Анекдоты про стояли
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 926

901

Под париком чесалось. Но Ломоносов терпеливо заканчивал выводить гусиным пером: "...и ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте".

Прошло триста лет, а закон сохранения не изменился. Напротив, отчетливо проявился даже в умственной сфере. Смотрите сами. С одной стороны, прогресс приводит в восторг от чудес в виде смартфонов и онлайн-сервисов. А с другой - руки опускаются от уровня отупевания населения. И еще от того, как пипл хавает эту дебилизацию.

Но что толку проклинать ебанутых реперов, блогеров, политиков и тусовщиков? Вас что, силком заставляют сутками смотреть на распаковки покупок, или слушать мычащее на сцене быдло? Или возбуждаться ненавистью от соловьиных трелей? Ведь можно не участвовать! Но нет. Dura lex... Чтобы и дальше вкушать от цивилизации - будьте добры платить ей дань. Своей разумностью, например.

Плесень, как известно, любит грязь. Поэтому, чем тупее общество, тем игривие цветут ее управленцы. И вот вам пример. Из иноагентской страны, разумеется. А какой - обязательно скажу, потому что уже давно сглазили. Из Канады.

В которой вплоть до двухтысячных происходило предсказуемое и неторопливое прогрессорство, а потом - что-то реально случилось. Как будто все население страны подсело на психоделики, возбудилось, и стало выбирать по цвету носков вместо программ развития. Может, действительно распыляют какую хрень самолетами?

Моя фирма обслуживала правительственные здания. И я имел возможность наблюдать, как здравый смысл тихо исчезает. Заменяясь на простое следование воспаленным лозунгам. Вот, местная Грета истерит в парламенте про карбоновый ужас. И тут же сваливается приказ на замену газового обогрева электрическим. А то пропадем. Как по волшебству, появлятся деньги. Вместе с неизвестными подрядчиками-черноморами. Которые моментально впихивают невпихуемое в котельную. Рапортуют, и уходят в пучину. В первую же зиму выясняется, что электричества не хватает, и привозят генераторы, которые обходятся вшестеро дороже. А еще через год подогреватели обрастают накипью и выходят из строя. Бойлеры возвращают на газ. Убытки исчисляются сотнями тысяч, но пенять не на кого.

Потом была сага ковида. " Как я сидел при нэпе! Это были лучшие дни моей жизни...". Все думают, что она закончилась, после того как правительство раздало миллиарды неработающим и непроживающим? Ха! Это стало только началом! Светлейшие головы призвали бороться с инфекцией путем уменьшения вредных контактов. Поэтому сняли двери в туалеты (чтобы не касались ручек), а унитазы и краны заменили на сенсорные. Дурное дело - нехитрое. Денежку освоили успешно, привычно удвоив к концу проекта. Через год оказалось, что очень дорого менять батарейки. Да и народ попался несознательным, и начал жаловаться на запах и характерные звуки, слышимые по всему коридору. Вернули двери. Заменили батарейки на фотоэлементы. Опять слили тысячи. И как только все стало хорошо, очередная вводная потребовала экономить электричество. И освещение туалетов перевели на датчики движения. Чтобы включалось только если гуманоид внутри. Не подумав о фотоэлементах, питающих краны и унитазы....

Или случай с поилками. С момента постройки в 70х, по всем зданиям стояли питьевые фонтанчики. Механические, нержавеющие, надежные. Ремонтировались только раз 20 лет. Но и их настигло новое мЫшление и плюрализЬм. Снесли, на хрен. Заменив на электронные, вмонтированные в стенку, как банкоматы. Красивые, светятся, кнопочки разные. Денежек стоят немалых. А потом оказалось, что фильтры внутри нужно менять ежемесячно. Потому что аппарат посылает об этом сигнал, который больно игнорировать. А цена фильтра - в четверть цены самого аппарата. Но даже не это бесит. А то, что если кому-то захотелось попить, то он должен сначала найти емкость, куда налить воду. Потому что голову, как раньше, к кранику не подсунешь...

Самое дикое в наше время, что оказалось - некому жаловаться. Исчез тот мифический царь-надёжа, здравый смысл, к которому можно взывать покарать идиотов. Исчезло понятие ответственности. И ладно бы, только политики. Они такие твари по определению Но инженеры, ставящие подпись под актами укладки асфальта на снег? Или врачи, следующие протоколу, даже если пациент умирает от этого? Преподаватели, ставящие неуды за негатив к трансам?
Не, прав был Крупский. Пока народ безграмотен, важнейшими для нас являются кино и цирк.

903

Рассказала мне эту историю весёлая бабушка Олимпия:) Справляли свадьбу, как полагается, народу много, все под градусом, большинство уложены на пол, если не на матрацах, то на пальто или на шубах, какая разница пьяному... Утро... Похмел.. Не до сна... И тут один дядюшка (лет так под 60) видимо ещё под действием паров спиртного, встаёт на четвереньки и начинает очень нежно гладить воротник одного из пальто. Такая картина продолжалась минут пять. В комнате почти уже никто не спал (около 20 чел.) и тут просыпается ещё один, и сразу обращается к тому, на четвереньках: Вань, ты чё этааа?.. Да вот, волосов много, а дырочки не могу найти...:0 Те, кто уже стояли, упали на месте... Похмелялись в той же комнате...

904

Не люблю злорадствовать. И надеюсь, никогда не стану тем быдлом, гыгыкающим в сторону замерзающих. Типа, так им и надо.
Но я за то, чтобы как можно больше людей старалось действовать по уму. Вопреки эмоциям. Которые так легко управляются.

Вот история. В ноябре были на Кубе. Ольгин. Хороший отель, с оценкой 4.7 на TripAdvisor. И отдых был бы замечательным, если бы не местные.

В 7 утра они уже стояли в воде на пляже отеля. Кони в ночном. Потому что ржали. К полудню прайд разрастался, и они выходили на берег. Как рыбы в позднем девоне . Подтягивали детей, инвалидов, и продавцов хрени. Поднимали тосты. А тару - незатейливо бросали в море. Потом начинался футбол, и песок (а частенько и мяч) летел на отдыхающих. Срали они в кустах в пяти метрах от шезлонгов, а то и в море. Ровно в шесть вечера табор раскладывался на гостиничных лежаках, не стесняясь туристов, и гульки продолжались всю ночь. Утром пляж был усыпан окурками и банками. Особенно забавно это выглядело на VIP участке, где обычный турист платил по 50 баксов в сутки за огромный мягкий лежак с крышей. А вот для любого местного обитателя - пожалуйста. Бобик в гостях у Барбудос. Я люблю плавать на рассвете, поэтому утром даже видел презервативы на этих ложах.

Я езжу на Кубу с 2000 года. Для онтарийцев это дешевле коттеджа в Маскоке. Бывало, останавливался в частных домах обеих столиц. Так что видел их жизнь чуть ближе, чем за стеклом автобуса. В каждый приезд тащу отдельную сумку с благотворительностью. Детская одежда, канцелярщина, конфеты. Мне жаль простых людей. Я вижу, как эта прекрасная страна все глубже проваливается в беспросветность наших 90х. Но прежде это замечалось только в городах. В отелях было все спокойно. Или может, просто везло...

Сначала поговорил с меланхоличной охраной. Те объяснили, что неподалеку есть общественный пляж, но там все загажено (наверное, Трампом). Поэтому местные используют право на доступ к морю, дарованный святыми Че и Фи...

Я вздохнул, и поплелся к главному по резорту. Тот только развел руками, и подтвердил, что у него нет прав выгонять граждан острова Свободы из прибоя. На мой довод, что такая ситуация здорово отпугивает клиентов, на деньги которых живет страна, этот элегантно одетый дядечка только отмахнулся. А на смиренный вопрос, позволено ли тогда любому колхознику плескаться на дачах их вождей, только поулыбался. Половиной лица.
Меня бесит это ханжество. Когда правительства декларируют великие цели, взывают к хероизьму-патриотизьму, а сами не в силах дать большинству ничего, кроме прозябания. Убогих целей. Дурацких лозунгов, в которые никто не верит. Глупейшего популизма. Распределения - вместо доступной еды, проституции, наркомании, и поголовной коррупции. Кстати вспомнил, как один канадец откупился от тамошних ментов за 5 тысяч баксов. Его прижало, когда гулял по Гаване, туалетов не было, и он отлил в переулке. Где он был далеко не первый, стены не просыхали и воняло за километр. Оказалось, что это Клондайк для местных копов. Они ловят там простаков, пинают без особых увечий, запирают в гараж или подвал и раскручивают на бабло... Ой, отвлекся.

Ладно. Как говорится, не можешь никого заставить - делай сам. Я всегда вожу с собой несколько мусорных пакетов (кстати, рекомендую). Вот и пригодились. На следующий день, нацепив маску с ластами, стал собирать со дна бутылки. Местные высоко оценили новое развлечение, дружелюбно хлопая по моим костлявым обгоревшим плечам. Но помогать не вызвались. Вероятно, помешало врожденное свободолюбие. Никакого осуждения. На их месте я бы тоже позабавился видом собирающего мусор богача. Который потратил на поездку трехлетний заработок кубинского учителя.

Прошло два месяца. А вчера застала новость, что все рейсы на Кубу остановлены из-за нефтяной блокады. Я понимаю, что это означает для их населения. Пиздец похлеще ковида. Но еще копошится надежда на ничтожный шанс изменения участи. И еще на то, что хоть так до их голов доползет еще одна простенькая мысль.

Мысль о том, что будет куда полезнее держать свой гонор в заднице, если он мешает жить нормально. И уж точно не плевать в лицо тем немногим, кто хотел бы тебе помочь.

905

В одно из первых изданий толкового словаря Ожегова решили не включать названия жителей городов, чтобы лишний раз не увеличивать его размер. Исключение было сделано только для слова «ленинградец», но не в знак особого уважения жителям Ленинграда. Просто было необходимо разделить слова «ленивый» и «ленинец», которые стояли рядом, дабы не порочить образ юных ленинцев.

906

Я люблю смотреть старые советские фильмы и вчитываться в титры.

Не из любопытства к именам. Из интереса к воздуху, который стоит за фамилиями.

Там фамилии были разными не только по звучанию. За ними стояли разные миры. Разная кровь, разная память, разная интонация, разный способ чувствовать смешное, страшное, родное, святое. Уже по титрам было видно: кино делали люди, пришедшие из разных внутренних вселенных.

А теперь включаешь современный фильм или сериал, смотришь титры и чувствуешь серую усредненность.

Не потому, что необычная фамилия сама по себе делает человека талантливым.

А потому, что исчезло главное - столкновение разных миров.

Когда в одном котле перестают встречаться разные менталитеты, на выходе получается бессортица.

Даже не третий сорт. Третий сорт все-таки сорт.

А тут - масса без породы. Продукт, в котором вроде бы все есть: картинка, звук, актеры, бюджет, сюжет. Нет только одного - внутренней необходимости. Нет напряжения. Нет трения. Нет жизни.

Настоящее искусство рождается там, где разные люди по-разному слышат мир.

Где один знает стыд так, как другой его никогда не знал.
Где один несет в себе гору, другой степь, третий двор, четвертый молитву, пятый войну, шестой тишину.
Где они не совпадают.
Где они мешают друг другу.
Где между ними летят искры.

А когда все делается внутри одной и той же среды, одним и тем же культурным слоем, с одной и той же осторожностью, то получается не искусство, а фасовка узнаваемого.

Но беда даже не в том, что эту бессортицу производят.

Беда в том, что ее потребляют массово.

Еще хуже - ее начинают потреблять с детства.

И вот здесь начинается самое грязное.

Потому что ребенка редко бросают в эту низкопробную жижу какие-то абстрактные "системы". Очень часто его туда опускают собственные родители.

Чтобы не мешал.
Чтобы занять.
Чтобы помолчал.
Чтобы дал выдохнуть.
Чтобы можно было спокойно заняться своими делами.

Экран становится няней.
Дешевая дрянь становится воспитателем.
Шум становится фоном детства.

И пока взрослому кажется, что он просто выкроил себе полчаса тишины, в ребенка в это время медленно закачивают внутреннюю бедность.

Самое страшное тут даже не в самом контенте.

Самое страшное - в капитуляции взрослого.

Многие боятся дурной компании на улице, но совершенно спокойно впускают дурную компанию в дом через экран.

Потому что она удобна.

Она не требует усилия.
Не заставляет разговаривать.
Не просит читать вслух.
Не зовет играть.
Не вынуждает быть живым родителем.

Она просто забирает ребенка.

А потом начинается удивление:
почему он не может сосредоточиться,
почему не выдерживает тишины,
почему не тянется к глубокому,
почему ему скучно там, где нет мельтешения,
почему живое кажется ему "нудным".

Да потому что чудес не бывает.

Что долго кормит душу, то ее потом и строит.

Если с детства кормить душу суррогатом, она привыкнет к суррогату.
Если с детства приучать сознание к плоскому, оно начнет бояться глубины.
Если с детства давать человеку только яркое, громкое, тупое и быстрое, он однажды сам начнет требовать именно этого.

И тогда нам будут рассказывать сказку, будто рынок просто дает людям то, что они хотят.

Ложь.

Спрос тоже выращивают.

Его лепят сизмальства.

Сначала ребенку подсовывают мусор.
Потом подростку подсовывают мусор посложнее.
Потом взрослому дают тот же мусор, только в дорогой упаковке.

И в какой-то момент человек уже не отличает свой вкус от того, что в него годами загружали.

Так вырастает массовый потребитель бессортицы.

А потом бессортица выходит за пределы кино.

Она приходит в речь.
В мысли.
В отношения.
В политику.
В мораль.
В представление о норме.

И вот тогда беднеет уже не экран.

Беднеет человек.

Поэтому вопрос не в том, почему современные титры стали серее.

Вопрос в другом:

кто и зачем с самого детства приучает человека жить без внутреннего сорта?

907

Дело это было, когда активно стали ставить домофоны. Попасть в подъезд было непросто. Но как-то раз кто-то в нашем доме пустил в подъезд бомжа. У нас дом старый, сталинской постройки или даже раньше, у него интересная конфигурация. На первом этаже есть большая площадка, где когда-то был кабинетик консьержа, и дворницкая на цокольном этаже.
На тот момент дворницкая была завалена хламом. Бомж обосновался в углу, сидел спокойно, перед каждым заходящим извинялся, говорил, что будет сидеть спокойно, просто хочет переждать мороз. Это был январь, морозы стояли ниже -30. Его никто не выгнал. Кто-то вынес ему старое раскладное кресло, еду, тёплые вещи. Потом кто-то нашёл ключ от дворницкой, пустили его туда. Принесли обогреватель, занесли туда кресло, бомж вынес мусор, помыл там полы, привёл дворницкую в божеский вид. Ему отдали старую микроволновку, вещи, одеяло, душевые принадлежности.
В дворницкой был туалет и душ. Бомж преобразился, побрился. И оказался Николаем Николаевичем, бывшим учителем труда, который переписал квартиру на своего пасынка и который выгнал его на следующий же день. Он скитался, и, пока было тепло, было терпимо. Его приютил старый приятель, но потом он умер, и Николаю Николаевичу пришлось уйти. Родных не осталось, дочь умерла много лет назад, жена - тоже. Все жильцы его жалели, подкармливали. У Николаича оказались золотые руки, он умел делать всё, чинил, слесарил. Его стали приглашать сделать мелкий ремонт. Он сам добровольно чистил снег возле дома, помогал донести сумки, коляски, дежурил возле дома, когда было темно.
Однажды его избили до полусмерти хулиганы, мы всем подъездом ходили к нему в больницу. Помогли восстановить паспорт, документы, помогли с пенсией. В больнице он познакомился с медсестрой, которая взяла его к себе. Знаю даже, что они поженились, потом уехали в деревню. Перед отъездом он приходил к нам в дом, чтобы сказать спасибо за доброту, угощал нас конфетами, в его глазах блестели слёзы.
Я не знаю, может быть, сейчас его уже и нет в живых, а если есть, то ему, наверное, уже хорошо так за 85 лет. И я вот думаю: смогли ли бы сделать современные жильцы так, как сделали почти 20 лет назад жильцы нашего подъезда?

908

На постаменте молча стояли трое.
Внушая страх и неудержимое почтение.
Все подумали: что за великие герои?
А присмотревшись, узнали вроде,
Что это любимые наши три толстяка,
Три титана борьбы с волками,
Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Я.

909

Так как почему-то одним из объяснений происходящего в Рунете закручивания гаек является "это китайская модель", то чуток напомню, что:

— Большинство распространённых сказок про ужасы китайского тоталитаризма, Большого Файрволла и прочего — сказки для создания на Западе правильного образа Ужасного Тоталитаризма

— В Китае массово используется VPN, для частных лиц это не наказуемо, и никто его особо не щемит.
Продавцы VPN-сервисов, рассказывающие "ууу, это супертехнология у нас, аж в Китае работает", банально врут и набивают цену. Они годами работают потому что государство с ними не борется, а не потому что они его непрерывно побеждают своей неимоверной квалификацией.
Для коммерческих организаций использование VPN идёт уведомительным порядком — фирма подаёт бумагу что ей по работе надо на такие-то адреса по VPN ходить, корпоративная сеть так устроена, и всё работает.
Деньги за это не берутся, штрафы не выписываются.
Штучные примеры нарушений всегда оказываются совсем не частным применением, а очередным "мальчик удалённо работал на турецкую фирму, без договора и уплаты налогов в КНР, и через полгода это вычислили и к нему пришли". Пришли не из-за факта включения VPN.

— "Белых списков сайтов" в Китае нет, отсылка "давайте как в Китае" в данном случае является чистой психиатрией "а этот Китай сейчас с нами, на этой планете?". Белые списки предполагают что в Китае сели и переписали все домены в интернете, и постоянно добавляют новые, т.к. иначе ни один свежесозданный сайт бы для начала не открывался. Этого просто нет, это неподъёмная технически задача, да и не нужная.

— "Заблокированные в Китае сервисы" в массе случаев ушли сами, ну или перестали предоставлять сервисы по личным мотивам. Допустим в Гонконге с 2019 года не работал Тикток, при заходе на сайт писалось драматичное "мы не можем работать в таком тоталитаризме", сделано это было в процессе бунтов 2019 года, чтобы выразить свою политическую позицию. Никакой китайский офицер в фуражке их в фильтр не прописывал. Часть крупных американских компаний согласилась держать данные китайских клиентов внутри КНР (Тесла, Эппл, Амазон) и работают. Часть не согласилась (Гугл) и не работают. В твиттере китайцев сидит, по ощущениям, больше чем всей зарубежной китайской диаспоры, тайваньцев и гонконгцев. Ни к кому за сидение в твиттере расстрельную команду прямо домой в Чэнду или Шанхай ещё не высылали.

— Принудительных переводов на госмессенджеры и госпочту в Китае также не наблюдается.

— Борьба с мошенничеством и прочим, использующим техсредства связи, идёт путём серьёзности наказаний, а также международных действий. Можете поискать новости по части того, как заканчивается карьера организаторов и персонала колл-центров в Мьянме, да и тех, кто им помогает на местности. Там пачками вышку дают и сроки по десятке просто за "помогал с симками", а не гуманизмом страдают "это же наши люди". Своих, технически китайцев, замечательно пускают в расход, с публичным оглашением и слезами в суде. С веществами та же тема, культуры закладок нет, потому что — внезапно — местная полиция такое, если хочет, вычисляет молниеносно. На плохой иностранный мессенджер не валят.

И тут приходит на ум то, что, на самом деле то все просто - "да, трудно, но надо потерпеть, тем более в Китае так сделано, мы как у них делаем" базируется на ложной картинке, и с такими темпами происходящего рунет будет сильно более закрытым, чем китайский сегмент интернета.
Что даст кучу негативных эффектов для всего, кроме разумеется крупной популяции подросших у чиновников детишек, которым в силу отставания в развитии и массовой неквалифицированности очень нужно чтобы папа организовал какой-то суперпроект и к нему пристроил.
В России перепроизводство псевдоэлит с умственно отсталыми потомками, классика вырождения, и это сильно влияет на ситуацию.
Процесс органичный и естественный, изученный на дворянстве и европейских королевских родословных, домноженный на "если деньги есть, то надо в престижный иностранный ВУЗ", престижный = для тупых, которые обычный не осилят, ну и бродят обрубки лет 30, ноя "ну папа, ну присади меня на тему, я уже всё попробовал, все вещества по алфавиту, мне нужен престижный проектик технологичный, чтобы я не наркет тупой а хайтех-бизнесмен сразу".
Конкурировать на обычных условиях они не могут, не тянут.
Учиться не могут, некруто, я-уже-элита.
Папа и тужится, взрыкивая про патриотизм, патриархальность и традиционность, а на фоне доминирующая (классика топ-бизнеса и чиновников) агрессивная жена "Машкин-то мужик своего уже пристроил, а ты лох, срочно нужен мегапроект для сынули, он плакает".
"Недоросль" Фонвизина гляньте, ничто не ново под Луной...

P.S Откровенно говоря, уже несколько дней думаю: хорошо, хотят то запретить, то ограничить VPN.
Но ведь VPN это просто инструмент, чтоб заходить на сайты (и иначе загружать информацию), которая признана нежелательной.
Так что за информация признана настолько нежелательной, что за нее так переживают?
Что настолько категорически никто ни читать, ни смотреть, ни качать не должен?
Что так глубоко может потрясти народ?

P.P.S
Китай - за 40 лет страна совершили экономическое и технологическое чудо.
От нищей голодающей страны до техногиганта.
Города преобразились до неузнаваемости.
Страна производит смартфоны, роботов, ноутбуки, автомобили и микропроцессоры.
Сторонники теории, мол, у нас, как в Китае забывают, что в Китае еще технологическое превосходство, потрясающие темпы строительства, лидерство во многих отраслях науки и расстрел коррупционеров.
А у нас из всего Китайского только блокировки, так что сравнение не совсем корректно.
А когда мы говорим о суверенном интернете, следует еще вспомнить на чьем оборудовании этот суверенныйинтернет стоит.

Главный вопрос - куда приведут блокировки?
Если они ведут в светлое будущее, в страну, которая делает свои процессоры, строит потрясающие города будущего, создаёт роботов и нейросети мирового уровня, то я согласен потерпеть. Но чет из этого пока не видно ни ху я.
Видно только рост кошельков у владельцев газпроммедия и довольную рожу гендира ростелекома.
Поэтому, прошу, хватит сравнивать с Китаем.
Мы даже рядом не стояли.

910

Есть ли в мировой истории аналог развернувшейся на наших глазах принудительной децифровизации России?

Есть.

К концу XV века до Османской империи добралось книгопечатание, повергнувшее в шок высшее руководство страны, мусульманское духовенство и влиятельную ремесленную корпорацию.

Новая технология, которая в разы ускоряла тиражирование, а значит, масштабы распространения информации, напугала османские элиты –- империя вот только была создана, на новоприобретённых землях было неспокойно, во что бы то ни стало требовалось пресечь саму возможность неподконтрольного распространения информации.

Исламское духовенство увидело в этом угрозу для монополии на обладание сакральными знаниями.

А влиятельная корпорация Константинопольских каллиграфов-переписчиков Корана, коих, по разным сведениям, было от 30 до 100 тысяч человек, угроза своему бизнесу.

(Турецкая миниатюра 1597 года. Каллиграфы в мастерской султана Мехмеда III)

Поэтому под давлением трёх влиятельных сил султан Баязид II в 1485 г., а за ним и Селим I в 1515 году в два приема запретили всё книгопечатание: сначала священных текстов на арабском, а потом и вообще всё.

Строгий запрет держался до 1727 года, а потом начали потихоньку ослаблять. Сначала разрешили печать книг за исключением религиозных – их продолжали переписывать от руки, потом и для священных исламских текстов сделали послабление – ввели гибридную печатно-рукописную технологию. Полностью разрешили только в эпоху реформ Танзимата в 1839 году.

Таким образом, запрет на книгопечатание продержался 350 лет.

Он и похоронил Турцию.

Могущественная империя сгнила заживо: в качестве трофея ей досталась уникальная Византийская цивилизация, культура и технологии которой стояли на вершине европейского развития. За короткий срок система передачи этих знаний была прервана. После взятия Константинополя буквально за 100-150 лет пришли в негодность византийские водопроводы, а Османская империя перестала строить здания уровня Святой Софии, всё большая откатываясь на культурную и технологическую периферию.

Уже к концу XVII века отставание Турции от европейских стран стало очевидно, экспансия остановилась, в империи начали преобладать центробежные тенденции, а XIX век страна встретила в статусе «больного человека Европы».

А всего лишь [s]сломали интернет[/s] запретили книгопечатание.

911

Сентиментальный рассказик .
В нем - все правда.

[i]Французская булка[/i]

Моя бабушка почти ничего не рассказывала мне о революции и Гражданской войне. Я знала, что во время Гражданской войны от холеры умерла ее мать и две сестры - самая старшая (которую бабушка восторженно обожала) и младшая, следующая за ней по возрасту (подружка и конкурентка). Отец почти сразу снова женился, с официальным объяснением - «чтобы у оставшихся четырех детей была мать», но в результате две старшие сестры (в том числе моя бабушка) последовательно из дома от мачехи сбежали - в совсем ранние, подвернувшиеся по случаю замужества (это было несложно, ибо все девочки семьи Домогатских считались редкими красавицами). Я уже в совсем раннем детстве понимала - о таких событиях хорошо и сладко читать в больших классических романах в строгих жестких обложках. Вспоминать же их как события своей собственной жизни - очень так себе опыт. Поэтому бабушку я ни о чем не спрашивала. Но любые обмолвки взрослого человека (который к тому же меня фактически воспитывал) при этом подмечала, как обычный советский ребенок с высокой концентрацией внимания. И вот однажды бабушка как-то совершенно вскользь, не отрываясь от миски с тестом, резания капусты или еще чего-нибудь такого, произнесла:

Когда был голод, я мечтала, что когда-нибудь совсем вырасту, разбогатею и тогда буду каждый день покупать себе белую французскую булку и сама ее съедать.

Я ничего у бабушки не спросила, но все запомнила и много чего себе представила (к этому моменту я уже умела читать и прочитала сколько-то сентиментальных книжек про «бедных голодающих детей»).

У наблюдательности и высокой концентрации, которыми я отличалась в детстве, было одно неожиданное следствие - я всегда внимательно смотрела себе под ноги и много всего находила. В основном монетки, но иногда и бижутерию. В числе прочего я за детство нашла три серебряных и два золотых кольца, а также одну золотую сережку с изумрудом. Все найденные мною украшения бабушка с гордостью демонстрировала старушкам на скамейке (они подробно обсуждали пробу и камни, все по очереди примеряли отчищенные от земли и грязи кольца и выясняли, кому оно «как раз»), а потом бабушка при полном одобрении дедушки с невозмутимой прилежностью относила найденные мною украшения в «бюро находок». Я сама считала это вполне естественным, а вот мою маму все это, кажется, удивляло и она бы возможно предпочла другой исход (одно из колец, как я теперь вспоминаю, было прямо очень красивым и изысканным), но спорить с бабушкой она не решалась.

Монеты же, найденные мною на улице или во дворах, я считала своей законной добычей и дома о них, на всякий случай, не упоминала (здесь надо подчеркнуть - никаких «карманных денег» у меня и моих друзей не было и в помине - при том наши семьи не были бедны и, видимо, просто сама эта идея не приходила нашим родителям в голову - «у них же все есть, сыты-одеты-обуты, что им еще может понадобиться?»).
И вот вскорости после разговора «о булках» мне очередной раз крупно повезло - я нашла закатившуюся под поребрик монетку - целых 20 копеек!

Хорошенько поразмыслив и все прикинув, я отправилась в ближайшую булочную и купила там две небольшие булки, которые так и назывались «булка французская». Стоили они семь копеек каждая. Мы их никогда не покупали - они были маленькими, а у нас была семья из пяти человек, поэтому всегда покупали хлеб и большие батоны. На кассе я (у меня уже все было продумано) сказала: «дайте мне, пожалуйста, на сдачу две трехкопеечные монетки - мне нужно в автомат с газировкой». Женщина на кассе глянула на меня сверху вниз, чуть качнула прической и не улыбнувшись (тогдашние торговые работники не улыбались примерно никогда) дала мне две монетки по три копейки.

Засунув булки за пазуху (никаких пакетов в то время не было, а в бумагу булки и хлеб, в отличие от колбасы и сыра, не заворачивали), я вприпрыжку побежала с Невского обратно во двор и, встретив там подружку (на это я и рассчитывала), радостно сказала: пошли скорее к метро газировку пить! У меня две монетки - каждому по стакану!

У метро пл. Ал. Невского стоял целый ряд автоматов с газированной водой. Стакан воды без сиропа стоил копейку. С сиропом - три копейки. Стаканы стояли тут же. Их сначала мыли, переворачивая вверх дном (внутри бил такой фонтанчик и стакан надо было крутить рукой), а потом подставляли под отверстие и кидали монетку. Во дворе ходили всякие слухи, что американские шпионы из интуристовской гостиницы «Москва» специально инфицируют эти стаканы всякими ужасными болезнями, но мы с друзьями этим слухам не верили - вот только шпионам и дела, стаканы заражать… В некоторых автоматах можно было кнопкой выбирать сироп - апельсиновый или лимонный.

Мы с подружкой с удовольствием выпили по стакану воды и я сказала, что мне надо домой. Подружка удивилась, но кажется не расстроилась и конечно ничего не спросила (сейчас, во времена массовых и публичных «душевных стриптизов», просто поразительно вспоминать, насколько мы не были склонны ничего о себе сообщать, и равным образом «лезть в душу» другому человеку) - и побежала рассказывать остальным дворовым приятелям о своей неожиданной удаче с газировкой.

Я же отправилась домой к бабушке. По пути я испытывала странное для себя и удивительно приятное чувство, которое вероятно правильно будет назвать «душевной наполненностью». Я была довольна собой в мире и миром в себе. Я себе нравилась и была уверена в том, что поступила и поступаю правильно (отмечу, что это был редчайший эпизод - не случайно я его помню и посейчас, спустя много лет. Обычно и я и мои дворовые сверстники хронически считали себя недостойными и виноватыми - даже если сходу и не могли сообразить в чем именно). А тут все сошлось - я потратила найденную монетку на булки для бабушки, о которых она когда-то мечтала, а на сдачу не сама выпила газировку, а еще и угостила подружку! Ух, какая я хорошая и - ух! - как хорош мир вокруг! Чуть-чуть смущала меня мысль о человеке, потерявшем 20 копеек. Но совсем немного, ведь - честно! - у меня совсем-пресовсем не было возможностей ему их вернуть…

Я пришла домой и выложила булки на стол в кухне. Бабушка повернулась от плиты и спросила:

Что это? Откуда?

Это булки. Я монетку на улице нашла и купила.

Но зачем? - бабушка явно искренне удивилась и от непонимания ситуации почти разозлилась (все покупки я всегда делала строго по ее указанию). - у нас есть хлеб. И почему в ботинках - на кухню? И хлеб - грязными руками…

Это тебе булки, - сказала я. - Они «французские».

Бабушка уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, окончательно уничтожающее меня вместе с моей неуместной хозяйственной инициативой, но тут вдруг до нее дошло.

Она побледнела (кажется, на моей жизни только бабушка и умела так «аристократически» бледнеть, прямо как в книжках описывают), а потом вдруг развязала тесемки кухонного передника, сняла его и молча вышла из кухни.

Я за ней конечно не пошла. Убрала булки в хлебницу и отправилась делать уроки. Бабушка потом долго сидела в комнате у стола и курила папиросы «Беломор». А на следующий день сделала лимонное желе, которое я очень любила.

Катерина Мурашова©

912

О том, что наступила весна и открылся сезон самокатчиков, я узнал утром, выходя из подьезда. Выход был перекрыт двумя самокатами. Какие то дегенераты, положив овощь (хрен), на то что из подьезда могут выходть пожилые люди и женщины с колясками, бросили свои самобеглые тележки на самом проходе. Осознавая , что с быдлом надо разговаривать на их языке, закинул их самокаты на газон, освободив проход нормальным людям. И так эту процедуру пришлось проделать три раза. А на четвертый день, о чудо, самокаты стояли в сторонке, не мешая проходу людям. Но зато через два подьезда, какие то другие кретины перекрыли спуск с крыльца уже там. Двое суток с интересом наблюдал, как жильцы осторожно обходили препятствия, что бы попасть к себе домой. Закончился урок толерантности, когда свою мать приехал навестить ее сын. Употребляя слова, которые Роскомнадзор так и не опубликовал в интернете, он пинками раскидал баррикаду, даровав жильцам свободный проход в свой дом. Только на этом сие представление не закончилось. Через десять минут появилась какая старушка и громко причитая- горе, то какое вещи уронены. И , с трудом, пуская струи пара, но все таки вернула их на место. Поистину " Россия страна воров, страна рабов".

913

Интересно о начале эпохи ТВ. 1958 год. Кировабад (Гянджа), Азербайджанская ССР. "Однажды в 1958 году, когда было ещё холодно и сыро, и даже местами лежал редкий для нашей местности снег, я с родителями шел по улице Кировабада. Скорее всего это было 23 февраля в праздник «Дня Советской Армии» потому, что если отец был с нами, то это мог быть только выходной, а скорее праздничный день.
По пути мы зашли в магазин и увидели на стеллаже телевизор. Я не знал, что это такое и отнёсся к этому совершенно равнодушно. Но мой отец загорелся идеей купить этот аппарат. Мой отец был любителем всего нового, никогда не жалея денег на лучшее. Но будет ли он показывать что либо? Отец стал подробно расспрашивать продавца обо всём, а мне было скучно.
Выяснилось, что в магазин поступило пять телевизоров, но никто их не покупает. Ведь в городе нет телевизионной станции, а ближайшая находится за двести километров, в Тбилиси, в другой республике.
В один из дней отец приехал на машине, это был ГАЗ-67 из воинской части с солдатом-водителем, забрал меня с мамой, и мы поехали в гости к незнакомым людям. Это был радиоинженер, который месяца за два до этого купил себе телевизор, и уже смотрел ТВ- программы.
К сожалению, в тот день мы приехали рано, передачи ещё не транслировались, они тогда начинались в шесть часов вечера. Но отец очень подробно расспрашивал хозяина о том, как сделать антенну дальнего приёма и настроить её. А я с необыкновенным интересом рассматривал разные маленькие радиодетальки. Их было множество, разного цвета и формы.
В конце беседы хозяин дал отцу брошюрку, как построить и установить антенну дальнего приёма для телевизора.
И через несколько дней у нас дома появился телевизор «Знамя 56». На то время это был телевизор с самым большим экраном.
В то время телевидение не имело никакой популярности. Тогда и радиоприёмники стояли не во всех семьях. И радиолы, приёмники со встроенными проигрывателями пластинок, были редкостью. Поэтому купить телевизор не составляло проблемы. Когда отец покупал, ему сказали, что он третий покупатель телевизора в городе.
В то время самые популярные телевизоры «КВН 49», с линзами перед экранами ещё продавались. Но появилось уже новое поколение телевизоров, которым уже не нужна была линза. Это были две марки: «Рекорд» и «Знамя 56» с экранами соответственно с 35 и 43 сантиметра по диагонали.
Вскоре отец принёс алюминиевые трубки, и в ближайшее воскресенье с соседом начали делать из них антенну.
Потом началась проблема с кабелем. Нигде не было телевизионного кабеля с волновым сопротивлением 75 Ом, был только радиокабель для радиостанций с сопротивлением 50 Ом. А это означало уменьшение сигнала, что могло привести к ухудшению качества приёма.
И вот всё было сделано и включено! Но на экране мы ничего не увидели и только шипение в динамике.
На следующий день после службы отец привёл в дом полкового радиоинженера. Они провозились часа два, пока из динамика сквозь шипение эфира не раздались слабые голоса. Потом что-то замелькало на экране.
Инженер сказал, что нужно попасть на пучность волны, а для этого нужно отрезать понемногу кабель.
И вот резали, паяли и включали. Снова резали, паяли и включали… Так было долго, пока вдруг не увидели на экране слабое изображение со звуком. Это была победа! Минут десять смотрели, потом решили. Что если ещё немного отрезать, то может стать лучше. Отрезали, зачистили, облудили, припаяли штекер. И всё исчезло! Это была трагедия… Отрезали ещё… потом ещё…
Вдруг кто-то сказал: «Посмотрите на часы, вероятно передача уже закончилась?»
Это была здравая мысль, на часах было около двенадцати ночи…
А в эти дни сосед этажом ниже тоже купил телевизор «Рекорд». И отец, объединённый с ним одной идеей, начал помогать ему делать антенну. И в эти же дни сосед показал отцу журнал «Радио», где была напечатана статья со схемой, как сделать антенный усилитель для телевизора. И они начали делать два одинаковых усилителя.
Это было необыкновенно интересное время. Отец с соседом собирались вместе после службы не ранее восьми вечера. На столе раскладывались радиодетали, радиолампы, паяльник, припой и разные инструменты. Запах канифоли действовал завораживающе. Я слышал разные новые слова, смотрел, как из тонкой латуни выкраиваются квадратики и спаиваются в продолговатую коробочку, куда впаиваются разные цветные детальки. И слова: сопротивление, конденсатор, разъём, кабель, триод, пентод, - всё производило неизгладимое впечатление.
Эта работа длилась, вероятно, с неделю. Потом было торжественное включение…
И вдруг появилось изображение и звук! Оно было далеко от идеального, но всё было так хорошо видно, что все засмотрелись на события фильма. С этого дня мы смотрели все телепередачи. Это было не сложно, телепередачи шли только вечером, и кажется, не каждый день.
И нижний сосед через несколько дней сделал свой усилитель, и тоже начал смотреть, приглашая к себе, как и мы, соседей по этажу.
Телевизоры стоили тогда достаточно дорого. Цена была соизмерима с месячной зарплатой офицера, поэтому мало кто решался на такую экзотическую покупку. Но помню, что один из офицеров имевший девять детей, из которых последним родился сын, о котором он мечтал, тоже купил телевизор, говоря всем, что дешевле купить телевизор, чем водить в кино всю семью.
И когда мы через два года переехали на новое место службы отца, телевизор мы оставили новым хозяевам квартиры. Мы ехали в такую глубинку Азербайджана, где даже приёмник мог принять только три радиостанции".

Юрий Фейдеров

914

Тенерифе: два громадных «Боинга», туман и самая смертоносная авиакатастрофа в истории

27 марта 1977 года обычный день на Канарах закончился катастрофой, которая до сих пор остаётся самой смертоносной аварией в истории гражданской авиации. В аэропорту Лос-Родеос на Тенерифе столкнулись два Boeing 747 — KLM Flight 4805 и Pan Am Flight 1736. Погибли 583 человека. Выжили только 61 пассажир и член экипажа с борта Pan Am.

Самое страшное в этой истории то, что катастрофа не началась с поломки в воздухе. Оба самолёта вообще не должны были оказаться в этом маленьком аэропорту в таком количестве и в такой спешке. И KLM, и Pan Am летели в Гран-Канарию, но после взрыва бомбы в терминале аэропорта назначения рейсы начали срочно перенаправлять на Тенерифе. Лос-Родеос был перегружен, тесен, с одной основной полосой и ограниченными возможностями для руления. Самолёты стояли где попало, обычная логистика ломалась прямо на глазах, а затем на всё это ещё и лёг густой туман.

Дальше началась цепочка мелких решений, которые по отдельности не выглядели как приговор, но вместе стали смертельными. KLM решил дозаправиться на Тенерифе, чтобы не терять время позже, из-за чего простоял дольше и стал тяжелее. Когда вылет снова разрешили, самолётам пришлось использовать саму взлётную полосу ещё и как рулёжную дорожку: KLM должен был развернуться в её конце и готовиться к вылету, а Pan Am — ехать следом по полосе и затем уйти с неё по одной из рулёжек. Но из-за тумана и сложной схемы съезда экипаж Pan Am не ушёл с полосы вовремя и продолжал двигаться по ней, пока KLM уже стоял на старте.

И вот здесь случилось то, что потом десятилетиями разбирали в учебниках по авиационной безопасности. Радиообмен между экипажами и диспетчером был напряжённым и неоднозначным. Капитан KLM начал разбег, хотя формального разрешения на взлёт у него ещё не было. Ситуацию усугубили плохая видимость, спешка, перегруженный эфир и перекрытие радиосигналов: часть передачи, которая могла бы остановить экипаж, просто не была нормально услышана. Расследование потом пришло к выводу, что основной причиной стало именно начало взлёта KLM без подтверждённого разрешения, при том что Pan Am всё ещё находился на полосе.

Когда экипаж Pan Am наконец увидел огни KLM в тумане, времени почти не осталось. Командир Pan Am попытался резко свернуть влево с полосы. Экипаж KLM, поняв, что впереди другой самолёт, отчаянно попытался оторваться от земли раньше времени. Но дистанции уже не хватало. KLM частично поднялся, хвостом чиркнул полосу, а затем его шасси, нижняя часть фюзеляжа и двигатели врезались в верхнюю часть Pan Am. KLM рухнул дальше по полосе и загорелся. Pan Am был разорван практически над крылом, и именно поэтому уцелели в основном те, кто находился в передней части.

После удара начался уже чистый ад. На борту KLM погибли все 248 человек. На Pan Am погибли 335 из 396 находившихся на борту, 61 человек выжил. Для многих из них спасением стало буквально место в салоне: те, кто сидел ближе к носовой части Pan Am, получили шанс выбраться через разорванный фюзеляж до того, как огонь окончательно охватил самолёт.

Но Тенерифе запомнили не только как чудовищную катастрофу, а ещё и как точку, после которой авиация начала говорить и думать иначе. После неё усилили стандартизацию радиообмена, начали особенно жёстко избегать двусмысленных фраз вроде «we are now at takeoff», изменили подход к взаимодействию экипажа и власти командира в кабине, а сама авария стала одним из важнейших кейсов для Crew Resource Management — культуры, где второй пилот и другие члены экипажа обязаны не молчать, если что-то идёт не так.

Меня в этой истории сильнее всего цепляет то, что это был не один роковой сбой, а почти идеальная цепь человеческих и системных ошибок. Не «злая судьба», не один безумный поступок и не отказ двигателя. Просто туман, давление времени, усталость, перегруженный аэропорт, неоднозначная фраза и несколько секунд уверенности там, где нужна была абсолютная ясность. И, наверное, именно поэтому Тенерифе до сих пор так пугает: он показывает, что для конца света иногда не нужен взрыв в небе — достаточно двух огромных самолётов, одной полосы и момента, когда никто уже не видит друг друга.

Из сети

915

Идет рано утром мужик из деревни на ярмарку, смотрит, а на дороге яйцо лежит. Остановился он, задумался, как это может быть. Курица на дороге яйцо не снесет. А если кто шел с лукошком яиц продавать и яйцо упало, так оно бы разбилось. Идет второй мужик, увидел яйцо, тоже задумался. Так они стоят и думают. Идет баба, посмотрела на мужиков и давай хохотать: - Сколько живу на свете, всегда привыкла видеть, как один хуй над двумя яйцами стоит. Но чтобы два хуя стояли над одним яйцом - такое я в первый раз вижу!

916

В то лето я был в пионерском лагере на Азовском море. Мы жили в маленьких синих домиках на четыре человека, а к морю ходили через сосновую рощу, усыпанную сухими иголками, там еще по пути было маленькое озеро с коричневой водой. Азовское море оказалось мелким и очень соленым, а по песчаной косе, куда нас, конечно, не пускали, можно было дойти до его середины.
Это было лето бумажных бомбочек.
Святой Ильич, благослови жару и воду. Я был мастером бомбочек — всех размеров и форм. Я их сотни в то лето сделал. Я работал на себя и на заказ. Я мог свернуть бомбочку из одного листа бумаги, из двух, из четырех. Мои бомбы прекрасно держали воду и взрывались с гулким хлопком, гарантированно забрызгивая радиус поражения. В бумажном мире я был бы самым ценным бойцом Бумажной Ирландской Республиканской Армии (БИРА).
Когда я сидел и рисовал в свободное время, ко мне подошел пацан из отряда на два года старше. Он заглянул мне через плечо и кивнул.
- Ты умеешь рисовать, - сказал пацан из старшего отряда. Это был не вопрос, а утверждение. - А лепить ты умеешь?
- С какой целью интересуешься? - так надо отвечать, когда тебя собираются втянуть в явно криминальное дело, но тогда я не осознал угрозы.
- Умеешь?
- Да, - сказал я. И все заверте...
Пацан из старшего отряда рассказал, что ему нужно. Это был такой Дэнни Оушен, который сразу после отсидки затевает новое дело, а я при нем Брэд Питт, который жует арахис и работает голосом разума. "Ты хочешь ограбить казино?" "Четыре казино". Тут надо задумчиво пожевать арахис, но я даже не знал, что он так называется.
Дано: домик на четверых. Девчонки из отряда Дэнни, то есть старше меня. И мы должны их напугать. Клево!
Вообще-то, в идеале мы хотели достать фосфорной краски, чтобы нарисовать скелет на оконном стекле. Чтобы когда стемнело, скелет начал светиться, а девчонки увидели и завизжали. Но это план сорвался, потому что достать фосфорную краску было негде. Тогда мы приступили к плану Б. Лягушка из мыла!
Сначала мы придумали паука, но у него постоянно ломались ноги. Мышь? Нет, мышь не годится. Лягушка! Да. Все девчонки боятся лягушек. Ее должен был слепить я, потому что я талантливый, рисую, леплю, делаю бумажные бомбы, и теперь мой талант оценили по достоинству. Так сказал Дэнни.
Наконец-то.
А лягушку нужно подбросить в комнату девчонкам, чтобы...
"Смотри", учил меня Дэнни. "Девчонки испугаются, закричат, выбегут, будут дрожать и бояться. И прижиматься к тебе от страха. Там уж не теряйся". В общем, это была стратегическая цель великого проекта.
Не то, что тесные объятия девчонок казались мне в тот момент интересными, но сама мысль, что они увидят лягушку, испугаются, завизжат и начнут голышом выскакивать из домика, мне показалась забавной. Да животики надорвать!
Я слепил лягушку из розового мыла (ну, какое было). Из мыла очень сложно лепить, даже трудно сказать, с какой попытки я справился. Не помню, почему не из пластилина. Может, его у нас не было — я был в двух лагерях, но нигде не помню, чтобы я лепил. Впрочем, покажите мне человека, который испугается лягушки из советского пластилина...
Очень похоже получилось, за исключением цвета. Лягушка была полупрозрачная и словно вареная. Или больная. Так было даже лучше, потому что девчонки никогда не возьмут в руки ничего больного, если это не котенок. Мы пошли на дело. К этому времени о готовящейся афере уже знали все мальчишки моего отряда, и всем это дико нравилось, поэтому на дело вместо двух человек пошли пятнадцать. Это все равно как если бы взрывать маленький мост через ручей пришла вся партизанская бригада Ковпака. И "Красная капелла" заодно. И Зорге.
Мы подкинули лягушку в домик и затаились в ожидании. Пятнадцать человек разбежались по кустам вокруг и стали ждать, подхихикивая и пихая друг друга локтями.
Прошло пять минут.
Прошло десять. Никакого эффекта.
Никто не кричал, не визжал в ужасе, не выбегал из домика в одном белье...
В общем, что-то пошло не так.
Мы с друзьями переглянулись, я пожал плечами. Дэнни напряженно смотрел сквозь заросли. Лицо у него закаменело.
Вдруг дверь в полной тишине распахнулась. Мы вздрогнули. Сейчас! Сейчас побегут девчонки! Да!
На порог неторопливо вышла девчонка, взрослая и, как мне показалось, наглая. Волосы у нее были короткие, до плеч. Наглая девчонка огляделась. Вряд ли она собирается к кому-то прижиматься, подумал я.
- Дэнни! - крикнула она в окружающие кусты. (может, его звали Денис? Не помню) - Дэнни, я знаю, ты здесь! Слышишь!
Дэнни привстал, потом сел. Но молчал.
- Трус! - крикнула наглая девчонка.
Дэнни молчал.
- Как хочешь! - она выбросила на дорожку розовую лягушку из мыла. Мою лягушку. Фигурка развалилась на куски. Меня как ножом по сердцу резануло.
Наглая девчонка помахала красной расческой-массажкой.
- Ты все равно ее не получишь!
Дэнни сжал зубы, я видел, как он разозлился. Но Дэнни молчал, только уши багровели. Девочка покричала еще, затем ушла.
Все было кончено.
Дэнни и его пятнадцать юных друзей ушли ни с чем. Дэнни шел рядом со мной, хмурый и задумчивый.
- У тебя есть еще бомбы? - спросил он наконец.
- Только одна.
- Дай мне.
- Ладно, - сказал я. Хотя это была моя лучшая работа и мне было жаль расставаться с этой бомбой. Она казалась мне идеальной. Я сделал ее из двух тетрадных листов. Я разрисовал ее под атомную бомбу "Толстяк" и подписал. Не было ничего на свете, чего бы я боялся больше атомной войны (разве что собак), и я изживал свой страх через творчество. По оболочке в клеточку тянулись нарисованные шариковой ручкой защелки и швы.
Мне было жаль расставаться с этой бомбой, но чего не сделаешь для человека в беде?
Дэнни забрал бомбу, кивнул мне и ушел. Мне показалось, он шагал как-то по-особому решительно.
Когда мы сели ужинать, пришла вожатая. Рядом со ней стояли двое пионеров с красными повязками дежурных и в голубых пилотках. Пионеры ухмылялись. Я отложил ложку и встал.
За мной пришли.
Позже я узнал, как было дело. Дэнни взял бомбу, наполнил водой и, проходя, мимо домика девчонок, закинул внутрь. Бомба гулко лопнула и гарантированно залила водой радиус поражения. Девчонки визжали и выбегали из домика. И наглая девчонка тоже. Дэнни стоял рядом и смеялся.
В общем, фирма веников не вяжет.
В наказанных сидели мы оба. Не думаю, что Дэнни меня сдал. Наоборот, когда я вошел, он посмотрел на меня с удивлением. Меня подвело тщеславие художника. Бомба была аккуратно подписана моим именем.
Мы сидели в дисциплинарной комнате со сломанными стульями, потом нас отправили подметать двор.
- А зачем тебе расческа? - спросил я, орудуя метлой. Я наконец, сообразил, что было на самом деле целью Дэнни. Но зачем ему женская расческа? Массажки тогда считались женскими.
- Низачем, - буркнул он и смахнул волосы с глаз. - Дурацкая штука, терпеть ее не могу. Мать положила с собой. Если бы эта дура ее не взяла, потерял бы где-нибудь.
- А зачем тогда хотел забрать?
Дэнни пожал плечами. И мы продолжили трудовое воспитание.
На следующий день пришла наглая девчонка, смотрела, как мы подметаем. Дэнни упорно ее не замечал, мел и мел, поднимая пыль. Я чихнул, затем еще. Девчонка долго не уходила, даже окликнула Дэнни. Теперь она не казалась такой наглой. Дэнни поднял голову, посмотрел на девчонку и тут же отвернулся. Но что-то в нем изменилось.
Видимо, тут дело все же было не в расческе. Я так думаю.
На следующий день меня вернули в отряд, а Дэнни остался на штрафных работах. Бомбочек я больше не делал (именных точно). С Дэнни мы виделись пару раз, кивнули друг другу издалека, как старые подельники, а через несколько дней закончилась лагерная смена. Я без задних ног продрых "королевскую ночь", еле отмыл зубную пасту, вернулся в Вартовск и привез младшей сестре игрушечную плиту (увы, плита оказалась бракованной, лампочки не горели, но сестре все равно понравилось), а через неделю улетел к деду в Кунгур на остаток лета.
Это было последнее дело Дэнни Оушена.

Shimun Vrochek

917

Я ехал в поезде в Токио. Мы остановились между станциями. Объявление на японском, потом на английском: "Мы приносим извинения за задержку. Мы возобновим движение в ближайшее время".
Задержка длилась недолго.
Когда поезд снова тронулся, ещё одно объявление: "Мы искренне приносим извинения за задержку. Мы стояли 3 минуты и 20 секунд. Это недопустимо.
Благодарим вас за терпение".
Они засекли это с точностью до секунды. И назвали недопустимым.
Когда я вышел на своей станции, на платформе стояли сотрудники, кланяющиеся и раздающие сертификаты о задержке.
Я взял один из любопытства. Это был официальный документ, в котором говорилось, что поезд задержался на 3 минуты и 20 секунд, с подписью и печатью.
Сотрудник сказал по-английски: "Для вашего работодателя. Чтобы они знали, что задержка — не ваша вина".
Я сказал, что я турист, мне это не нужно. Он выглядел озадаченным. "Но задержка затронула вас. Вы заслуживаете извинений".
Три минуты. Они обращались с трёхминутной задержкой как с крупным инцидентом.
Позже я рассказал об этом японскому другу. Он сказал: "О да, сертификаты о задержке — это нормально. Поезда должны приходить точно по расписанию. Если опаздывают, они обязаны извиниться".
Я сказал, что три минуты — это не опоздание, это ерунда. Мой друг ответил: "В Японии три минуты — это опоздание. По расписанию значит по расписанию. Не примерно по расписанию".
Он сказал, что компания, вероятно, провела расследование, почему произошла трёхминутная задержка. "Они найдут причину и исправят, чтобы это не повторилось".
Я сохранил сертификат. Теперь он в рамке в моей квартире. Напоминание о том, что где-то в мире люди ценят даже три минуты.

920

Тут намедни Тревел поведал о хрустальном безопаснике. Дескать, когда один спит, а другие ебутся, - это что-то, не укладывающееся в рамки студенческой морали. К слову сказать, в нормальных учебных заведениях сие творится лишь до середины второго курса, а чаще заканчивается на первом. Ибо затем начинается процесс сношения голов бедных студиозусов учебной программой шесть дней в неделю с 9 утра до бесконечности.

В славные времена, когда Повар имел минимум морщин на лице и ни одного имплантата во рту, жил-да-был парень Игорь Архипов по прозвищу Архиповна. Был Архиповна почти двухметровым голубоглазым блондином (хотя и со зрением -4), но любви у женской части испанской кафедры почему-то не снискал. А потому в середине четвертого семестра отправился в академический отпуск. Сребролюбивый директор общежития был чужд благотворительности, а папа Архиповны - слишком зол на сына, чтобы разбираться в его правах.

- Выкинули из общаги, иди, снимай квартиру! - рявкнул в трубку папа и перевел Архиповне на карточку деньги на съем жилья и залог.

Покрутив зеленый пластик в руках, Игорь засел за объявления. Он благоразумно решил, что папина щедрость непостоянна, как уральская погода, и решил сэкономить на квартире, а часть денег оставлять на пропитание. Поэтому уехал Архиповна в уютную двушку за МКАД, в место под названием Панки. А чтобы было не так грустно заниматься дауншифтингом, вторую комнату сдал однокурснику Толику (Толика невзлюбила английская кафедра). И даже предоставил тому право выбора. Что Толик и сделал, вселившись в комнату поменьше, но с относительно новой софой. У Архиповны стояли бабкин комод, такой же шкаф и видавший виды диван. Игорь отнесся к этому философски: все равно некого водить в такую даль.

Примерно через неделю после заселения Толика и Архиповны на пороге их жилища возник внук хозяйки квартиры вместе с бригадой веселых грузчиков. Они быстро и задорно выкинули всю бабкину мебель, а вместо нее полностью упаковали квартиру Икеей, а в комнате Архиповны поселилась огромная, сделанная по заказу внука кровать 2,5 на 2 метра, с шикарными кованными решетками и ортопедическим матрасом. Не надо думать, что внук радел о комфорте квартирантов. Он развелся с женой, ему некуда было девать мебель.

Преобразившаяся квартира требовала восхищенных гостей. Причем, гостей-женщин. И они приехали тем же вечером. Нельзя сказать, что Оля и Юля были шалавами, охочими до увеселительных мероприятий. Напротив, они были обычным первокурсницами, которые прилежно учатся и развлекают себя театром и выставками. Они не были страшными, толстыми или с какими-то внешними дефектами. Наоборот, это были красивые фигуристые девчонки, только очень правильные. Выбирая, с кем провести ночь без обязательств, вряд ли кто-то подумал бы об их кандидатурах. Архиповна написал Юле просто так, на 40-й минуте асько-смсочных переговоров, порядком устав от этих: «Панки? А где это? Ой, давай лучше ты в Москву».

- Мы всего на пару часов, - сказала Оля, снимая плащ.
- Но, в конце концов, завтра воскресенье. Мы подумаем, - тихо ответила Юля, которая рассматривала кровать. В ее глазах, как показалось Архиповне, мелькнул огонек.
- Уедем на последней электричке, если что, - сказала Оля. На том и порешили.

В соответствии с заветами начальника военной кафедры, подполковника Калинникова, в краткосрочных войсковых операциях необходимо было действовать блицкригом. Подавить РЭБ волю противника к организованному сопротивлению, затем мощным танковым кулаком взломать его оборону и ввести в прорыв ударные части для закрепления результата.

С каждой новой порцией вермута требование Юли остаться звучало все настойчивее, а сопротивление Оли слабело, и, в конце концов, под общий вздох облегчения стороны договорились: никто никуда не уезжает. И вот тут наступление Архиповны и Толика забуксовало. Противник радостно пил мартини, переоделся в захваченные с собой пижамы, играл в Твистер в самых немыслимых позах и даже в бутылочку, но за последнюю линию обороны держался чуть ли не зубами. В конце концов Архиповна решил, что все это напрасно и, пожелав всем спокойной ночи, отбыл в одиночестве на свою двухметровую кровать.

Через пять минут в комнату вошла Юля и легла рядом. Через десять минут, когда Юля, подобно древнему мудрецу, пыталась составить мнение о слоне, трогая его хобот, вошла и легла с краю Оля. Игорь и Юля подождали немного для приличия и, решив, что Оля уснула, оценили удобство кованной решетки и ортопедического матраса.

Юлиной ошибкой было уйти на кухню за водой, когда все закончилось. Спать Оля не планировала.

С этого момента Архиповне поперло. Сарафанное радио сделало свое дело, и женщины приезжали лично убедиться, так ли хороши кровать в Панках, и ее владелец. Он даже не готовился к зачету по испанскому: за него просили столько людей, что уже в конце лета кафедра сдалась, и Игорь продолжил обучение.

А вот Толик в ту ночь спал один. И вообще, когда Панки превратились в место силы, он очень часто спал один. Английский он кое-как все же сдал, но учился уже на курс младше. Потом запил и в конце четвертого курса, за год до диплома, был окончательно отчислен.

Казалось бы, такая мелочь, как выбор комнаты для проживания, а так круто может поменять судьбу человека.

921

Дикая природа удивительна)

Прилетели к нам во двор в начале апреля два огаря (это такие рыжие утки). Тусили возле помойки вместе с голубями, украшая унылый еще ландшафт своим ярким оперением. Живу я в центре, прудов рядом нет, почему они решили жить именно здесь – кто же их поймет) Хотя я понимаю - мне район нравится) Днем либо просто стояли в луже, либо ходили друг за другом, а по ночам орали, мешая спать.

Вот как будто, он ей в конце марта сказал: «Полетели со мной, будем жить в центре, до Кремля пешком можно дойти», а она повелась на речи его сладкие, и теперь по ночам весь дом слушал как она его пилит: «Зачем мы сюда прилетели? Я плавать хотела, где озеро? Зачем я с тобой связалась, Геннадий? Говорила же мне мама». И так каждый день!

Жили они у нас больше месяца, особенно, было забавно наблюдать, когда у нас в начале мая снег выпал – тут она на него и днем орала. Потом они пропали, а сегодня я поняла, что он ее бросил, встретив ее, по-прежнему крякающую во все горло, но теперь уже на детей, с выводком.(Нет, по-женски, я ей, конечно, сочувствовала - остаться одной с таким количеством детей - удовольствие сомнительное). Представьте себе проезжую часть по которой идет рыжая утка, а за ней плотно прижавшись десять маленьких очаровательных утят. Она как всегда орет, они семенят за ней, как маленький организованный отряд, плотно прижавшись друг к другу, машины их не видят, а пруда рядом как не было, так и нет. Я согнала их с проезжей части на тротуар, но куда там, утка упрямо шла обратно. В общем, я позвонила 112, спросила, что вообще, с ними делать и куда звонить - задавят же. Через 5 минут мне перезвонили из зоопарка, попросив предоставить видеоматериалы (как будто я пошутить решила и сказала, что у нас по району слон ходит) и спросили адрес, по которому эта утка находится (спасибо не временную регистрацию). А у нее адрес менялся каждые пару минут. В общем, одни нервы мне с ними. Еле-еле довела их до парка, пару раз даже потрогала утят, помогая взобраться на бордюры: пересчитала, вроде никого по дороге не потеряли. Надеюсь, судьба будет к ним благосклонна, они немного подрастут, найдут пруд и улетят туда вместе со своей непутевой матерью)

Скинула ролик знакомому, он мне написал: «Люди заводят кошек и собак, а ты уточек выгуливаешь. Как мило)». По дороге, пока мы шли в парк нас, конечно же, снимали на видео прохожие. Так что если вам попадется ролик с подписью: «Сумасшедшая москвичка выгуливает утку с утятами», знайте – это я)

P.S. Ролик, к сожалению, загрузить не смогла, сделала скриншот.

Всем добра)

922

Это было в школьные годы, класс 9-10. Стояли мы большой компанией после уроков, одна из девочек курила. И вот, как на зло, проходит завуч, девочка успевает выкинуть сигарету, а вот выпустить дым-нет. Завуч с круглыми глазами спрашивает: "Маша, ты что курила?!", на что Маша с важным видом, выпуская дым из носа, ответила: "Нет, конечно, я просто злюсь". Смеялись все, даже завуч.

923

Великая шизофрения

Я, конечно, не психиатр, но диагноз ставить уже пора. Человечество плавно переехало из одной ментальной эпохи в другую. Раньше у нас была Великая депрессия, а теперь началась Великая шизофрения.

Сравним механики, чисто для тех, у кого память длиннее чем у аквариумной рыбки.

Великая депрессия тридцатых — это когда заводы стоят целые, станки смазаны, рабочие трезвые сидят в цехах, но ничего не происходит. Кризис ликвидности. Топливо не циркулирует. Руки-ноги есть, стимул сверху не приходит. Помните парадокс бережливости? Все экономят, совокупный спрос падает, экономика умирает от жадности. Клиническая депрессия: организм урезает расходы на радость и общение чтобы сберечь энергию, и в итоге истощает себя до состояния овоща. Каждая попытка сэкономить делает только хуже.
Понятная, угрюмая, апатичная болезнь. Мы её переросли.

Добро пожаловать в Великую шизофрению.

Шизофрения — это когда нарушено единство психических процессов. По-русски: левая рука не знает что делает правая, при этом обе яростно крестятся, а в голове три разных голоса орут противоположное.

Начнём с классики — запланированное устаревание. Где супернадёжная техника? Где холодильники ЗиЛ, которые переживали хозяев и стояли на кухне пока вокруг рушились империи? Где Volvo 240 из восьмидесятых, которые ездили по восемьсот тысяч километров и просили только масло? Их больше нет. Современный чайник спроектирован так, чтобы его пластиковая пипка отвалилась ровно через две недели после окончания гарантии. Смартфон через два года превращается в кирпич — производитель просто перестаёт поддерживать старое железо новыми приложениями, а Apple ещё и принудительно замедляла старые айфоны через обновления, за что в 2017-м получила многомиллиардные иски по всему миру. Не баг, понимаете. Фича. Вся мировая индустрия работает на то, чтобы производить одноразовый мусор.

В депрессии экономика ломалась потому что не могла выработать стимул к действию. В шизофрении она ломается потому что вырабатывает галлюцинации. Запланированное устаревание — это когда здоровая система искусственно наносит себе повреждения, чтобы потом героически их лечить. Мы тратим тонны лития, редких металлов, сжигаем мегаватты энергии чтобы произвести вещь, которая гарантированно станет хламом через год. Зачем? Чтобы запустить конвейер заново.

Нам из каждого утюга трубят: катастрофический дефицит кадров, рабочих рук не хватает, работать некому.
Подождите.

Если вы наконец поняли что у вас физически некому работать — где логичные меры? Ну например элементарный шаг: выдайте беспроцентные кредиты и налоговые льготы заводам которые дают честную гарантию 5–10 лет на бытовую технику. Пусть делают меньше штук, но на века. Вектор же очевидный: если вещь служит долго, её не надо собирать заново каждые два года. Освобождаются миллионы тех самых дефицитных рабочих рук.
Но нет. Включается очередной внутренний голос. Любое сомнительное и противоестественное занятие у нас оправдывается одной святой фразой: мы создаём рабочие места.

Вам в почтовый ящик каждый день заталкивают килограмм макулатуры, из-за которой не видно квитанцию за ЖКХ? Ну а что вы ругаетесь, это же рабочие места для курьеров и типографии.

Нужно собрать двадцать подписей на тридцати бланках чтобы просто перекрасить забор? Зато люди при деле, бюрократия кормит семьи.
Телефонные спамеры которые звонят в субботу в восемь утра с предложением уникального кредита? Ну им же надо где-то работать, у них дети.
Чистый бред. Больной уверен что умирает от голода, одновременно выкидывая котлеты в форточку и нанимая людей чтобы эти котлеты ловить на лету. Половина трудоспособного населения производит одноразовый хлам и мешает жить второй половине, пока экономисты плачут о нехватке людей.
В Великой депрессии у больного просто не было сил встать с кровати. При Великой шизофрении больной бодр, весел, бегает по комнате кругами, бьётся головой об стену, заклеивает лоб пластырем, снова бьётся и кричит что если он перестанет биться, пластырная индустрия рухнет и наступит безработица.

Я не знаю какой терапевт нужен этой планете. Подорожником тут уже не обойтись. Разве что галоперидолом. Повесить на экономический форум вместо освежителя воздуха.

924

Приезжий спрашивает у одессита: - Так где же ваша Дерибасовская? - Так вам же еще ехать на троллейбусе семь остановок! - отвечает одессит. - Что вы говорите?! - возмущается приезжий, - я ехал на троллейбусе и мне сказали, что нужно выходить. - А вы когда ехали, сидели или стояли?

925

Модный приговор.

Безмятежные семидесятые, золотая пора детства. Ходили в трениках, домотканых джемперах и кедах и горя не знали. Завзятые дворовые франты шили брюки клеш на заказ у редких частных портных. В ателье раструб больше 32 см не делали, а частник мог залимонить какой угодно. Рекорд двора, помниться, был 53 у бывалого хулигана.
И вот беда пришла нежданно и со стороны евреев, как обычно. Стоял жаркий июль 74го года, святой городской праздник освобождения города. По этому поводу в городском саду был устроен торжественный концерт с духовым оркестром, народным хором и показом патриотических лент на эстраде. Ветераны блестели медалями и вдруг. Как гром среди ясного неба на публике появилась толпа молодых евреев в невиданных костюмах. Если бы они вышли на эстраду с плакатами типа: "Свободу Мордыхаю Кацу и Даниэлю Синявскому!!!", то эффект был бы гораздо меньше.
А ларчик открывался просто, началась их эмиграция на Брайтон-бич и новоявленные американцы незамедлительно выслали родне посылки с джинсовыми костюмами. Вот так вот! Пришел ты, как фраер в полосатых клешах, а ушел как последний лох. А Додики приковывали внимание барышень и ловили минуты удовольствия от раскрытых ртов обывателей.
Скоро мне довелось ознакомиться с новинкой моды вблизи. Зашел к продвинутому другу брата зачем-то и у него на диване возлежал после стирки костюм "Lee". Он тут же при мне поставил штаны на пол и они стояли колом. Сейчас по происшествии лет я думаю, что очевидно это была сварочная роба?
Друг брата упивался моей завистью и читал лекцию о чудо-штанах. Потом я искал такие штаны и никак не мог отыскать. Даже в Ирландии и Англии никто не слышал про эту фирму. Пока в аутлете нашего английского городка не наткнулся на неприметную лавку с вывеской "Lee-Wrangler". Она медленно издыхала по причине отсутствия спроса. Моего размера уже не было. Пришлось довольствоваться красной мастеркой с надписью "Lee Jeans" на спине и купить штаны для супруги и куртку для мелкого. И напоследок купив кучу футболок этого бренда я похоже положил конец его английскому существованию.
Вот так и возникла проблемка. Народ кинулся за джинсами, цены на которые сразу взлетели с семидесяти рублей до двести. Денег на покупку не было. Мать моя и так была патологически скупа, а папаша со мною не жил. Друзья по приобретению штанов выбывали из круга общения, а девчонки отказывались танцевать на дискотеках.
Самое интересное, что сыновьям полковников или начальников, включая тех самых евреев, на американские штаны было глубоко насрать, а жопы рвали нижние чины.
И кто бы мог подумать? Удивил друг Теодор из малоимущей семьи, ходивший обыкновенно в кофте с драными локтями. Заходим как-то по дороге на танцы, а у него полный комплект: джинсы, двухцветная курточка и боты на платформе, как у солиста "АBBы". Мама побывала в Польше у родственников. Пошли на дискотеку по декабрьскому морозцу. Дошли до горки. Что за хрень? Дружище Теодор в своих платформах не может подняться, подошвы скользят. Присмотрелись- натуральное дерево, индпошив из киоска. Мы конечно же предложили выход:
-А ты сними их и повесь за шнурки на шею, а иди в шерстяных носках и перед дискотекой обуешься. Как раньше крестьяне в сапогах в город ходили.
Но потом взяли его под руки и так и привели. Тут он пожал успех и снял яркую блондинку. Уехали она на трамвае, а там он может до дому в носках и добирался, если не додумался свистнуть у подруги домашние тапки.
Я друга успокоил. В универмаге продавались никому ненужные грузинские джинсы по шесть рублей. Купили по паре, потом анилиновых красителей в "Керосинке". Я поставил на газовую плиту бак-выварку и начался химический процесс.
Но не дождавшись результата друг меня предал. Захожу к нему и вижу в ванной комнате висят мокрые джинсы с подвешенными книзу штанин двумя пудовыми гирями. Мать пожалела и достала ему какие-то польские, но малого роста. По вечерам таким макаром приходилось растягивать. Я плюнул на это дело и достал вельвет. Тоже неординарно ибо в джинсах ходили к тому времени жук и жаба, а вельвет богато и заманчиво блестел и меня стали приглашать.
А джинсы появились само-собою после армии. Папаша был в турпоездке в Будапеште и приобрел настоящий "Levi@s". Только вот беда, мерил он их по своему солидному животу. Джинсы спадали с тонких ножек. Он в ярости колотил ими по дивану. Увидев меня обрадовался и подарил. Ушить их для меня было плевым делом. В армии я от нехер делать тренировался на ушивании подменок из х/б. Притом, что наружный шов у этой марки был простой. Ну и утренние ежедневные пробежки по 3км не давали появится животу. Через пару дней я опять зашел к нему в гости похвастаться результатом. Папаша ничего не сказал, только налил себе стакан водки и выпил махом:
-Вот же пройдоха-еврей, а ведь я не догадался сходить к портнихе!- послышалось его раздраженное бормотание.
Те джинсы были счастливые и не раз приходилось их снимать в теплых компаниях.

926

Он свернул шею конвоиру и прошел пешком больше тысячи километров по немецким тылам: как советский генерал дважды сбегал из плена и вернулся на фронт

Двадцать второе июня 1941 года генерал-майор Александр Бондовский встретил в своем кабинете. На часах было четыре утра, когда за окном начали рваться первые бомбы. Только что закончилось совещание по снабжению, все разошлись спать, и тут началось такое, что сон отменился сразу на несколько лет вперед. Его 85-я стрелковая дивизия стояла под Гродно, в двух шагах от границы. Бондовский успел вывести людей из лагеря до того, как немецкая авиация накрыла пустые палатки. Но это было только начало. Впереди его ждали два плена, два дерзких побега и больше тысячи километров пешком по вражеской земле.

В тот же день к нему привели сбитого немецкого летчика. Зенитчики сбили его после того, как наш истребитель протаранил вражеский самолет. Пленный вел себя нагло, не отвечал на вопросы, а сам спрашивал, скоро ли падет Минск. При обыске под его форменным кителем нашли гражданскую одежду. Оказалось, что если бы его подбили, он планировал затеряться среди местных жителей и продолжать разведку. Но куда больше генерала поразила история советского пилота, который пошел на таран. Бондовский разыскал его в медсанбате. Тот рассказал, что в полку дежурили всего два летчика — остальные уехали в театр в Минск. Эти двое взлетели без приказа. Старший политрук сбил два или три бомбардировщика, но его самолет подожгли. Раненый, он сел, пересел в другую машину и снова взлетел. Сбил еще один самолет, его опять подбили, он опять сел, пересел в третий истребитель и дрался, пока не кончились патроны. Тогда он ударил врага винтом. Выжил. Врачи насчитали у него больше десяти ранений.

Двадцать четвертого июня пришел приказ наступать на Гродно. Генерал понимал, что сил нет, но приказ есть приказ. Дивизия двинулась двумя колоннами. И тут начался ад. Девять с половиной часов подряд немецкие самолеты сменяли друг друга. Одна девятка бомбит, уходит, на ее место заходит вторая и штурмует с бреющего полета. И так без остановки с утра до темноты. Колонны были прижаты к земле, потери в орудиях, машинах и лошадях были чудовищными. Наутро бойцы тащили пушки на себе — лошадей перебили. Еда кончилась, патроны собирали у убитых. Несмотря на это, один из полков все-таки захватил старое стрельбище и редуты Гродненской крепости. Но потом пришел приказ отходить. Дивизия попала в котел.

Из окружения прорывались двумя группами. Одной повезло — она вышла к своим через три недели. Второй командовал сам Бондовский. Двадцать первого июля его группу накрыли у деревни Миляевка. Генерал назвался рядовым, чтобы остаться с бойцами. Их погнали в колонне на запад. На четвертый или пятый день, когда колонна проходила мимо деревни Дубенка, Бондовский переглянулся с товарищами, и они бросились на конвоиров. Убили троих и убежали в лес.

До своих он добирался полтора месяца. Питался тем, что давали крестьяне. Шестнадцатого сентября 1941 года вышел к линии фронта. Свобода продлилась чуть больше месяца. Двадцать первого октября при попытке переправиться через реку Десну он снова попал в плен. На этот раз судьба дала ему ровно сутки. Пленных загнали на ночлег в сарай. Генерал дождался момента, напал на охранника и свернул ему шею голыми руками. Вырвался один.

Дальше были два месяца одиночного пути через Новгород-Северский, Глухов, Рыльск и Курск. Зима наступала на пятки. Двадцать четвертого декабря у деревни Крюково он пересек линию фронта и вышел к своим бойцам. Если сложить весь пройденный путь от белорусской Дубенки до курского Крюкова, получится больше тысячи километров. Пять месяцев скитаний. Два плена. Два побега. Он единственный советский генерал, который смог провернуть такое.

Дома его встретили не с распростертыми объятиями. Четыре месяца контрразведчики проверяли, чем он занимался в плену и почему так долго блуждал по тылам. Обвинений не предъявили, но на фронт не пустили — отправили преподавать на курсы. Бондовский писал рапорт за рапортом, просился обратно в строй. Только в конце 1943 года его назначили заместителем командира корпуса, а потом дали дивизию. Воевал он успешно, но недолго. Двадцать третьего февраля 1944 года при форсировании Днепра попал под артиллерийский обстрел. Врачи ампутировали ему правую ногу. После госпиталя он снова преподавал, потом заведовал военной кафедрой в Полтаве. Уволился в запас в 1947 году. Умер в 1970 году в Иванове. На его кителе три ордена Красной Звезды, два ордена Красного Знамени, орден Ленина и именное оружие. В Гродно есть улица его имени и памятник бойцам его дивизии, которые стояли насмерть в июне 1941 года.

<< ← 141516171819

Партнеры

Реклама