Анекдоты про прячь |
2
Идут по пустыне еврей и грузин. Ну, грузину захотелось
размять еврею очко - он ему и говорит:
- Ты знаешь, Абрам, тут в пустыне летает страшный птиц
Мозгоклюв. Когда он будет пролетать, я тебе скажу, и ты
сразу голову в песок прячь.
- Ок.
Идут дальше, и вдруг грузин кричит:
- Мозгоклюв, Мозгоклюв....
Абрам, как положено, голову сразу в песок и засунул.
Довольный грузин случая не упустил и засадил Абраму.
Еврей:
- А! Мозгоклюв! Клюй-клюй, все равно до мозгов не доберешься!
|
4
Домоклов мЯч
Что делать дальше?
Вопрос не прячь.
Жить дальше и надувать
Домоклов мЯч.
Власти жуликов-
Народный контроль.
Белая лента-
Девиз и пароль.
Если власти
Решения притмут не те,
Мяч постучит
По властной балде.
Люди проснулись,
Хотя и не все.
Покоя чинушам
Не будет нигде.
Митинг без оружия
Подходит нам больше.
Арабской не надо весны.
Пусть будет как в Польше.
путь долгий предстоит.
Не надо суетиться.
Чтоб власть призвать к ответу,
Не надо лезть на биотуалеты.
Митинги часто
Не надо собирать.
Червонец золотой не надо
На медяки менять.
Будет день и будет пища.
После Арбата остынь,посиди.
Диск достань и посмотри
"Ну заяц, погоди!"
Ну и что,что в Кремль
Вован пролез?
Хромая утка там,
Системный кариЕс.
Им не поможет
Ни нефть,ни газ.
Счётчик запущен,
Работает время на нас.
Укропов
|
|
5
История о Васе и его грустножизненной проблеме взаимоотношения со спиртным.
Был у меня дружок в студенческие годы. Звали Василием. Отличный парень и была у него одна черта, которая отличала Васька от серой массы мужской половины населения планеты. Если его руки касались емкости со спиртным (причем не зависимо от объема), то емкость эту ждала печальная судьба. Вернее то спиртное, которое в этой емкости находилось. Он либо разбивал сосуд, либо выливал из него водку. Не специально, конечно. Случайно.Поэтому на любом праздничном застолье с участием Василия, все бутылки со спиртным, как правило, ставили на противоположный с Василием край стола. Так вот однажды, 1 января, проснувшись после продуктивной встречи Нового года, когда я и группа моих товарищей, среди которых был и Васек, решив, что пора, мол, поправить свое здоровье, ибо время 14-00, решали, кому идти за пивом, Васек конечно же не входил в число претендентов на роль "доброго фея" поставщика живительной влаги страждущим братьям. Однако Вася сказал, что с этого дня все в его жизни меняется, т. к. он увидел ночью вещий сон и теперь он не просто Вася, а Василий Неразбивающий Бутылок. Вдохновенный вид Васька не позволил друзьям с ним спорить. Однако для подстраховки с ним пошел "проверенный" товарищ. Как покупали 3 банки пива, с каким трепетом и повышенной ответственностью Вася их нес целых две остановки по неровной, скользкой дороге, тем самым, бросая вызов самой Судьбе, история умалчивает. Вернее это отдельное достойное внимания повествование. Вошел же Василий в дверь квартиры, т. е. в конечный пункт своего путешествия победителем. Как горели его глаза! В этом взгляде было все: победа при Ватерлоо и радость первого поцелуя, восхищение искусством Шаляпина и ликование новоявленного чемпиона мира по футболу. Да! Он сделал это! Не подвел! Донес! И ничто не сможет испортить ему этот чудесный день! Ан нет. Последний путь от порога до холодильника Вася преодолел поспешно в связи с тем, что раздался звонок в дверь и хозяин квартиры воскликнул: "Блин, соседи. Их много и они наверняка тоже только что встали. Нам всем пива может не хватить. Вася, прячь пиво в холодильник! ". Дверь открыли. Да, на пороге стояли соседи. Однако "у них было". "Какая удача, что вы зашли!" - воскликнул радушный хозяин, делая шаг на встречу дорогим гостям. Пойдемте все к столу. Финал всей истории заключается в очень простой картине, открывшейся нашему взору, когда мы проходили в зал мимо кухни. Вася, с лицом серого цвета беззвучно шевеля губами, стоял у раскрытой дверцы холодильника, а на полу, в огромной луже аппетитно пенящегося напитка лежали осколки трех банок, которые Вася разбил о батарею, неудачно расположенную возле этого холодильника, пытаясь с размаху "закинуть их на верхнюю полку. Как сейчас помню, что стою и ситуация под кодовым названием "не вздохнуть, ни пернуть", подобная встречающейся в школе, когда на уроке сосед по парте шутит шутку, а смеяться нельзя, отчего желание смеяться становиться нестерпимым и ты просто сидишь и плачешь...
|
|
6
ЗАГАДОЧНАЯ ВСТРЕЧА У МУСОРОСБОРНИКА
"Самое непостижимое в этом мире — это то, что он постижим"
(А.Эйнштейн)
Утром позвонил приятель, назовем его Игорем Игоревским.
Игорь знаменитый на всю страну журналист и телеведущий, когда-то мы вместе работали и с тех пор он иногда звонит, особенно если приспичит.
В этот раз ему приспичило срочно «на коленках» сотворить отбивку для своей передачи. Что-нибудь простенькое и незатейливое, но брутальное и урбанистическое.
Я был не особо занят и решил влезть в это дело, но чтобы никуда не переться, позвал Игоря вместе со съемочной группой в свой кусочек Москвы, под самым моим домом.
Пока они ехали, я уже все придумал и даже место присмотрел.
Игорь был поставлен на самый край тротуара, а мы с оператором расположились метрах в пятидесяти от него (оптика позволяла).
План был прост: одинокий Игорь должен был вначале посмотреть направо, потом налево, затем скрестить на груди руки и орлом глянуть прямо в камеру. Но проделывать все это нужно было безумно плавно и медленно, чтобы растянуть минут на десять, не меньше. Потом, на монтаже, многократно ускорим и получится, что перед Игорем, как бешеные мухи пролетают стаи машин, а вокруг, с нереальной скоростью, туда-сюда снуют прохожие.
Напоследок я по телефону выдал подробные инструкции:
- Ни на что не реагируй и не отвлекайся, а если вокруг тебя соберутся люди, это может быть и не плохо, пусть потом мечутся как заводные, на фоне тебя, как вкопанного. И не вздумай вступать с ними в разговоры – артикуляция видна. Да, и постарайся не сходить с места, а то выпадешь из кадра. Все, мотор идет, прячь телефон и начали.
Первые минуты три, все шло по плану, но тут как на зло, я увидел в мониторе, что нашему старому консьержу Павлу не сиделось дома, он проходил мимо и конечно же обратил внимание на одиноко стоящего у дороги, знаменитого телеведущего.
Старик обошел вокруг практически застывшего Игоря, поздоровался, но тот, конечно же, даже не кивнул, а продолжил смотреть куда-то вдаль, в сторону мусоросборника.
Бедняга Павел, тоже попытался вглядеться в пустые баки, ничего любопытного для себя не обнаружил и почему-то очень обиделся (это было видно по его растерянному лицу), немного постоял в нерешительности и вдруг начал толкать какую-то пламенную, нравоучительную речь (иногда он может), но «надменный» Игорь продолжал его игнорировать.
Все шло в принципе по плану и я не спешил останавливать этот дубль, но тут обратил внимание, что на пакете в руках у консьержа, виднелась крупная надпись «ИКЕА».
Это прокол.
Пришлось выключать камеру и звонить Игорю, чтобы тот отогнал от себя моего любопытного консьержа…
…Забегая вперед, скажу, что мы сняли все что хотели, правда, не со второго и даже не с четвертого дубля, но сняли.
Съемка закончилась, я попрощался с группой и пошел домой.
Еще издали было видно, как у нашего подъезда активно жестикулировал консьерж, что-то возбужденно доказывая трем недоверчивым старушкам.
В принципе, уже по жестикуляции можно было понять, о чем это он.
Я подошел, поздоровался и спросил:
- Павел Олегович, что это вы тут такое интересное рассказываете?
- Ты представляешь, только что, за теми домами у дороги я видел ведущего криминальной хроники Игоря Игоревского, а они мне не верят.
Подключились соседки:
- Да не он это был, не выдумывайте, Павел Олегович. Ну, что такому большому человеку делать за теми домами? Мусорку что ли нюхать?
Консьерж потерял к теткам всяческий интерес, махнул на них рукой и полностью переключился на меня:
- Да он это был, я ведь еще из ума не выжил. Что я Игоревского с полуметра не узнаю?
Вот, как с тобой сейчас, разговаривали.
И кстати, противный мужик оказался, пока в жизни с ним не столкнулся, я был о нем лучшего мнения. Задал ему пару вопросов по делу, была одна темка, так он стоит, как дурачок, морду от меня воротит, говорить не хочет, брезгует. Тьфу, аж противно. И ты знаешь, он сто процентов работает на ФСБ, гарантию даю.
Я очень удивился такому повороту дела и спросил:
- Почему на ФСБ? С чего это вы так решили?
Консьерж приблизился ко мне вплотную, понизил голос, оглянулся на теток, которых уже не было, включил суровое выражения лица и ответил:
- А я тебе скажу – почему на ФСБ. Знаешь как у них информация налажена? Что ты, о каждом вот такусиньком человеке все знают (дед показал на кончик своего мизинца), так вот, пока я с ним стоял и пытался вывести на серьезный разговор, Игоревский вдруг повернулся ко мне и так сердито говорит: - «Павел Олегович, тут нельзя стоять, разворачивайтесь и немедленно следуйте к месту своей прописки…» Я как услышал свое имя, аж давление подскочило.
Чего ржешь, и ты мне не веришь...!?
|
|
12
Учит мам дочьку:- доченька ты до поздна не гуляй, парням глазки не строй, косметикой не пользуйся, короткую юбку не одевай, а самое главное прячь от пацанов губы. Потому что пацаны так и хотят поцеловать губы.- Просится дочь: мама можно на дискотеку:- можно, только смотри прячь губы. Приходит дочь с дискотеки. Мать спрашивает:- ну что прятала губы? :- да мама прятала, так прятала, что аж голову в скирду засунула, а они возле моей сраки как ото собаки!!!
|
|
13
О стрельбе себе в ногу или еще раз про идиотов.
Наш дачный поселок стародавний и с историей. Известные поэты, артисты, потом академики, генералы издавна здесь селились и окучивали грядки. Даже злобный Берия прятался тут в бункере от злодеев и шпиенов. Само собой, что смена парадигмы с социальной справедливотсти на демократию для избранных сподвигла мэров соседних городков, народных депутутов-миллиардеров также пристроиться в ряды местных латифундистов. В отличии от аборигенов устраивались они с размахом. Приватизировав бериевский околоток, пролетарские санатории и детские сады, эти демократы построили себе дворцы с мраморными заборами, домами для прислуги и прудами для ловли золотых рыбок. Чтобы отмаливать грехи неподалеку и церковь тоже сгородили. Красота. Ривьера. Ницца.
Но натуру и жадность не переделать.
Вот скажите, какой бизнес самый выгодный сейчас? Понятно наркота, оружие, лекарства от ковида. И в этой компании строительство здоровенных бетонных сараев вокруг Москвыы для пиплов и гастарбайтеров. Как грибы растут микрорайоны из прямоугольных многоэтажных сараев вблизи столичных магистралей. Миллиарды сыпятся в карманы девелоперов и чиновников. И все им мало, мало. Так и вокруг поселка. Не выходя с дачи мэры один за одним за малую благодарность подписывали разрешения, выделяли землю, меняли статус и вокруг их Ривьеры росли башни человейников не по дням а по часам. Этого мало. Новообразованная элитка требовала и новообразной охраны себя. И к человейникам присоседились многоэтажные казармы охраны. И...
Как и все подмосковные начальнички, выписывающие разрешения девелоперам и инвесторам, думать системно они не в состоянии. Два такта мышления - бери и прячь. Все. Многотысячные кварталы человейников расположились вдоль однополосных дачных дорог. Соответственно ни выехать ни въехать в поселки стало невозможно. Наши мэры еще и умудрились из своей дачной однополосной дороги устроить дублер МКАДА. То есть транспортный пиздец в квадрате. Думаете это все? Нееет предела человеческой глупости. Вспомните, что для своих охранников они выстроили многоэтажные казармы -городки. А откуда эти защитники властных тел? Понятно не с улицы Горького, а с дальних и дальних провинций. Соответственно что? У всех высокие оклады и машины для путешествий на родину к тещам. А где хранить машины будут наши борцы со стаканчиками? Не у себя же под окнами, а под окнами у соседей. Следовательно что? Улочки поселка, прилегающего к казармам, стали автостоянками. То есть транспортный пиздец аж в четвертой степени. Как результат что? Поселок из элитного 200-летнего дачного места стал за 10 лет бессмысленным и грязным городским микрорайоном. А что же наши мэры? Стоят их дворцы с темными окнами и нечищенными подъездами. Сами они перебрались мэрствовать в более дальние районы области. Где есть еще речки лесочки парки и дорожки с гуляющими людьми. Так что приготовьтесь. Если увидите рядом со своей зеленой дачкой новостройку 25 этажного сарая поблизости, то будьте готовы лет через десять бежать оттуда. Они пришли к вам. Пусть вам повезет, мы не успели.
|
|
17
Роскачество запустило сертификацию Muslim friendly для российских медучреждений
Роскачество, Карл!
Таджикистан - светское государство...
Узбекистан - светское государство ...
Туркменистан - светское государство...
Вопрос - откуда в РФ столько сверхновых россиян , которые "верующие" до болезненности?
Нет ли у уважаемой публики подозрения, что кто-то приплачивает за показную религиозность, а подобные "стандарты" где-то и кем-то лоббируются?
Десятилетиями мусульмане ходили в обычные государственные учреждения и, если и чурались, например, доктора-мужчину, то это было не напоказ и не придавалось этому значения вселенского масштаба.
Я, как агностик, ничего против не имею религий, но когда ради них начинают проминать, продавливать, подавлять - это напрягает.
Нет ли ощущения, что в России этими самыми "правоверными"создаётся очередной центр напряженности?
А может деятельность Роскачества требует правовой экспертизы с позиции Конституции РФ и Уголовного кодекса?
Я просто хотел сдать кал на яйцеглист. Базовая функция гражданина. Ты приносишь государству частичку себя, оно говорит, что ты чист, и выдает справку для бассейна. Сделка стара как мир.
Но мир, сука, изменился.
Двери поликлиники №14 разъехались с тихим вздохом, и меня ударило в лицо густым запахом благовоний, хлорки и плова.
Бахильный автомат был заклеен крест-накрест синей изолентой. Рядом стоял бородатый чоповец в тюбетейке, натянутой поверх уставной кепки охранника.
— Обувь снимаем, брат. На ковер в ботинках нельзя.
— Какой ковер? — я моргнул. Весь вестибюль был устлан персидскими коврами.
— По стандарту Роскачества, — гаркнул охранник, поигрывая дубинкой. — Разувайся. И омовение ног в кабинете 112. Без штампа об омовении регистратура не принимает.
Я сглотнул. Баночка в кармане предательски остывала.
Я снял кроссовки. Пошел в носках мимо гардероба. В нос ударил новый запах. У стены, где раньше висел плакат «Профилактика гонореи», теперь дымился гигантский казан. Две медсестры в белоснежных халатах до пят методично рубили морковь.
В очереди в регистратуру стояло человек двадцать. Все в носках. Тишина стояла такая, будто мы ждали не талончиков к терапевту, а Страшного Суда.
Окно регистратуры. За стеклом — Зинаида Петровна. Я знал ее десять лет. Ее монументальный бюст, ее фиолетовый перманент. Теперь перманент был скрыт строгим, хирургически стерильным хиджабом, на котором криво болтался бейдж «Зейнаб Петровна, регистратор высшей категории».
— Мне бы в лабораторию. Кал сдать, — прошептал я.
Она подняла на меня глаза. В них плескалась многовековая скорбь российской бюрократии, помноженная на новые стандарты.
— Направление. И сертификат халяльности исходного продукта.
— Чего? — мой голос дал петуха.
— Того! — рявкнула Зейнаб Петровна, привычно срываясь на родной поликлинический лай. — Вы чем вчера питались, больной? Если в анамнезе сосиски «Докторские» или пельмени по-домашнему со свининой — биоматериал считается харамным! Лаборатория такое не центрифугирует! У нас центрифуги освящены!
— Я ел гречку! — в отчаянии соврал я. — Только гречку! Клянусь!
— Глаза не прячь. Дыхни.
Она высунула в окно прибор. Я дыхнул. Прибор пискнул.
— Спиртосодержащим ополаскивателем для рта пользовались? — прищурилась она.
— Утром. Чуть-чуть.
— Алкоголь! — Зейнаб Петровна ударила по клавиатуре так, словно забивала гвоздь в крышку моего гроба. — Биоматериал скомпрометирован.
— Послушайте! — я схватился за стекло. — Это просто говно! Мое говно! Там нет алкоголя, я не пил его, я им зубы полоскал! Мне в бассейн надо!
— Бассейны теперь раздельные, — отрезала она. — Четные дни мужские, нечетные женские. Кал понесете в 314-й кабинет. Идите по зеленой линии. Если начнется призыв на молитву — падайте ниц, иначе санитары зафиксируют. Следующий!
Я отвалился от окна. Баночка в кармане пульсировала, как сердце Эдгара По.
Я шел по зеленой линии. Мимо проносились каталки. На одной лежал дед. Ему ставили капельницу. Из капельницы капало что-то мутно-белое.
— Кумыс внутривенно, — деловито объяснял врач интернам, пробегая мимо. — Стандарт Muslim Friendly 4.0. Отлично чистит чакры и тромбы.
Возле 314-го кабинета стоял турникет. Рядом — аппарат, похожий на рамку металлоискателя.
На двери табличка: «Прием биоматериалов. Строго по кибле».
Я шагнул в рамку. Она загорелась красным и завыла дурным голосом.
Из кабинета выскочил лаборант. Худой, бледный, с безумным взглядом человека, который за месяц прошел курсы повышения квалификации от Минздрава и Совета муфтиев одновременно.
— Что у вас?! — зашипел он. — Что звенит?!
— Баночка, — пролепетал я, доставая свой пластиковый Грааль.
Лаборант выхватил ее. Поднес к свету флуоресцентной лампы. Принюхался через пластик.
— Крышка красная, — вынес он приговор.
— И что?
— Цвет нетерпимости. Цвет агрессии. У нас стандарт. Крышка должна быть зеленой. Или белой. Вы оскорбляете чувства других пациентов своей красной крышкой. Более того... — он потряс баночку у моего уха. Там глухо стукнуло. — Вы собирали это... стоя?
Мир вокруг меня начал схлопываться. Линолеум поплыл. Ковры начали извиваться, как фрактальные змеи. Запах плова смешался с запахом моей паники.— Я сидел на унитазе... — прошептал я.
— Унитаз был ориентирован на юго-восток? Вы произнесли формулу очищения перед процессом? Вы подмывались или использовали туалетную бумагу? — лаборант наступал на меня, его глаза вращались. — Бумага — это макулатура! Там могли быть напечатаны запретные тексты! Ваш кал идеологически нестабилен! Мы обязаны отправить его на теологическую экспертизу в комитет по фетвам!
Он потянулся к тревожной кнопке.
Инстинкт выживания сработал быстрее мысли. Я вырвал баночку из его рук. Развернулся. И побежал.
Я летел по коридорам. Скользил носками по персидским коврам. Перепрыгивал через пациентов, которые по расписанию радиоточки внезапно рухнули на пол в земном поклоне прямо посреди очереди на флюорографию.
— Держи его! У него нехаляльный кал! — орал позади лаборант.
— Харам! — вторила ему Зейнаб Петровна из регистратуры.
Я вышиб стеклянные двери плечом. Вылетел на крыльцо. Босиком. В одних носках на мокрый российский асфальт.
Сзади двери с шипением закрылись.
Я стоял на улице. Дул ледяной ветер. В одной руке я сжимал кроссовки. В другой — пластиковую баночку с красной крышкой. Мой личный, несертифицированный, идеологически нестабильный протест против свихнувшегося мира.
Я посмотрел на баночку. Посмотрел на серое небо. И засмеялся. Громко. Истерично.
Потому что бассейн мне на хер был не нужен. Я просто хотел знать, что я еще жив.
И я, каналья, был жив как никогда.
|
|