Анекдоты про снарядами |
2
Капитан Джеймс, участник вьетнамской войны, рассказывал:
- Как-то раз противник начал интенсивный обстрел нашей части реактивными
снарядами. Под вой сирен мы с приятелем бросились в ближайшую щель. Лежа на ее
дне с закрытыми глазами и замирающим сердцем, я прислушивался к разрывам, как
вдруг мой приятель толкнул меня в бок и сказал: "Чувствуешь, как земля под нами
шевелится?" Я уже собирался ответить, но тут из-под нас прозвучал приглушенный
голос: "Не обращайте на это внимание. Под вами еще безопаснее".
|
5
Команда солдат грузила ящики со снарядами в грузовик.
- Осторожно, ребята! - предупредил их сержант, ответственный за погрузку.
- На прошлой неделе при погрузке снарядов на грузовик целая команда из семи
человек взлетела на воздух.
- Не беспокойтесь, сержант, - заметил один из солдат. - В нашей команде только
шесть человек.
|
|
6
Команда солдат грузила ящики со снарядами в грузовик.
- Осторожно, ребята! - предупредил их сержант, ответственный за
погрузку. - На прошлой неделе при погрузке снарядов на грузовик взлетела на
воздух целая команда из семи человек.
- Не беспокойтесь, сержант, - заметил один из солдат. - В нашей команде
только шесть человек.
|
|
7
Капитан Джеймс, участник вьетнамской войны, рассказывал:
- Как-то раз противник начал интенсивный обстрел нашей части
реактивными снарядами. Под вой сирен мы с приятелем бросились в
ближайшую щель. Лежа на ее дне с закрытыми глазами и замирающим
сердцем, я прислушивался к разрывам, как вдруг мой приятель толкнул меня в
бок и сказал: "Чувствуешь, как земля под нами шевелится?" Я уже собирался
ответить, но тут из-под нас прозвучал приглушенный голос: "Не обращайте на
это внимание. Под вами еще безопаснее".
|
|
10
АТРАКЦИОН "ЛЕНИНСКИМ ПУТЕМ"
(прейскурант)
Примерить кепку Ильича - 4 $
Полежать в мавзолее с Ильичом (2 минуты 30 секунд):
- рядом - 23 $
- на - 39.99 $
- вольтом - 31 $
- под - 25 $
- одному, в гордом одиночестве, в темноте и в кепке - 49.99 $
Полежать в мавзолее с любимым человеком (15 минут) - 100 $
Принять ходока - 12 $
Принять с ходоком по 100 гр. - 18 $
Выгнать ходока:
- к чертовой матери - 10 $
- просто выгнать - 4.99 $
- выгнать с нанесением тяжких телесных повреждений - 89.99 $
Перенести бревно (цена за метр)
- настоящее - 6 $
- надувное - 1.50 $
- из красного дерева работы китайских мастеров - 14 $
Включить лампочку Ильича - 2 $
Вывинтить и унести ее
- в открытую - 300. 99 $
- тайно (деньги вперед) - 400. 57 $
Выстрелить из орудия "АВРОРЫ"
- холостым снарядом со стереозвуком (Hi-Fi) - 89 $
- боевыми снарядами пулеметной очередью - 3242 $
Дать бутерброд тов. Цюрупе - 7 $
Съесть бутерброд тов. Цюрупы - 11 $
Дать землю крестьянам (цена за пол килограмма) - 16 $
Отобрать ананас и жареного рябчика у буржуя.
(рябчика отпустить на волю, ананас закопать) - 21 $
Приготовить из рябчика бутерброд для тов. Цюрупы - 12.99 $
Провести отчетно-перевыборное партсобрание - 25000 руб.
|
|
11
Понты и их разновидности
В конце 90-х мне привелось учиться в одном из сильно пообтрепавшихся за период перестройки и 90-х ВУЗов, раньше бывших в "партийном пользовании". На базе этого заведения была создана Академия с платным обучением.
Ремонт в этом заведении был соответствующий, а особенно страдали санузлы, как впрочем, и в большинстве ВУЗов в те годы.
Но то ли в силу времени, то ли в силу "славного прошлого" этих стен в ВУЗе этом училось ну редкостное количество блатных самого различного пошиба, некоторые из которых вызывали один единственный вопрос - ПОЧЕМУ ты не учишься напротив, через дорогу, в МГИМО?
Собственно, однажды мне довелось стать свидетелем спора двух таких "недорослей", оба из которых были достойны учиться в этом самом "напротив, через дорогу".
Спор был о важнейшей вещи - кто из них собственно круче. Громкость доводов росла, беседа накалялась, дачи, машины, квартиры и часы уже были выпущены снарядами по противнику, но сдаваться никто не хотел. Пока один наконец один из спорщиков не выдал:
"Зато у меня есть ключ от ректорского сортира, а ты в общий срать ходишь, как лох!"
|
|
12
К слову о посадках и Сибири. Со слов бати. Могу в пра-предках запутаться.
Начало 90-х. Приходит он к другу, а тот внушает великовозрастному сыну ремнем мысли через заднее место. Естественно вопрос за что. Ответ, мол попался на угоне машины и пришлось дать владельцу на лапу, чтоб тот заяву не нес в милицию.
Батя: Твой пра-праде был цыганом, так? Твой прадед уехал убирать в Сибири снег за кражу колхозных лошадей? Твой дед в войну получил медаль за то, что спи... лишил немцев боевой моторизированной колесной единицы со снарядами и на ней свалил из окружения! Ты сам по молодости отмотал три года за кражи покрышек? Я не понял, чего ты хочешь от собственного наследника!
Обоих героев рассказа знаю лично. :)
|
|
14
Такое ощущение, что наши разработчики боевой техники и вооружения немножко издеваются над своими зарубежными коллегами. В смысле названий создаваемой ими техники. Вот у Германии есть танк "Леопард". У Израиля "Меркава" (Боевая колесница). У США танк Абрамс, у Франции Леклерк, оба в честь знаменитых генералов. А у нас Т-72Б Рогатка. В честь рогатки. Не понятно почему, зато понятно, что КВН мог родиться только у нас. Или, например, берут американцы и называют свою самоходную гаубицу Паладин. А англичане свою называют Арчер (Лучник). Все путем. Тут подходят наши и говорят: смотрите сюда. Вот самоходные гаубицы 2С1 Гвоздика, 2С3 Акация, самоходный миномет 2С4 Тюльпан и дальнобойные самоходные пушки 2С5 Гиацинт и 2С7 Пион, способные стрелять ядерными снарядами. Нюхайте, пожалуйста, букет. Вот американцы берут и называют свою противотанковую управляемую ракету Дракон. А другую называют Шиллейла (Дубинка). Все логично. Тут подходят наши и говорят: а вот гляньте-ка. Вот противотанковые ракеты 9М14М Малютка, 9М123 Хризантема и противотанковая ракета Метис с ночным прицелом Мулат. А чтоб вам совсем стало непонятно и страшно, была у нас еще ракета под названием Кромка. А чтоб вы еще больше задумались, тяжелую боевую машину поддержки танков мы назвали Рамка. А чтоб у вас башка закружилась, новейший ракетный комплекс береговой обороны мы назвали Бал. А чтоб у вас идиотская улыбка на репе образовалась, наш самый мощный в мире 30-ствольный самоходный огнемет называется ТОС-1 Буратино. А чтоб вас прям сегодня же в дурдом увезли наш подствольный гранатомет ГП-30 имеет название Обувка. От последнего даже я, человек привычный, охреневаю
А ежели что, то есть еще 82-мм автоматический миномет 2Б9 Василек, ротный миномет 2Б14 Поднос, миномет 2С12 Сани, система активной проводной охраны Кактус (5000 Вольт на проводе), межконтинентальная баллистическая ракета Курьер с ядерным зарядом, межконтинентальная баллистическая ракета РТ-23 УТТХ Молодец с десятью ядерными зарядами, атомная подлодка проекта 705 Лира, система управления артиллерийским огнем Капустник, артиллерийский радиолокационный комплекс обнаружения целей Зоопарк, контейнерная система управления ракетами Фантасмагория, самоходное орудие Конденсатор и граната для подствольного гранатомета 7П24 Подкидыш.
Источник Mеn"s Lifе: Как корабль назовешь
|
|
15
Такое ощущение, что наши разработчики боевой техники и вооружения немножко издеваются над своими зарубежными коллегами. В смысле названий создаваемой ими техники. Вот у Германии есть танк "Леопард". У Израиля "Меркава" (Боевая колесница). У США танк Абрамс, у Франции Леклерк, оба в честь знаменитых генералов. А у нас Т-72Б Рогатка. В честь рогатки. Не понятно почему, зато понятно, что КВН мог родиться только у нас. Или, например, берут американцы и называют свою самоходную гаубицу Паладин. А англичане свою называют Арчер (Лучник). Все путем. Тут подходят наши и говорят: смотрите сюда. Вот самоходные гаубицы 2С1 Гвоздика, 2С3 Акация, самоходный миномет 2С4 Тюльпан и дальнобойные самоходные пушки 2С5 Гиацинт и 2С7 Пион, способные стрелять ядерными снарядами. Нюхайте, пожалуйста, букет. Вот американцы берут и называют свою противотанковую управляемую ракету Дракон. А другую называют Шиллейла (Дубинка). Все логично. Тут подходят наши и говорят: а вот гляньте-ка. Вот противотанковые ракеты 9М14М Малютка, 9М123 Хризантема и противотанковая ракета Метис с ночным прицелом Мулат. А чтоб вам совсем стало непонятно и страшно, была у нас еще ракета под названием Кромка. А чтоб вы еще больше задумались, тяжелую боевую машину поддержки танков мы назвали Рамка. А чтоб у вас башка закружилась, новейший ракетный комплекс береговой обороны мы назвали Бал. А чтоб у вас идиотская улыбка на репе образовалась, наш самый мощный в мире 30-ствольный самоходный огнемет называется ТОС-1 Буратино. А чтоб вас прям сегодня же в дурдом увезли наш подствольный гранатомет ГП-30 имеет название Обувка. От последнего даже я, человек привычный, охреневаю А ежели что, то есть еще 82-мм автоматический миномет 2Б9 Василек, ротный миномет 2Б14 Поднос, миномет 2С12 Сани, система активной проводной охраны Кактус (5000 Вольт на проводе), межконтинентальная баллистическая ракета Курьер с ядерным зарядом, межконтинентальная баллистическая ракета РТ-23 УТТХ Молодец с десятью ядерными зарядами, атомная подлодка проекта 705 Лира, система управления артиллерийским огнем Капустник, артиллерийский радиолокационный комплекс обнаружения целей Зоопарк, контейнерная система управления ракетами Фантасмагория, самоходное орудие Конденсатор и граната для подствольного гранатомета 7П24 Подкидыш. Источник Mеn"s Lifе: Как корабль назовешь
|
|
16
1987 год. Доблестный Туркестанский Военный Округ. Гвардейская артиллерийская бригада. Я «чиж» после «учебки» выехал на свои первые стрельбы. То, что в «учебке» мы считали выстрелом из орудия (76 млл. Орудие образца 1942 года) оказалось жалкой пародией. Орудия стреляют залпом, поочерёдно, грохот, жара 40 градусов, пыль столбом и в этих условиях я – заряжающий основного орудия бегаю с 40 кг. снарядами. Естественно, через короткое время от тяжёлой физической нагрузки, грохота, жары и пыли я уже мало, что соображал и все делал на автомате. Когда основному орудию, т.е. только нашему расчёту, поступила команда 5 выстрелов через 15 секунд осколочно-фугасными снарядами, командир орудия сообщил, что стреляет сам «Папа», т.е. командир дивизиона. Я, как учили в «учебке» стал устанавливать в соответствии с командой взрыватели. К своему ужасу, после третьего снаряда, я вдруг понял, что устанавливаю взрыватель неправильно. Отмечать надо по левому краю шкалы деления инструмента, а не как мы привыкли по правому краю обычной линейки. Естественно, три снаряда из пяти были выпущены с перелётом. Четвертый снаряд я установил уже правильно, но зарядить орудие им не успел. Дали команду прекратить стрельбу, началась проверка «косяка». «Папе» грозил «неуд» за стрельбы. Провели расчёты батареи управления, старшего офицера батареи, командира орудия и наводчика. Нигде никакой ошибки. Когда уже дошла очередь до командира орудия, никто не сомневался, что это «залёт» заряжающего – «чижа». На мой дальнейшей судьбе можно ставить крест. «Папа» чморить будет до конца службы, если выживу…. Со всех сторон звучали советы «душара, вешайся»… «Деды» уже начали плотоядно облизываться…. Но, к великому удивлению всех взрыватель на снаряде был установлен правильно… В итоге, «косяк» списали на нарушение правил хранения взрывателей прапорщиком Суюновым, начальником артсклада, за что ничего не подозревающий «кусок» незаслуженно получил «пизды» по очереди от «Папы», начальника штаба и начальника артрвооружения бригады. Когда дембельнулся, «Кусок» (кличка прапорщиков в СА) немного охуел, но так и не понял с какого хера я презентовал ему на прощание бутылку шикарного армянского коньяка.
|
|
18
xxx: А вообще, согласен с Бредбери, в том плане, что человечество просрало своё будущее, Разменяло на айфоны и туалетные бумаги со смываемой втулкой.
yyy: Поколение Верна и Уэллса было видать умнее. Не ныло что полёты на Луну снарядами и летающие города на магнитах человечество поменяло на отапливаемые ватерклозеты и ботинки на каучуковой подошве.
zzz: Уэллс описывал очень странное будущее морлоков и элоев. У него вся фантастика остросоциальная. Жюль Верн к концу жизни стал все больше опасаться глобальных войн. Воодушевление и вера в человечество ранних романов сменилось тревогой за будущее. На его глазах капитализм стал клепать оружие небывалой мощности.
|
|
19
Преамбула. История, что слышал я за свое детство раз двадцать. Вскоре после окончания Великой Отечественной на освобожденных территориях полубеспризорная ребятня лет по 8-9, включая моего батю, накопала патронов со снарядами и решила устроить салют. Развели костер, положили боеприпасы. Батя мой решил за валун спрятаться - он один в живых и остался.
Амбула. Вузовские военные сборы. Приводят нас к ангару, подгоняют технику, начинают демонстрировать перегрузку изделия с ТЗМ на установку. В последний момент я вспоминаю преамбулу и решаю, что лучшая наблюдательная позиция - из-за угла железобетонного ангара. Потихоньку отступаю за угол - и оказываюсь в компании всех наших сопровождающих офицеров, уже спрятавшихся там. Начальник сборов:"Ты куда?" Я:"А вдруг ебнет? Нужно же кому-то в чрезвычайной ситуации непрерывность руководства обеспечивать!" Местный куратор заржал:"Во, из пятидесяти студентов только один с мозгами нашелся, на шаг вперед ситуацию продумал!" Все последующие тесты с экзаменами на ВК я сдавал с полпинка - все офицеры знали, что я буду "обеспечивать непрерывность руководства в чрезвычайной ситуации".
|
|
20
Такое ощущение, что наши разработчики боевой техники и вооружения немножко издеваются над своими зарубежными коллегами. В смысле названий создаваемой ими техники. Вот у Германии есть танк "Леопард". У Израиля — "Меркава" (Боевая колесница). У США танк «Абрамс», у Франции «Леклерк», оба в честь знаменитых генералов. А у нас — Т-72Б «Рогатка». В честь рогатки. Не понятно почему, зато понятно, что КВН мог родиться только у нас. Или, например, берут американцы и называют свою самоходную гаубицу «Паладин». А англичане свою называют «Арчер» (Лучник). Все путем. Тут подходят наши и говорят: смотрите сюда. Вот самоходные гаубицы 2С1 «Гвоздика», 2С3 «Акация», самоходный миномет 2С4 «Тюльпан» и дальнобойные самоходные пушки 2С5 «Гиацинт» и 2С7 «Пион», способные стрелять ядерными снарядами. Нюхайте, пожалуйста, букет. Вот американцы берут и называют свою противотанковую управляемую ракету «Дракон». А другую называют «Шиллейла» (Дубинка). Все логично. Тут подходят наши и говорят: а вот гляньте-ка. Вот противотанковые ракеты 9М14М «Малютка», 9М123 «Хризантема» и противотанковая ракета «Метис» с ночным прицелом «Мулат». А чтоб вам совсем стало непонятно и страшно, была у нас еще ракета под названием «Кромка». А чтоб вы еще больше задумались, тяжелую боевую машину поддержки танков мы назвали «Рамка». А чтоб у вас башка закружилась, новейший ракетный комплекс береговой обороны мы назвали «Бал». А чтоб у вас идиотская улыбка на репе образовалась, наш самый мощный в мире 30-ствольный самоходный огнемет называется ТОС-1 «Буратино». А чтоб вас прям сегодня же в дурдом увезли — наш подствольный гранатомет ГП-30 имеет название «Обувка». От последнего даже я, человек привычный, охреневаю… А ежели что, то есть еще 82-мм автоматический миномет 2Б9 «Василек», ротный миномет 2Б14 «Поднос», миномет 2С12 «Сани», система активной проводной охраны «Кактус» (5000 Вольт на проводе), межконтинентальная баллистическая ракета «Курьер» с ядерным зарядом, межконтинентальная баллистическая ракета РТ-23 УТТХ «Молодец» с десятью ядерными зарядами, атомная подлодка проекта 705 «Лира», система управления артиллерийским огнем «Капустник», артиллерийский радиолокационный комплекс обнаружения целей «Зоопарк», контейнерная система управления ракетами «Фантасмагория», самоходное орудие «Конденсатор» и граната для подствольного гранатомета 7П24 «Подкидыш».
|
|
21
Старая история.
На моём полигоне весенняя проверка офицерья. В кабинке управления огнём по макету местности потеет не помню уж, кажется капитан, командир батареи. Одна задача провалена позорно. Начал пристрелку с недолёта при близком расположении позиций "наших и ненаших". Но почему-то он понравился генералу Гамову, из округа. И решил Гамов бросить ему спасательный круг:
- Капитан, по твоей батарее открыл огонь вражеский дивизион. Но у тебя есть все: их координаты и любые боеприпасы, сколько угодно. Твои действия? Тебя уже взяли в вилку. Сейчас накроют.
Капитан в кабинке из оргстекла пропотел насквозь шлемофон. Но он прилежно учился в училище и знает, что подавлять огонь дивизиона можно только полком. А у него батарея. Покрасневший от напряга капитан умоляюще взглядывает на полкана, но тот, зная решение, только ехидно лыбится. Гамов с ударением повторяет:
- У тебя, капитан, есть ЛЮБЫЕ боеприпасы и много! И погода безветренная!
Бордовый лик капитана в шлемофоне озаряется искрой догадки. И он, прижав лариг левой рукой, и размахивая в такт каждому слову правой, начинает орать на весь класс. Слышно уже напрямую, а не через динамики:
- 77 - Третьему, снаряд надколиберный ядерный ХХХ.7ХХ, заряд специальный. Прицел yyy, основное направление, левеее ZZZ...
В классе, кроме офицеров, я - сержант за пультами разворота пулемётов, и два воина из наряда на посылках...
Гамов не выдерживает:
- Стоп, заткнись. Пошёл нахуй из кабины! Нахер с полигона! Под суд пойдёшь, разжалую и в тундру.
Вот так тов. капитан был готов начать ядерную войну из-за горящего ярким пламенем очередного звания.
PS. Кому интересно правильное решение задачки. Капитан должен был развернуть по два орудия на каждую из трёх батарей и беглым огнём, почти не целясь, задымить их позиции дымовыми снарядами, ослепить их, чтобы они и свои ориентиры (точки наводки) и запасные (колиматоры) не видели. Погода-то безветренная, дым ляжет ковром. И срочно сматываться с огневой позиции.
Рассказал Ost.
|
|
24
Странные какие-то паразиты просочились на "чемпионат блинчиков" (https://www.anekdot.ru/id/1592523/). Ну решил ты обманывать общество, так делай это с задором, с фантазией, с размахом! Но нет, тупо "слегка отшлифовывали". Если бы я решил (нет, мое внутреннее животное в крепких объятиях Человеческих ценностей) поступить не честно, я бы...
Подошел системно. Зачем добиваться слабого преимущества, да еще и с риском быть пойманным? Когда есть подход надежнее и эффективнее. Находим бассейн... рекорд, по подсказке [s] ясеня [/s] утки, около 75-и метров. Т.е. 100 метровый участок воды с неглубоким дном и прозрачной водой подойдет. Далее, берем корзину камней, с запасом. И начинаем кидать как положено на соревновании. Что мы увидим? Вот поближе лежат ушедшие под воду бесформенные жырдяи, вон норм-но-не-то, а вон камни-чемпионы! Вот их-то и возмем с собой на соревнование.
Нет, не подумайте про меня плохо, раз подсказываю злодеям. Я осуждаю обман. Поэтому и для организаторов события есть "рецепт". Такой же простой. Все участники соревнуются "из одной корзины"! Водят хоровод вокруг подконтрольного ответственным организаторам источника камней, беря по одному за раз, пока не наберут достаточно для выступления. Все в равных условиях перед показом "удачи и техники".
Конечно можно представить и альтернативный чемпионат. Со "спортивными снарядами" от мегакорпоративных исследовательских лабораторий... кстати, а каков теоретический предел расстояния отскоков камня брошенного человеческом?.. Рукой, ага.
PS: Как отдельная история, идейка текста слабовата, достаточно коммента. Но регистрационные поводки уже во где (ну вы поняли). Не судите строго, пожалуйста.
PPS: И для Человечества (почему с большой - отдельная лингвистическая история, но не все удостаиваются публикации) есть своя идея. Нет, не так. ИДЕЯ! Мужику без дела жизни скучно ведь? Вот и появляются буржуи, бизнес-шмизмес, вот это все. Но, обществу же плохеет, от того что его имеют зазря? Так вот есть рецепт тоже. "Бизнес с нулевой прибылью". Тормозни читатель, не начинай истерику. Нулевой прибылью ПОСЛЕ: выплаты зарплат работягам (в т.ч. себе любимому, ты же трудишся, организуешь, а не директора эксплуатируешь, ведь да? Ведь да?), оборотных средств, инвестиций в развитие, налогов обществу (стране под контролем государства). Ну, еще можно стабфонд определить, но это такое. Мужик получает искомое дело, а общество получает организованное производство и занятость. Я думаю это WIN-WIN! И мужику есть чем заняться, и общество не погрызено дикими буржуями. Если хотите мое мнение - я за.
|
|
25
Не моё. Длинно. Есть риск описаться в ходе прочтения. Но - шедеврально.
Тактическое применение эксгибиционизма в условиях горного рельефа или Баллистика страсти старшего матроса Мамедова
Серия Флотские байки
Если народная мудрость гласит, что бодливой корове Бог рогов не дает, то можно смело утверждать: когда дело дошло до раздачи иных физиологических преимуществ, Всевышний был в исключительно философском настроении и решил поставить на флоте жестокий, но весьма наглядный эксперимент.
О чем думали родители товарища Мамедова, когда нарекали его Исхагом, науке доподлинно неизвестно. Возможно, о высоком и вечном. Но фонетика — дама бессердечная, а в суровых северных широтах она еще и цинична. Имя это мгновенно и безвозвратно мутировало в созвучное «Ишак». Как вы яхту назовете, так она и поплывет. В случае с Мамедовым яхта поплыла строго по заданному курсу — курсу трудолюбивого, феноменально упрямого и перманентно похотливого непарнокопытного. Эволюция обычно держит тонкий баланс между размером агрегата и объемом головного мозга, но здесь чаша весов с интеллектом с грохотом улетела в стратосферу.
Сам Исхаг, надувая щеки, гордо бил себя в грудь и заявлял, что прибыл прямиком из Баку. Но пара его земляков, настоящих столичных бакинцев, услышав это, лишь брезгливо кривились. Они авторитетно клялись здоровьем своих матушек, что до родного аула Исхага от бакинских огней нужно скакать на перекладных ослах километров триста. «Колхозник», — коротко и безжалостно резюмировали они.
Как этот спецпроект матушки-природы, чудом миновал выбраковку, никто не знает. Я до сих пор, когда не спится, смотрю в подволок и мучаюсь экзистенциальным вопросом: как, через какие фильтры и медицинские турникеты этот сын гор просочился на атомный флот? Медкомиссия в его райцентре, видимо, руководствовалась одним критерием: если при ударе молоточком по колену пациент не кусает врача, значит — годен к строевой. Писать наш Исхаг умел условно, читать — со словарем и большими паузами на отдых, и то, только азербайджанско-талышские тексты, а таблица умножения для него вообще являлась высшей эзотерикой, недоступной пониманию смертных. Пытаться объяснить ему, сколько будет семью восемь, было всё равно что читать лекцию по квантовой механики табуретке. И вот это дитя природы Родина радостно забрила и отправила охранять ядерные рубежи.
Исхаг не отрицал. По-русски он изъяснялся так, словно каждый падеж причинял ему невыносимую физическую боль, а служить его Родина отправила в самое унылое место, какое только могла родить военно-морская мысль — на консервации. Там, где у пирсов ржавели мертвые корабли да подлодки, из которых давно вытряхнули душу. Жили “консерваторы” в казарме на берегу, и маршрут Исхага представлял собой унылый ежедневный маятник: утром пятьдесят минут по сопкам пешком на свои «консервные банки», вечером — обратно в казарму.
Истинная природа его прозвища раскрылась в первый же банный день. Когда Исхаг стянул робу и предстал перед личным составом в чем мать родила, в моечном отделении повисла звенящая тишина. Между ног у этого невысокого, сутуловатого парня болтался агрегат такого стратегического калибра, что стоять с ним рядом у соседней шайки было банально страшно. ОНО свисало у колен, и было диаметром с консервную банку (и это в спящем режиме гибернации!). Казалось, при резком повороте туловища он нанесет соседу черепно-мозговую травму, несовместимую с дальнейшим несением службы.
А тогда, в казарме бербазы, он был звездой. А время-то какое стояло! Эпоха великого культурного прозрения, когда рушились запреты. До советского народа как раз докатились четыре главных шедевра кинематографа: «Новые Амазонки», «Команда-33», «Маленькая Вера» и, прости Господи, «Интердевочка». Видак крутили до расплавления видеоголовок. Для изголодавшегося матросского организма это был не просто кинематограф, это было окно в плотский рай. Но как смотрел эти фильмы Исхаг! Это надо было видеть. Если для остальных срочников это был просто повод поржать и вспомнить гражданку, то для него — чистое, незамутненное религиозное откровение.
Особенно те самые моменты. Ну, вы понимаете. С обнаженной натурой. Когда на пузатом экране появлялась женская грудь, Исхаг замирал. Он кричал, просил поставить на паузу, и переставал дышать. Его глаза, обычно выражавшие лишь легкую тоску по домашней еде, расширялись до размеров суповых тарелок. Ради него, исключительно из гуманистических соображений и спортивного интереса, кассету перематывали назад. Раз по двадцать. Пленка уже скрипела и сыпалась, экран шел полосами, а Мамедов сидел, вцепившись в банку, и с благоговейным придыханием, как заклинание, повторял одну и ту же фразу: «Баба голая... баба голая...». Народ вокруг лежал вповалку, ржал до колик в животе, а Исхаку было глубоко наплевать на насмешки. Он пребывал в нирване. Он познавал искусство.
Как вы уже поняли, с физиологией у него были связаны самые яркие моменты службы. Банный день на флоте — это святое. Шум, пар, хлорка, звон шаек и скользкий кафель. Был у них на базе один кадр, Сержио Сириченко. Парень с неиссякаемым запасом дури и таким специфическим юмором, за который на гражданке бьют монтировкой, а на флоте — искренне уважают.
Заваливает как-то Сирич в моечное отделение. Пар коромыслом. А под лейкой стоит наш Исхаг, весь в мыле, щурится, башку намыливает, фыркает от удовольствия. Сирич подходит, шлепает босыми ногами по лужам. Исхаг, протирая глаза от пены, радостно выдает:
— Здорово, Сирич!
— Здорово, Мамедушка! — отвечает Серега с интонацией английского лорда.
И вместо того, чтобы по-пролетарски пожать протянутую мокрую руку, Сириченко делает резкий выпад вниз, намертво хватает Мамедова за его главное мужское достоинство и от души, по-братски так, трясет.
Исхаг взвыл. Это был крик раненого марала, помноженный на акустику кафельного помещения. Он мгновенно присел на корточки, позеленел, схватился за пострадавший орган обеими руками и выдал на чистейшем, лишенном акцента русском:
— Да ты охренел в корягу?!
А Сирич, стоя над ним, невинно хлопает ресницами и с неподражаемым изумлением разводит руками:
— Ой, извини, братуха... Перепутал! Тут не мудрено перепутать!
Ну и началось! Баня просто рухнула. Матросня поскальзывались на мыле, роняли тазики, сползали по стенам и выли от смеха. Даже вечно хмурый дежурный по бане, заглянув в “помоечное отделение”, ржал так, что чуть не проглотил свой окурок. А Мамедов еще долго ходил враскоряку, бросая на Сирича подозрительные взгляды и, на всякий случай, прикрывая стратегические места тазиком.
Как вы уже поняли, к его монументальному оборудованию прилагался мозг, до самых краев залитый густым, концентрированным тестостероном. Женским полом Ишак интересовался с одержимостью серийного маньяка.
— Я, панымаешь, тут должэн два-три баба вы… ну, осчастливить обязательно, — доверительно сообщал он каждому, кто имел неосторожность присесть с ним рядом в курилке.
Но суровая заполярная реальность вносила свои коррективы. Господь снабдил бодливого быка отменным рогом, а кого бодать - не предоставил. Местный женский пол, едва завидев Исхага, шарахался от него, как от прокаженного. У него на лбу сияла такая первобытная, не обезображенная интеллектом похоть, что дамы предпочитали переходить на другую сторону обледенелой улицы. Завидев любое существо женского пола, он тут же приоткрывал рот, начинал идиотски улыбаться и пускать слюну на гюйс. У него случился грандиозный облом даже с местной легендой, безотказной гарнизонной жрицей любви Ферди, которая обычно не брезговала никем, у кого был пульс и пачка сигарет. Но даже она, посмотрев на Ишака, нервно перекрестилась и ушла в туман. Как он вообще прошел призывную медкомиссию и не вызвал вопросов у психиатра — величайшая загадка советской карательной медицины.
Вся эта грандиозная провокация, вошедшая в золотой фонд гарнизонного фольклора, не могла родиться в простой матросской голове. Для такого требовался холодный, изощренный ум, наглухо отравленный столичным снобизмом и тотальной полярной скукой. И вот, глядя на эти экзистенциальные муки, москвич Столица, и его собутыльник, меланхоличный литовец Альгис — решили проявить гуманизм. Они решили помочь боевому товарищу устроить личную жизнь, благо план созрел быстро и отличался поистине дьявольским изяществом.
Столица со своим литовским корешем презирали Север, флот, перловую кашу и всё человечество оптом. Но больше всего они ненавидели скуку. Чтобы не сойти с ума среди ржавеющих у пирсов посудин консервации, они превратили окружающую действительность в свой личный театр абсурда. И когда на сцену этого театра вывалился Исхаг Мамедов со своей гипертрофированной физиологией и мозгом инфузории, Столица сразу понял — вот он, идеальный солист для великой трагикомедии.
Исхаг страдал. Его монументальный, пугающий товарищей помывочный агрегат требовал срочного применения, но суровые женщины Заполярья шарахались от матроса, как от прокаженного. Столица, изобразив на лице искреннее сочувствие, взял шефство над страждущим.
— Пойми, дорогой, — вещал Столица, лениво стряхивая пепел в баночку из-под гуталина, — северная женщина — это загадка. Ей твои дешевые подкаты не нужны. Ей нужен масштаб. Развернутая презентация. Понимаешь? Товар лицом.
Исхаг не понимал слова «презентация», но интонации столичного гуру действовали на него гипнотически.
— Что делать надо, брат? — тоскливо вопрошал дитя гор, с надеждой заглядывая в циничные глаза москвича.
И Столица расписал ему диспозицию с точностью генштабиста. Место засады было выбрано стратегически безупречно. Длинный, крутой деревянный трап от пирса на сопку, по которому вечерами возвращались с катера жены офицеров и вольнонаемные. Столица лично вывел Исхага на огневой рубеж, проинструктировал запахнуть шинель и приготовиться.
— Главное, Исхаг, — напутствовал режиссер, растворяясь в спасительной тени теплотрассы, — улыбайся. Улыбка растопит лед их сердец. Как только они поднимутся — распахивай полы. Пусть видят, что ты пришел с добром и богатыми дарами.
События развернулись в точности по партитуре. Толпа замерзших, уставших женщин вскарабкалась на сопку. Навстречу им из сумерек шагнул пылкий Исхаг. Шинель распахнулась, как занавес в Большом театре, явив изумленной публике анатомическое чудо в сопровождении самой лучезарной и бессмысленной улыбки Востока.
Ультразвуковой женский визг разорвал полярную мглу. Дамы, теряя равновесие и роняя дефицитную колбасу, с яростью валькирий бросились врукопашную. Исхаг, чудом уклонившись от удара острым каблуком в выставочный агрегат, позорно бежал.
Вечером в казарме Мамедов сидел на рундуке, обхватив голову руками. Он был сломлен. Женская природа оказалась к нему жестока. Но Столица, давясь от смеха в курилке, и не думал останавливаться. Спектакль требовал второго акта.
— Ты просто не дожал, — доверительно шептал Столица на ухо окончательно деморализованному Исхагу. — Они же испугались общественного мнения. Толпа, понимаешь? Никто не хочет первой показать слабину. Но я точно знаю — одна из них положила на тебя глаз.
Столица выдумал эту даму с КНС — канализационной насосной станции — прямо на ходу. Глухое место, запах хлорки, одиночество. Идеальные декорации для любовного фиаско. Он заверил Исхага, что женщина работает там в ночную смену, помнит его во всех деталях и сгорает от страсти.
Заряженный столичными бреднями, Исхаг отправился на штурм КНС. Когда ничего не подозревающая вольнонаемная — к слову, та самая, что едва не забила его сумкой на сопке — подошла к насосной, из мрака материализовался горный орел.
— Слюшай, давай знакомиться! — плотоядно прохрипел Исхаг, делая шаг навстречу.
Женщина взяла старт с такой пробуксовкой, что из-под сапог полетела ледяная крошка. Она успела заскочить за спасительную тяжелую дверь насосной и задвинуть железный засов. А брошенный любовник, чье сердце разрывалось от непонимания, колотил в железо прогарами и ревел на весь гарнизон:
— Стой! Я же Мамедов! Ты же сама интересовалась! Мнэ пэрэдали!
На счастье дамы, внутри был телефон. Подмога в лице мужа-мичмана и пары его крепких товарищей прибыла стремительно. Они застали Ромео в тот самый момент, когда он уже почти сорвал дверь с петель.
Били его жестко, молча и с глубоким пониманием флотской анатомии, стараясь не оставлять следов на лице, но гарантируя длительные проблемы с передвижением.
После того как экзекуция у дверей насосной станции завершилась, а бдительные мужья, тяжело дыша и поправляя сбитые костяшки пальцев, удалились во мрак, судьба Мамедова была предрешена окончательно. Столица, этот великий московский комбинатор и злой гений нашего гарнизона, философски докурил «Беломор», щелчком отправил окурок в сугроб и умыл руки. Пьеса была сыграна, занавес опущен, а главный солист отправился в бессрочную, глухую заполярную ссылку.
Исхаг Мамедов продолжал появляться на тропах, проложенных по сопкам возле полярного, выскакивая перед представителями женского пола как бес из табакерки.
Командование бригады, осознав, что изолировать этот пульсирующий сгусток либидо в пределах населенного пункта невозможно физически, сослало Исхага на остров Кильдин. На ту самую точку, что носит жизнеутверждающее название мыс Могильный. Это даже не край земли. Это голая, свинцовая скала, выплюнутая океаном на границе Баренцева моря, где из развлечений — только ржавые остатки береговых батарей, пронзительный ветер да истеричные вопли полярных чаек. Ни одной женщины на десятки миль вокруг. Абсолютный, стерильный вакуум.
Именно там, в условиях жесточайшей сенсорной депривации, мозговая деятельность Исхага, и без того не обремененная сложными нейронными связями, дала фатальный сбой. Тестостерон, который раньше хоть как-то сублимировался в походах по гарнизону и мечтах о большой любви, оказался заперт в замкнутом объеме. Не найдя естественных путей отхода, он закипел, прорвал кровяно-мозговой барьер и затопил лобные доли раскаленной лавой.
Там у Мамедова окончательно, бесповоротно и грандиозно снесло крышу. В какой-то момент земные женщины с их капризами, криками и тяжелыми сумками перестали его интересовать. Его сознание мутировало, отринув мелкую мирскую суету, и вышло на новый, запредельный уровень экзистенциального прозрения. Исхаг осознал свое истинное предназначение. Его грандиозный, стратегический калибр, которым его так щедро наградила природа, был создан не для банального размножения. Он был создан для Искусства. Для диалога с самой Вечностью.
Исхаг стал отшельником-эксгибиционистом масштаба полярного бассейна.
Его ритуал обрел черты строгой, почти мистической литургии. Каждое утро, когда над серыми волнами Баренцева моря вставало тусклое северное солнце, Исхаг поднимался на самую высокую скалу Кильдина. На нем была только флотская шинель — длинная, черная, развевающаяся на штормовом ветру, словно крылья гигантского ворона.
Он стоял на краю пропасти, гордо вскинув подбородок, и ждал.
Когда на горизонте показывался силуэт — будь то наш тральщик, возвращающийся с полигона атомный ракетный крейсер или случайный норвежский сухогруз — Мамедов делал глубокий вдох. Он распахивал шинель широким, царственным жестом, являя суровому северному миру свое обнаженное, обдуваемое арктическими ветрами естество.
Это было эпично. В этом жесте не осталось ничего от жалкой гарнизонной похоти. Это был вызов стихии. Одинокий титан, бросающий свое мужское достоинство в лицо бушующему океану и ледяным шквалам.
Говорили, что чайки, пролетавшие в этот момент над скалой, забывали, как махать крыльями, и камнем падали в воду от эстетического шока. Вахтенные офицеры на проходящих кораблях, глядя в цейсовские бинокли, крестились и молча наливали себе спирта. Акустики на американских подводных лодках класса «Лос-Анджелес», патрулировавших те квадраты, регулярно докладывали в Пентагон о странных низкочастотных вибрациях, исходящих с мыса Могильный — они не могли классифицировать этот звук, не догадываясь, что это просто ветер гудит, огибая монументальные формы обезумевшего матроса.
Он стоял там, сливаясь с пейзажем, неподвижный и страшный в своем величии. Человек, потерявший разум, но обретший гармонию. И, наверное, до самого конца своих дней, пока цинга или полярная стужа не забрали его, Исхаг Мамедов оставался единственным в мире маяком, который светил кораблям не ксеноновой лампой, а голой, первобытной правдой матросской души, доведенной до абсолютного абсурда.
Но остров Кильдин, при всей его свинцовой безысходности, не мог стать финалом этой эпической саги. Рухнула Империя, затрещали по швам границы, и флот, с облегчением выдохнув, выплюнул старшего матроса Мамедова в гражданскую жизнь. Исхаг вернулся в родные горы, гремя дембельским дипломатом и пылая нерастраченным первобытным огнем.
Родня, как водится на Кавказе, тут же постановила: парня надо срочно женить, пока он не натворил дел в масштабах района. Но тут в дело вмешалась генетика, беспощадная, как трибунал. Если ниже пояса природа одарила Исхага с щедростью античного скульптора, то на лице она явно отдохнула, причем в грязных сапогах. Кривые зубы, напоминающие противотанковые надолбы, и рябое от оспы лицо делали его похожим на неудачный дубль Франкенштейна.
Сватовство превратилось в демографическую катастрофу. Гордые горные девы, едва завидев жениха, бросали кувшины, с визгом уходили в альпийские луга и прятались в карстовых пещерах. Никакой, даже самый фантастический калым в виде отар жирных овец не мог заставить их спуститься обратно. Старейшины аула схватились за головы. Ситуация пахла позором.
А тут как раз полыхнул Карабах. Война, с ее циничной прагматичностью, всё спишет. Исхага, от греха подальше, спешно упаковали в камуфляж и отправили на передовую — защищать исторические рубежи и, по возможности, пугать противника одним своим видом.
Но фронтовая грязь, окопные вши и свист пуль не смогли перепрограммировать эту мятущуюся душу. Тестостерон, настоянный на пороховом дыме, требовал выхода. И в одно прекрасное утро, когда над перепаханными снарядами склонами повисла хрупкая тишина, Мамедов не выдержал. Он вылез на бруствер. Повернулся лицом к вражеским позициям, гордо вскинул рябую физиономию к небу и, распахнув камуфляжную куртку, явил опешившему противнику свой главный калибр.
Это была не просто демонстрация. Это была психическая атака, вызов самой смерти.
И надо же было такому случиться, что ровно в эту секунду на той стороне фронта, в замаскированном блиндаже, к наглазнику снайперского прицела ПСО-1 прильнула армянская снайперша.
Это была женщина трудной, монументальной судьбы. Природа обошлась с ней столь же сурово, сколь и с Мамедовым. Густая, сросшаяся монобровь, тяжелый взгляд убийцы и такая плотная, кучерявая растительность на теле, что черные волосы хищно выбивались даже из-под наглухо, до самого горла, застегнутой гимнастерки. Замуж эту валькирию не звали даже в самые отчаянные, мирные годы. Мужчины боялись ее больше, чем артиллерийского налета.
Она вела оптику по линии окопов, готовясь привычным движением нажать на спуск, как вдруг в перекрестии прицела возник ОН.
Снайперша замерла. Палец, уже выбравший свободный ход курка, дрогнул. Оптика безжалостно приближала детали, и перед взором одинокой, ожесточившейся женщины предстал не враг. Перед ней предстал монумент. Шедевр анатомической архитектуры, гордо реющий над линией фронта в лучах утреннего солнца.
В ее суровой, заросшей волосами груди что-то предательски екнуло. То ли проснулся древний, спавший летаргическим сном материнский инстинкт, то ли банальная женская тоска прорвала окопную броню.
— Такое добро портить — грех перед Господом, — прошептала снайперша, принимая единственно верное тактическое решение.
Она чуть сместила перекрестие прицела ниже и правее, аккурат на мясистую часть бедра, и плавно потянула спуск.
Выстрел хлестнул по ущелью. Исхаг ойкнул, подкосился и кубарем скатился в нейтральную полосу, обиженно прижимая к себе свое простреленное великолепие.
Дожидаться ночи валькирия не стала. Она перемахнула через бруствер, рывком преодолела заминированную нейтралку, взвалила скулящего от боли и неожиданности кавказского Ромео на свои могучие волосатые плечи и уволокла его к себе в блиндаж.
Что там происходило в первые часы плена — история, как и военные архивы, тактично умалчивает. Но доподлинно известно одно: на фронт они больше не вернулись. Любовь, вспыхнувшая между двумя генетическими катастрофами на фоне геополитического конфликта, оказалась сильнее приказов и национальных предрассудков.
Они дезертировали вместе. Перешли тайными горными тропами через границы, растворились в хаосе девяностых и осели в какой-то богом забытой турецкой деревушке.
Говорят, они живут там до сих пор. Исхаг хромает на простреленную ногу, но ходит гоголем, а его суровая жена готовит долму и варит чай в пятидесятилитровом самоваре и больше не берет в руки винтовку. И самое абсурдное во всей этой истории, доказывающее, что у мироздания весьма специфическое, но гениальное чувство юмора, — это их дети. Двенадцать штук. Глядя на этих отпрысков, заезжие туристы теряют дар речи. Ни одного кривого зуба, ни одной рябинки. От слияния двух абсолютных, эталонных некрасавцев на свет появились ангелы с картин Возрождения.
Природа, посмеявшись над родителями, отдала детям все долги с процентами. Ибо, как говорят на флоте, если долго и упорно смешивать два минуса, в итоге обязательно бабахнет жирный, красивый плюс.
|
|