Анекдоты про турнепс |
3
«Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству» (И.Ильф и Е.Петров «Золотой телёнок»)
Посёлок Горный Щит расположен в 7 километрах от Екатеринбурга, до 2000-х был не маленьким населённым пунктом, 6-7 тысяч жителей с зависимыми поселениями, всегда был самодостаточен, производства хватало на занятость минимум половины населения. Правда, в 90-е народ сильно потянулся на заработки в Екб, но вскоре рабочих мест наоткрывалось достаточно: мастерские разного рода на площадях бывшего совхоза и других предприятий. К тому времени и сам Горный Щит вошёл в черту города (агломерация). А с нулевых стал активно застраиваться коттеджами (ещё не посёлками).
Внутреннего дорожного хозяйства хватало, движение неинтенсивное, ГАИ приезжали только по выходным ловить мотоциклистов. Самой оживлённой оказалась улица Будённого, что и не удивительно, так как являлась по сути Полевским трактом, проходящим по посёлку. Вообще, до нулевых в ДТП мелькали только пара-тройка этих мотоциклистов, въезжавших в столбы (некоторые, оказывается, так пытались тормозить), однажды машина с пьяными молодыми, слетевшими с насыпи плотины, и регулярные съезды в канавы бухих после смены трактористов (то, вообще, не проблема, дома проспится, утром сам спокойно выезжает).
С нулевыми пришла очередь коттеджных посёлков, растущих на бывших совхозных полях как грибы после дождя – сам купил себе участок на поле в окрестностях, где в школьные годы убирал картошку и турнепс. И вот тут с дорогами началась беда: поток автомобилей вырос даже не в разы и не в десятки раз, стабильно укоренилась пробка в пятницу со стороны города, в воскресенье обратно. На улице Будённого поставили светофор на пересечении с улицей Ленина (центральная же), ибо выехать стало проблемой, а счёт сбитым пешеходам перевалил за десяток, несколько лежачих полицейских для других пешеходников и камеру контроля скорости. После этого улица стала наглухо, пробка выстраивалась за несколько километров до посёлка, ещё и альтернативную дорогу через рядом лежащий посёлок перекрыли ремонтом моста (второй год возятся, обещают ещё столько же, хотя там метров 50 плотины и спуск воды метров 10 – ощущение что ремонтом занимается пара узбеков со штыковой и совковой лопатами). Поток машин через некоторое время стояния превращается в водный и устремляется в любую щелочку, и вот уже по улочке, до этого объезженной местными тракторами и камазами, устремляются крузаки с рэйндж роверами в перемешку с солярисами и рио. С наступлением сумерек становится страшно: поток прёт на тебя, невзирая на правила движения и ограничения скорости, диктуемые здравым смыслом (самого несколько раз не пропускали, когда по встречке организовывалось препятствие: кто-то сломался в узком месте или какой-нибудь селянин остановился на тракторе с прицепом, перегородив полполосы – а ему просто стать там негде, полоса там понятие условное, правильнее сказать сторона, да и не предназначена та дорога для сквозного проезда, всю жизнь не мешалось, а тут здрасьте), пыль поднимается такая, что видно только включенные фары, выходить на дорогу невозможно – выручают только водоотводные канавы вдоль дороги как естественные ограничители потока, иначе поехали бы по дворам, достаточно одного умника-вожака.
И с недавних пор статистика ДТП регулярно стала пополняться никогда до этого не свойственными данной местности столкновениями с попутным транспортом вследствие не соблюдения бокового интервала и подрезаний – машины на дороге, предназначенной для разъезда пары тракторов, выстраиваются в три ряда, занимая и встречку, некоторые на пикапах и джипах пытаются четвёртым рядом объехать затор по канаве, машины движутся бампер в бампер, стараясь не пропустить соседа с обочин (обоих!), двигатели ревут – ничего удивительного. Местные сами понимаете почему матерятся, ещё и потому, что их неведомые объездные тропы полями и лесами стали перекапывать ГАИ совместно с дорожниками, смысл чего не совсем понятен, так как солярисы с рейндж роверами туда не суются.
Вот так в спокойном месте с развитием автомобилизации появился реальный аттракцион по воспроизведению ситуации последствий стихийного бедствия, военного нападения или бог весть чего ещё. Думаю, описал таким образом любой посёлок с красивыми пейзажами, с «до города 5 минут» и с одной заторной трассой, проходящей через него.
|
8
Я ПОМНЮ ВОЙНУ
Прежде всего помню бомбежки. В сорок втором, когда немцы рвались с юга на Рязань, мне было пять лет. Но Рязань не сдалась, и Москва устояла!
Помню вечер. В окне красный закат. Красные полоски по небу – от наших зениток. Немцы летят бомбить Рязань. И мы, каким-то образом, сразу различаем звук немецких самолетов. У них был гул особенный, прерывистый. Наши летели так: «Ууууууу!», а фашистские: «Уу! Уу! Уу! Уу!»…
Мы понимали, что иначе звучит тип немецких моторов. Страшновато от них было – жутко! Но мы четко замечали и их, немецкий страх. Наших зениток они побаивались и, бывало, разворачивались назад, сбросив свои бомбы где-то в поля, а не на город. Мы, мальчишки, тогда ликовали!
А еще помнится мне, бывало, вот-вот начнут бомбить, мама тащит меня в подвал, в бомбоубежище, а я – рвусь к окну: «Мама, обожди, дай мне в окошечко посмотреть!»…
Игрушки, помню, у меня в детстве были особые. Мне приспособили под них специально деревянный ящик. Но я вместо каких-то обычных игрушек собирал в него осколки снарядов…
У меня таких осколков было много, всех размеров и форм. Целое богатство по меркам моего детства! Если такой осколочек в человека попадал, его пробивало насквозь. Утром эти осколки, остывшие, валялись в Москве повсюду, прямо на дорогах.
И вот насобираешь их и у тебя сразу много диковинных игрушек! Я представлял себе, что это оловянные солдатики. Те, что поменьше, были солдатами, покрупнее – капитаны, самые большие – те уж ни дать ни взять – генералы.
К сожалению, семья пережила много переездов и мой ящик с этими «игрушками» военного детства не сохранился.
Меню тех лет тоже накрепко запомнилось мне, оно не менее замечательное было, чем «игрушки». В меню – клейстер, которым сейчас оклеивают окна в морозы. В клейстер добавляли сахарин, с каким-то свинцовым привкусом, чтоб в итоге получалось что-то более-менее сладкое. И вот эту химию мы ели…
Ну, это в городе когда жили, конечно! А когда приехали в деревню, там нас спасал натурпродукт – турнепс. Самая что ни на есть настоящая еда была!
А еще с малобойного завода, где жали подсолнечное масло, нам перепадал жмых, наша военная вкуснятина. Жмых – это то, что остается после отжима масла. Мы даже научились подразделять этот жмых на два вида: один коричневый, рассыпчатый, а второй черный, более плотный.
Иногда, конечно, была особая еда, как в мирное время. Мама работала в госпитале, она врачом была, и ей на семью изредка выдавали по два куриных яичка.
Это был праздник, о котором можно было мечтать!
Самое желанное было, чтоб мама сварила яйцо так, чтобы белочек был уже твердый, а желточек еще жидкий. Это называлось – «в мешочек». Это был деликатес высшего класса, просто сказка наяву!
И у меня тогда появилось такое выражение:
«Если бы я был товарищем Сталиным, я бы каждое утро ел яйцо в мешочек!»
Мне, ребенку, это кушанье казалось настолько заоблачно недосягаемым, что только великий вождь, представлялось мне, мог позволить его себе ежедневно.
И только в порядке особого исключения! Ведь яйцо в мешочек – это же верх человеческих возможностей, не иначе!
Спорить со мной было бессмысленно, да никто и не спорил.
Время было такое. Люди были – другие.
(с) Николай Дроздов
|
|