был водолазом от Бога и залетчиком от дьявола. Свою службу он воспринимал как досадную, но неизбежную паузу между отсидками на гарнизонной гауптвахте. Драки, самоволки и употребление внутрь всего, что горит, включая ракетное топливо в гомеопатических дозах, были его естественной средой обитания. Но когда Столицу в очередной раз выпускали на волю, ему становилось экзистенциально скучно. А скучающий матрос, как известно, страшнее вражеской торпеды. И тогда он начинал двигать человеческие судьбы, словно фигурки на шахматной доске, щедро политой портвейном.
Служил в их подразделении аварец. Звали его Магомед. Магомед спустился из такого глухого и высокого аула, где колесо, судя по всему, еще не запатентовали, а гравитацию уважали только по большим мусульманским праздникам. Природа, создавая этого горца, явно находилась в ударе и на материал не поскупилась. Ширина плеч Магомеда вызывала тихую панику у дверных косяков, а голова его была топологической аномалией восемьдесят девятого размера.
Именно этот монументальный череп поставил жирный крест на его водолазной карьере. Втиснуть Магомеда ни в один штатный акваланг было физически невозможно. Когда старшина, потея, краснея и поминая всех языческих богов, попытался натянуть на него стандартный общевойсковой противогаз, резина затрещала, жалобно пискнула и лопнула с таким звуком, будто порвался сам пространственно-временной континуум. Водолазные шлемы и гидрокомбинезоны капитулировали перед этой гранитной башкой один за другим, словно французская армия. В итоге командование, устав списывать разорванное в клочья казенное имущество, плюнуло и определило этого циклопа в единственное место, где объем черепа не влиял на боеготовность Северного флота — на овощные склады.
При всей своей чудовищной, первобытной мощи Магомед был невероятно, кристально добр. Он мог часами смотреть, как чайка клюет корку казенного хлеба, и улыбаться так, словно ему показали первый день Творения. Но флотскую доброту часто и фатально путают со слабостью.
Однажды вечером стайка скучающих «полторашников» — матросов, отслуживших полтора года и возомнивших себя солью земли и элитой вооруженных сил — решила преподать молодому горцу урок суровой уставной годковщины. Они зажали его в умывальнике. Магомед долго, искренне не понимал, чего от него хотят эти суетливые, агрессивные люди. Он светло улыбался и просил их идти с миром. Но когда самый борзый из них попытался пробить ему в грудь свою коронную «фанеру», миролюбие аварца закончилось, уступив место генетической памяти предков.
Он не стал применять сложные приемы рукопашного боя или вспоминать фильмы с Брюсом Ли. Он просто сгреб их всех в одну кучу. Гулко хрустнули кости, раздался сдавленный писк, и через мгновение элита флота разлетелась по мокрому кафелю, как кегли от пушечного ядра. Тех, кто смог уползти, догонять он не стал, ибо был милосерден. Тех, кто остался лежать в неестественных позах, аккуратно собрали санитары и увезли в гарнизонный госпиталь с переломами, вывихами и глубочайшими душевными травмами.
После этой показательной лекции по сопротивлению материалов желание практиковать годковщину на Магомеде отпало у всего гарнизона раз и навсегда. Горец обрел абсолютный иммунитет, дипломатическую неприкосновенность и вечный покой среди мешков с прошлогодней капустой.
Но флот, как известно, не терпит святости. Столица, глядя на этого непорочного гиганта, решил, что зияющую брешь в вопросе полового воспитания горца пора заполнять, ибо нечего человеку мучиться в неведении.
Кандидатура нашлась быстро. При базе околачивалась вольнонаемная мадам по имени Фреди. Это был настоящий тяжелый крейсер береговой обороны: рост метр восемьдесят, водоизмещение — глубоко за центнер, а взгляд такой, что им можно было колоть паковый лед в заливе. Фреди славилась феноменальным, всеобъемлющим гостеприимством. Через ее жаркие, необъятные объятия прошел, кажется, весь переменный состав флотилии, у кого только хватало смелости и запаса прочности на абордаж. В качестве бонуса к Фреди прилагался сынок — пускающий пузыри и вечно лыбящийся великовозрастный балбес с явной печатью вырождения на челе. От кого мадам прижила это чудо природы, не знал никто, включая саму мадам.
Столица подошел к делу как стратег. Выбрав момент, он с трагическим лицом сообщил Магомеду, что одинокая женщина остро нуждается в грубой мужской силе — полку прибить, дров наколоть, ну и вообще, поддержать хрупкое создание по хозяйству. Магомед, преисполненный кавказского рыцарства, отправился помогать.
Вернулся он на следующие сутки, аккурат к ужину. Лицо аварца светилось таким нездешним, радиоактивным светом, что от него можно было запитывать аварийное освещение в казарме. Столица довольно потер руки: эксперимент увенчался полным успехом, природа взяла свое.
О шутке забыли месяца на три. Пока однажды Столицу не перехватил на пирсе чеченец Рустам.
Фигура эта заслуживает отдельного эпоса. Рустам тянул лямку на торпедолове — маленькой, юркой и вечно пропахшей водорослями посудине, чья главная задача заключалась в вылавливании из стылых вод отстрелянных практических торпед. До призыва этот кристальный горец не то что спиртного не нюхал, он даже забродивший айран считал греховным напитком. Но торпедолов перемалывает любые догмы. Практическая торпеда — это ведь не только болванка с умной электроникой, это еще и резервуары, в которых плещется он. «Спирт-двадцать один». Адская топливная смесь.
Сначала Рустам смотрел на пьющих сослуживцев с брезгливостью ветхозаветного пророка, но ледяной баренцевоморский шторм быстро выдул из него горскую категоричность. К исходу службы Рустам превратился в главного дегустатора и сомелье флотилии. Он мог с закрытыми глазами по запаху определить, из какой именно торпеды слита жидкость и какова степень ее очистки через противогазный угольный фильтр.
Забегая вперед, скажу, что карма настигла его уже на гражданке: когда дембель Рустам ввалился в родной дом, источая густой, многолетний, въевшийся в самую ДНК перегар «двадцать первого», его седобородый дед даже кричать не стал. Старик просто вынес ему потертый посох и приказал искупать позор. И Рустам пошел. Пешком. До самой Мекки. Через раскаленные пески Туркмении, через перевалы Ирана, пыль Ирака и Кувейта, шаг за шагом выжимая из себя флотский спирт под безжалостным азиатским солнцем.
Но тогда, на пирсе, до Мекки было еще далеко. Рустам задыхался, давился истерическим смехом и медленно сползал по холодному железу кнехта. Выяснилось страшное. Аварец влюбился. И не просто влюбился — он твердо решил жениться на Фреди. Более того, этот кристально чистый идиот уже отправил письмо в свой горный аул отцу, патриарху рода. Он звал отца на Север, чтобы познакомить с невестой и ее пускающим слюни приплодом, а сразу после долгожданного ДМБ планировал увезти этот цирк уродов к себе на родину.
У Столицы похолодело между лопаток. Он живо представил себе картину локального апокалипсиса. Как с гор спускается седобородый аксакал, приезжает в Полярный, видит центнеровую Фреди с ее слюнявым отпрыском, достает фамильный кинжал и методично вырезает всю базу водолазов под корень, смывая позор с рода, начав, естественно, со столичного сводника. Ситуация требовала немедленного хирургического вмешательства. Письмо перехватывать на почте было поздно, а горцу нужно было срочно ломать психику и возвращать в суровую реальность.
Военный совет заседал в курилке, дымя «Примой» и источая идеи одна гениальнее другой. Спасать товарища решили клином. На счастье заговорщиков, в гарнизон как раз приехала погостить девица из Мурманска — дочка местной клубной уборщицы. Девица пошла в мать, унаследовав широту взглядов и пугающую, абсолютную безотказность в вопросах любви к военным морякам.
Был организован подпольный банкет. Магомеда накачали корабельным спиртом до состояния полного физического и морального изумления и аккуратно складировали в отдельной каюте. Туда же, с соответствующими инструкциями и авансом, Столица запустил мурманскую гостью. Девица отработала гонорар на совесть — к утру Магомед был уверен, что попал в рай, где гурии делают вещи куда более познавательные, чем выпечка чуреков.
Но это была лишь половина спасательной операции. Параллельно Столица отловил самого безответного, прозрачного матросика Тихонова. Тихонов был коллегой Рустама по тому же проспиртованному торпедолову, но в отличие от кавказца, спирт в него не лез, а суровая служба давила так, что он научился фотосинтезировать и дышать через раз, лишь бы не привлекать к себе внимания флотского начальства. Под благовидным предлогом Столица отправил его с какой-то посылкой к мадам Фреди. А как только Тихонов переступил порог ее гостеприимной квартиры, Столица запустил информационную торпеду.
Протрезвевшему Магомеду аккуратно шепнули, что матрос Тихонов прямо сейчас, в данный момент, безжалостно топчет его законную невесту.
Аварец взревел раненым барсом. Земля содрогнулась. Он вышиб дверь в квартиру мадам вместе с косяком и куском несущей стены. Но матрос с торпедолова Тихонов, видимо, спинным мозгом осознав, что законы физики, анатомии и перспективы выживания работают сейчас категорически против него, включил какую-то глубоко законспирированную внутреннюю систему катапультирования.
Прыжком это назвать было нельзя — прыжок подразумевает расчет траектории и отталкивание от поверхности. Тихонов же просто вышел в окно с грацией лома и скоростью зенитной ракеты. Он использовал высшие аэродинамические свойства до смерти перепуганного организма и растворился в полярном воздухе. Матрос бежал так, что не оставлял следов на снегу, и на автопилоте залетел на угольный склад гарнизонной котельной. Там, среди черных терриконов и смерзшихся джутовых мешков с антрацитом, он закопался на целые сутки.
Это был не просто страх, это был глубокий философский ретрит. Лежа в угольной пыли, Тихонов понимал, что он, в сущности, тоже органика, и если аварские руки Магомеда до него доберутся, то оказанное давление неминуемо превратит матроса либо в алмаз, либо в угольную крошку. Перспектива стать ювелирным украшением для мадам Фреди Тихонова не прельщала. Поэтому он не дышал, не моргал и, кажется, даже сердце свое остановил усилием воли. Он стал черным, невидимым и абсолютно беззвучным.
Пока Тихонов сливался с углем, до самой Фреди — опять же стараниями вездесущего Столицы — дошли красочные, обогащенные грязными деталями слухи о ночных подвигах ее «жениха» с мурманской залетной девкой.
Фреди, женщина гордая и знающая себе цену на флотском рынке, явилась на разборки лично. Она орала так, что с радаров ПВО пропадали низколетящие цели, попутно обвинив испарившегося Тихонова в попытке изнасилования, а Магомеда — во всех смертных грехах, начиная с падения Римской империи. Она прокляла аварца, его горы, его предков и весь Краснознаменный Северный флот заодно.
Свадьба была расторгнута к обоюдному спасению сторон. Магомед на собственном горьком опыте усвоил, что женское коварство страшнее глубинной болезни, и навсегда ушел в монастырскую тишину своих овощных складов, дожидаясь ДМБ. Тихонов, отмывшись от угля, обнаружил у себя на висках стойкую седину, но был счастлив тем фактом, что его скелет остался внутри тела, а не снаружи. А Столица, убедившись, что геополитический кризис миновал и кровная месть благополучно отменяется, со спокойной душой ушел в очередную самоволку, напился, подрался с патрулем и привычно сел на гауптвахту, чувствуя себя полноправным, хотя и слегка уставшим вершителем человеческих судеб.
|
|
