Шутки про кучеренко - Свежие анекдоты

Результатов: 2

1

Шевалье, Кучеренко, Доценко

Жил я когда-то на квартире у Натальи Семёновны Кучеренко. В поселке Цурюпа. Это в Южной Сибири. Наш техникум не имел общежития и каждый учебный год начинался у нас с перетаскивания панцирных сеток и спинок кроватных на новые квартиры. За время каникул прежние хозяйки успевали передумать сдавать квартиру именно тебе, или уходили в мир иной. За первые два курса я сменил полдесятка квартир, а вот третий и четвертый курсы заканчивал уже у Натальи Семёновны. Мы с ней вместе спали. В гостиной. Она же и кухня. Из-за шаткой перегородки, нас разделяющей, иногда раздавался шлёп губной. Одна губа у неё была гипертрофирована! Я в то время ещё не храпел и спал крепко. Читал до поздна и слушал её шлёп. И её рассказы. Судьба у неё была нелёгкая:

До войны жила на Кавказе и носила фамилию Шевалье. Война постучалась и всех с иностранными фамилиями попросили переселиться в Южную Сибирь. Теперь Казахстан. Стала она жить на центральной усадьбе совхоза. Работала уборщицей. Конторы и клуба. Пострелёнка своего водила с собой. Он учудил. Чем-то острым кинул куда-то и попал в лицо члену политбюро. Член стоял за кулисами. В смысле его портрет. Завклуб обнаружил дырку в лице члена. И пожалел несчастную мать. Переселил с детьми на ферму. Подальше от политбюро. Там она и прозябала в землянке. Доярила. И дочь свою тоже дояркой сделала. С пятнадцати лет. Вместе доили одну группу коров. Записывали на Катю. И получила Катя орден ленина! И ладони больше моих в два раза. Лопаты, а не руки!

Сынок её, преступник политический, вырос и стал знатным трактористом. По фамилии Доценко. Мама ухитрилась дать непреследуемую фамилию. Богатырь вырос! «Беларусь» за колесо мог приподнять. Но по нездоровью в сорок лет переквалифицировался в часовщики. Руки – лопаты, мизинец как мой большой!
А Катя перебралась в Цурюпу на ПМК. Бетонщицей. Дом у Натальи Семёновны пятистенный, и во второй половине она и жила. С мужем. Муж печник и выпивоха. К тому же деревенский хулиган. Ездил по деревням окрестным и ладил печки. В Успенке у хозяйки жил и клал печи многим соседям. У одних унёс гуся. Получил порицание и запись в личное дело. Потом в Таволжанке у кого-то исчезли пять рублей из кошелька. Появилась вторая запись в «участке». А после того из Маралдов очередная хозяйка принесла в суд заявление о том что тов. Имярек взял у неё часики дамские для ремонта и не вернул взад. А на ремонт деньги взял! Итого 18 руб. 32 коп. Чек приложила.

И дали Лёхе три (3) года. Всё просто. Тем более что судья живёт в соседнем доме.

И стала Катя ездить к Лёхе-рецидивисту в Павлодар. На свидания. И привозила оттуда синяки от любимого. И потихоньку приводила она в дом сожителей. Один татарин, конечно же Рафаэль, был художником на ПМК. Писал плакаты. И мне нарисовал полтрет. Я был на нём похож. Даже мамуля меня узнала. По ямочке на подбородке.
Второй, Геннадий, был вор. Нет, ВОР! Об этом говорили наколки на запястьях и эбонитовые перстни на почти всех пальцах. Говорил он по-модному – пришепётывая и поплёвывая через фиксу. Отбывал «химию». Он был нам примером!

У Натальи Семёновны ведь был ещё сын – Петя. Мой ровесник. Рослый, чубатый губошлёп. Как сейчас вижу его с улыбкой до ушей подзуживающим мамашу. Во рту у него вечно мокрая «Примина». Он как раз племянника годовалого забавляет. Подвесил того за майку на гвоздь под потолок и лыбится. А бабка шипит и снять не может. Младенец орёт! Но для вида – весь в дядьку – работает на публику! Цирк!

Петьке семнадцать и он пробует татуироваться. И меня подзуживает! Хочется повзрослеть скорее. А как? И прибавляет себе год. Это просто! Я видел. Чуть хлорки берёшь на спичку и переправляешь цифру 53 на 52. И вот уже можно идти сдавать «на шофера». И два месяца восстанавливать ГАЗон из-под забора в гаражах. Теперь он ездит со свешенной за борт левой лапищей с вытатуированным встающим солнцем и надписью «Сибирь». Здорово! А на правой, от локтя до запястья - «не забуду мать родную»! Наталья Семёновна, когда увидела эту надпись, долго хлестала Петьку полотенцем…

Теперь Петьке девятнадцать. По паспорту. А мать в неведеньи! И не хочет чтобы Петька женился. А Петька хочет! И Валя согласна! Мы с Петькой ходили к Вале в гости и там я познакомился с Лидой. Петька остался у Вали музыку слушать. А мы с Лидой гуляли долго за полночь. И когда, наконец, она оставила меня одного, я зевнул. От души!! И не смог рот закрыть. Бегом домой! Звонков тогда не водилось. Стучу. Наталья Семёновна – хто там? Молчу. – Хто там? Наконец догадалась посмотреть через окошко – кто там мычит! – Ой, батюшки! Петя иди сюда, смотри!
И подвязывает мне челюсть полотенцем и слюни подтирает. А Петька зевнул и ушел к себе. Потом вернулся и каак даст снизу! И челюсть стала на место. Всем спать!

А Петька женился всё таки! Да! На Вале! Она к нам переехала. Счастье какое! Но вот набежала тучка. Пете очень нравилась пластинка еще со свадьбы. Мы под неё танцевали с Лидой.

…Август
За окнами осень.
О дождя потемнели
Кусты.
И я знаю,
Что я тебе нравлюсь…

И пластинка эта в нашем доме, и играет. Валя унесла её в свой дом. Родителям.
Молодой муж её мурлычет.
Валя предупреждает!
Петька гундит…
Валя собирает узелок и уходит! К маме с папой.

2

Половой вопрос

Непосредственным участником этой истории я не был, но услышал её от одного из главных персонажей. Шёл 1989 год. Советский Союз трещал по швам. Вместе с ним трещали и моральные устои. Но ещё оставались нетронутые тлетворным влиянием перестройки девушки. Именно такой и была молодая выпускница педагогического института Ирина Ивановна.

Воспитанная матерью филологом, потомственная учительница, она отворачивалась (при матери) когда по телевизору в фильмах показывали скромные советские поцелуи. А недавно вышедший фильм «Маленькая Вера» считала чёрной порнухой. Но конечно же не сдержалась и посмотрела.

7Б был бы неплохим классом. Если бы не Петя Кучеренко. Он был хулиганом и грозой параллели с 1 класса. И чем дальше, тем более отвязными становились его шутки. Тем меньше он считался с авторитетом старших. Ирина Ивановна стала первой, на ком он стал проверять степень своей безнаказанности. Но до сегодняшнего дня шутки его были глупыми и детскими.

Шёл последний урок — урок литературы. Ирина Ивановна пыталась донести до учеников всю трагедию жизни и смерти Мцыри. Его подвиг, его чувства. Но класс откровенно скучал. Петя скучал больше всех.

Никакого подвига в том, чтобы убежать из монастыря и тут же сдохнуть он не видел. Но слова «ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть» не давали покоя начинающим просыпаться гормонам.

Неожиданно для самого себя, Кучеренко встал и уже почти сформировавшимся баском на весь класс сказал.

— Ирина Ивановна, может быть прекратим заниматься фигней и обсудим половой вопрос?

— Половой вопрос? — переспросила учительница.

Она все еще была мыслями в горном монастыре и любовалась красотой природы. Когда смысл сказанного наконец дошёл до Ирины Ивановны, слёзы брызнули из её глаз и она всхлипывая выбежала из класса.

В учительской сидели учителя старого поколения. Среди них выделялась Людмила Викторовна — 50 лет, завуч, член партии, КМС по метанию ядра, 190 сантиметров роста и 120 кг веса. Ирина Ивановна вбежала в учительскую, упала на стул и громко разрыдалась. После кружки чая она рассказала, что произошло.

— Я разберусь! — рявкнула Людмила Викторовна и кажется одними мышцами ягодиц отбросила стул к стене.

Как и любой класс, оставшийся без учителя, 7Б шумел. Но никто не ушёл домой несмотря на то, что урок был последний. Распахнулась дверь и в класс вошла Людмила Викторовна. Сразу воцарилась такая тишина, что стало слышно, как на шкафу совокупляются мухи.

— Все свободны, Кучеренко остался!

Класс молниеносно, но при этом в абсолютной тишине очистился от детей.

— Кучеренко, я считаю, что ты достаточно взрослый, чтобы не только обсудить половой вопрос, но и приступить к практическим занятиям, — сказала завуч и закрыла дверь класса на ключ.

Вся жизнь пролетела перед глазами Пети. Его яички сжались до размера горошин. Не так он представлял свой первый секс. Холодный пот предательской струйкой стекал по спине и щекотал между булок.

— Я… Я не хочу. Не надо. Я больше не буду, — лепетал он.

— Сейчас ты у меня будешь жить половой жизнью! — гремел голос Людмилы Викторовны. И она неумолимо надвигалась на Кучеренко как айсберг на Титаник.

Когда хулиган уже вжался спиной в дальнюю стену и между ними оставалось каких-то пару метров, она остановилась и, указав рукой в угол, сказала:

— Вон там ведро и тряпка. Берешь их и драишь полы до зеркального блеска! Вот такая у тебя будет сегодня половая жизнь!

Петя Кучеренко шёл домой. Он курил, не прячась ни от кого и улыбался. Сегодня он не стал мужчиной, но был этому несказанно рад...

Партнеры

Реклама