Шутки про молча - Свежие анекдоты

Результатов: 1767

1

Чужой сын… (как всегда, почему-то кратко не получилось).

Живем мы в южном городе на Волге.
Долго ли коротко, но обзавелись квартирой в популярном районе, ну и как-то смогли построить в пригороде уютный домик.
Нашу городскую квартиру в то время плавно «оккупировала» взрослая старшая дочь, ну а мы с женой и сыном так же незаметно обосновались в доме. Шаг за шагом все достроили-обустроили, досадили-вырастили, и со стороны – «ну не хуже, чем у других».

Раньше здесь были дачи, в том числе и наша - потомственная «фазенда»/«огород»/«участок». Со временем в дачный массив провели газ, водопровод и на месте дачных участков образовался поселок, который постепенно (из-за близости к городу) приобрел вполне благородный статус.
Старожилов дач неуловимо заменили их потомки, ну или новые хозяева. Был период активных заездов, строек/перестроек, но теперь всё устаканилось: заборчики, зелень, асфальтированные дороги внутри поселка, тишь, благодать и умиротворение. Не сказать, что единое сообщество, но более или менее все знакомы, некоторые прям дружат-дружат.

История началась достаточно давно, когда сыну было годков 11 и у него появился приятель - Игорь. Так было смешно, когда сын первый раз привел его к нам знакомиться – они были одной комплекции, одного роста, с одинаковыми прическами (только цвет волос разный) и одеты по тогдашней местной молодежной моде. Конечно же не близнецы, но у меня вырвалось – «О! Чук и Гек!».
Сын представил – Игорь, живет на нашей улице в первом доме справа. Я внимательнее к мальчишке присмотрелся, так как этот особняк, на объединённом из двух участке, был самым богатым и колоритным в близлежащей округе, со всеми ништяками того времени: красивый каменный забор, стоянка с навесом, высокие туи, диковинные для наших мест клёны и т.п. Да и построился этот дом как-то мгновенно, пыль, шум, суета и он был готов… и деревья уже высокие. У дома обосновались 2 новенькие ауди, при них лысеющий мужчина средних лет, весьма габаритный, но какой-то мешковатый и напыщенный. При нем пару раз видел милую стройную женщину.
Так, с мужчинкой кивали друг другу, когда я мимо проезжал, вот и всё.

Игорь оказался славный парнишка, и если мой сын по характеру и поведению был похож на бойкого безалаберного теленка, то в этом была какая-то приветливая сдержанность, внимательность в глазах и удивительное для его возраста умение не косячить, не тупить и не показывать растерянность или нетерпеливость.
В своем возрасте и на опыте я уже не сильно верил в мушкетёрскую дружбу, но эти двое меня умиляли и радовали своей компанией, а-ля «не разлей вода», к тому же спокойнее, когда рядом с моим ребенком адекватный и уже привычный нам парень.
Было заметно, что Игорь формирующийся продуман, чуть более внимателен и рассудителен, хотя так-то не меньший раздолбай, чем мой сайгак.
С годами приятельство или может дружба у них не растворилась, при том, что учились в разных школах, ходили тогда в разные секции, но после всех секций, на выходных и каникулах практически всегда вместе. Было с ними много приключений и грустных и оптимистичных, но как раз о присутствии Игоря в нашей жизни в этот период мой рассказ.

С родителями Игоря я виделся как прежде – мимоходом. Несколько раз случайно встретился с мамой Игоря – «здрасьььте-здрастььь», высокая, красивая, ухоженная женщина. С отцом – пару раз пожали руки при встрече, даже не общались. И это за годы… Я так понял отец Игоря дома редко появлялся – каким-то начальничком на нашем Газпроме подрабатывал, да и мама Игоря в городе парой салонов красоты управляла и наслаждалась полетом. Игорь единственный ребенок, он вроде и не брошенный, но, скажем так, ему предоставлена издалека контролируемая свобода с неиссякаемой финансовой поддержкой.

Так вот, собираюсь я как-то на рыбалку, по весне на Нижней Волге это святое дело. Пацанам лет 12 было… Сыну предложил – он отмахнулся, мол дела важные. Бл! Что может быть важнее рыбалки весной? Мне даже как-то досадно стало, что такой классный повод с сыном время провести упущен, ведь раньше всегда таскал его с собой.
Но смотрю минут через 10 с Игорем пришёл, подходят и Игорь спрашивает: «Говорят Вы на рыбалку собираетесь? Нас возьмёте?» Я: «Так у вас типа дела?!» - «Какие дела! Все на рыбалке давно, а у меня отец вечно занят, а я никогда удочку в руках не держал!».
О как! Семья на Волге живет, а ребенок удочек не видел! Я: «А родители? Я как-то без их благословения…» Он набрал маму, кратко пояснил про рыбалку и свой шанс, мне трубку дал, я промычал-подтвердил… А мой-то, мой! тут же проникся, как опытный начал Игорю что-то объяснять, типа учить, советы давать по подготовке к рыбалке - ведь он-то «бывалый рыбак».
Рано утром, почти на заре, пацаны, как новобранцы, с удочками стоят. Своего сына мне надо было бы уговаривать, будить, а с Игорем он прям как само собой…
На берегу мы начали новоиспеченного «бракушника» (браконьера) учить червей насаживать, спиннинг закидывать, крючки/грузила вязать и т.д. Игорь во все внимательно вникает, пытается освоить сам и что прикольно, не сдается при неудаче, при виде червей не блюет, а уж когда воблу первую вытащил – ребенок он и есть ребенок – радости, воплей и, конечно же, первое боязливое снимание рыбы с крючка.
Наловили рыбы разной, ушичку легкую сварганили на берегу, я им с вдохновением что-то рассказываю, в стиле «А вот еще был случай….!». Порыбачили прям славно, вернулись, как после победы! Парни хоть и устали, но гордые такие, солидные мужчины с добычей, а я в нирване, что классно порыбачили, да еще и с сыном.
А потом как-то стали учащаться мероприятия с участием Лёлика и Болика. Я какие-то скамейки в беседку решил сделать – Игорь и, соответственно, мой сын, тут как тут, мол покажите-научите. А я и рад… Показываю, учу, разговариваю с ребятами, рассказываю всякие случаи из жизни. Потом на нашем участке шашлыки совместно делаем…. Красота! И парни и мы с женой в восторге!
И это стало какой-то традицией. Я к соседу с бензопилой старое дерево пилить – «Электроники» тоже в теме, мол дайте нам попробовать! С подстраховкой всё спилили-напилили, довольные до не хочу…
Засаливаем или коптим рыбу - тоже вместе, Игорь во все вникает, ну и мой сын рядом, уже у нас совместные мужские разговоры и планы.
В Енотаевку за грибами, на Каспийское море на катере, на лотосы, пострелять из пневматики на карьере, на рыбалки разные, рыбу солить-жарить-коптить, беседку перекрыть, розетки поставить, трубопровод починить, саженцы и рассаду сажать, …. всего и не вспомнить за эти годы.
Жена периодически вклинивалась в эту мужскую идиллию с походами в наш прекрасный Драматический театр, какие-то выставки и концерты, галереи и прочую светскую лабуду. И здесь тоже поиграть в джентльменов, а потом сходить в кафе или ресторан было феерично!
Игорю все интересно и, соответственно, мой сын всегда рядом, опять же пусть при Игоре, но главное – рядом со мной, беседуем, рассуждаем, крутимся в общих интересах!

Как, наверное, все отцы, я хотел дать своему сыну то, что мне казалось важным в его дальнейшей взрослой жизни. После военного училища, службы офицером в ВДВ, а потом в милиции-полиции, умение драться, ну или просто постоять за себя, было в моем мироощущении одним из главных критериев мужественности.
Учились парни тогда в разных школах, ходили в разные секции, но, когда я стал убеждать сына пойти на рукопашный бой в секцию к моему бывшему сослуживцу – Игорь сидел рядом и молча слушал аргументы. Сын чего-то достиг в молодежном гандболе и не хотел ничего менять. Я как-то уже стал сдаваться от тщетности убеждений, хотел отложить на потом, как Игорь выдал сыну – «Ты чего?! Давай! Вместе!». Мне: «Что надо и когда начинаем?!»
Опять очередное мое стремление сделать сына готовым к суровой мужской жизни получилось реализовать через Игоря!
С тех пор они еще и спортом вместе занялись.
Тренер был просто легенда и уникум! За глаза – «Митрич»! Ушел на пенсию подполковником по ранению. Ветеран всего что можно, СОБРовских приключений, всех войн и конфликтов того времени, да и вид имел колоритного мудрого урки с каким-то своим кодексом самурая! Циничный житейский философ, военизированный психолог! Гонял своих пацанов, как для последней эпохальной битвы. Его обучение рукопашному бою было конечно спортом, но скорее с уклоном практического уличного или боевого выживания. Это мне и нужно было.
Мои парни как-то сразу повзрослели, возмужали что ли, успокоились в поведении, появилась собранность и осознанная реакция, поменялась мимика и манера общения, лица заострились, глаза стали внимательными, синяки, спарринги, соревнования, досада от поражений, обсуждения соперников, сдержанная радость от побед… От их разговоров я аж молодел рядом, даже пытался что-то советовать… и ведь слушали! Кайф!
Уже было видно, что для них кончилось время телят и щенков! Наблюдать за их взрослением классно! Я был самым счастливым отцом, и проникся пониманием, что всего этого могло и не быть, не появись в нашей жизни Игорь.
Меня не волновало, что мой сын в этой двойке немного ведомый, главное, что пусть через Игоря, я реализовывал свою миссию отца и вечно буду благодарен этому мальчишке.
Периодически заезжал к их тренеру поболтать, ну и конечно про своих узнать. Как же обалденно слышать мнение уважаемого ветерана, что мои парни становятся бойцами, не ноют, работают, бьются на соревнованиях, дисциплина есть, воля и желание не иссякают, одним словом, аж распирало от удовлетворения!
Наверное, им было лет по 16 и как-то на выходных они на велосипедах сами поехали на рыбалку на ближнюю речку, это уже было нормой. Приезжают какие-то на взводе, пыльные помятые, но как-то по злому веселые. Пригляделся, где-то ссадины, у сына губа разбита, но при мне всё без суеты, хотя вижу, что только спроси… Я и спросил: «Ну?!»
Оказывается каких-то 4 клоуна решили у них велики отжать с удочками, типа местная «бригада». Я: «И?!» Отвечают: «А, фигня… загасили всех!» - «Хоть не покалечили?» - «Нет, так – в пределах нормы, хотя может и жестко. Они еще и ножиками махали….».
Я реально моментально впал в отцовское палево, аж ноги задрожали. Игорь после паузы выдал: «Спасибо за то, что вовремя направили нас на рукопашку… Может быть это будет единственная драка в жизни, но мы не струсили, не прогнулись, мы их сделали!». «Да пап, ты был прав, что все тренировки могут пригодиться один раз в жизни, но этот раз может стоить многого! Спасибо и тебе и Митричу!».
О как! Почти дословно!
Руку пожали!!!
Это было сильно для моей сдержанности! Я там что-то прохрипел, мол – «Молодцы! Делайте выводы…» и ушел, чтобы не показать своих эмоций.
С этого события парни сделали новый виток своего взросления, не было хвастовства, даже Митричу не рассказали. Вообще про эту драку мы с сыном вспомнили через много лет, но пришло понимание, что сын прошел жизненное, дворовое боевое крещение, и готов к подобным событиям. Не дрогнет. Жизнь в дальнейшем это подтвердила…
Почти завершаю.
И вот, в один прекрасный выходной звонок в ворота, смотрю на экране домофона отец Игоря! О как! Я немного напрягся, это что за … такая? За несколько лет ни разу толком не общались, а тут на тебе – сам! Ну открыл, встретил на пороге «Добрый день! Что? Какими судьбами?» Он: «Есть где поговорить?».
Пошли в беседку.
Интеллигентный, обстоятельный, даже немного величественно солидный мужчина. Ухоженный, одет в дорогой спортивный костюм, но видно, что от спорта и нагрузок далек! Говорил грамотно, слова не подбирал, слов-паразитов нет, паузы выверены, жесты сдержаны, мимика минимальна, но не маска. Конечно, чувствовалось какое-то раздражение, или волнение, но видно, что опытный переговорщик – не перегнул, не давил, не требовал, а пытался убедительно аргументировать. Было что-то похожее на просьбу о помощи и содействии. Скорее всего он отвык кого-то о чем-то просить, иногда соскальзывал в непререкаемые и даже приказные интонации. Я слушал, вникал молча, иногда кивал…
Суть получасового монолога с элементами исповеди была в том, что пришло время решать, куда устраивать Игоря после школы и они с женой выбрали для него зарубежный колледж. Но в семейном разговоре ВДРУГ выяснилось, что Игорь имеет собственное мнение, свои планы (мы как раз в последнее время об этом часто рассуждали с сыном и Игорем), на приказания отца и попытку истерики мамы Игорь реагирует спокойно, как будто готовился к этому разговору. Игорь уверенно выдал, что ЕГЭ сдаст достойно и они, с моим сыном, настроены на Московский университет по направлению IT.
Для них с женой это был ШОК, открывание шор и срыв всех грандиозных планов!
И естественный вывод, что это результат нашего с сыном своеобразного (тлетворного?) влияния на Игоря.
Они, вроде как, понимают, что последние годы Игорь в основном общался с нами, и ценят, что в этом окружении он повзрослел, что многому научился, по учебе был стабилен и на высоком уровне, что был под моим и тренера достойным присмотром.
А они с женой в рабочей суете и водовороте своей занятости неожиданно обнаружили, что с Игорем общались только в отпусках, да и то, когда время доходило. И….!
И они ждут от меня помощи, чтобы убедить Игоря поступать в нужный им колледж, так как его ждет хорошая карьера по протекции отца.
Я не был готов к такому развитию событий, хотя, наверное, должен был предвидеть.
Игорю была уготована более высокая ступенька для старта в жизни, я это понимал и поддерживал от всей души. Но почему именно я должен убедить верящего мне пацана в ИХ понимании жизненных ценностей и мироустроенности? И что, и как сказать ему, чтобы это не выглядело, как приземление в суровую действительность?
Опять же, по личному опыту знал, как в молодости тяжело расставаться с друзьями, и предстоял еще разговор с сыном, мол ты должен идти своим взрослым путем, время все расставит как надо…
Делать нечего – пообещал.
Так-то я сам батяня, и ЗНАЮ (сарказм), как моему сыну будет лучше, так и отец Игоря желал ему очевидного добра – получить крутое образование и шанс на успешный успех. А как он этим шансом воспользуется это уже его решение.
Разговор с Игорем неожиданно был недолгим. Мне не приходилось играть какую-то роль, я искренне верил в то, что говорил Игорю, был честен и откровенен, передо мной был образ моего сына. Он слушал внимательно, молча, напряженно, с каким-то удивлением, не возражал, не перебивал, но видно, что именно от меня он такого разговора не ожидал. От волнения Игорь встал и слушал стоя за креслом, я тоже встал.
Говорю что-то и вижу у почти взрослого парня губы задрожали, глаза красные, сдерживается, но видно, что на грани…
Я подошел, обнял, похлопал слегка по спине, мол – всё-всё-всё, всё будет хорошо! Вроде отлегло.
Он немного отстранился, смотрит и достаточно спокойно говорит: «Я всё понимаю. Вы правы! Как всегда правы! А как же Илья!» Я: «У него всё будет хорошо! У вас еще вся жизнь впереди! Иди с родителями поговори». Опять обнял его, похлопал и он ушел.
Вечером пришел его отец, радостный. Весь такой благодарный, принес какую-то бутылку виски, пожал руку, постояли, говорить вроде и не о чем, бедный родитель… Бутылку я взял, чтобы долго не отнекиваться, да и, наверное, он подарил от души.
Потом…из-за логистики мы вернулись в город, начались репетиторы, продолжились тренировки, вечное их какое-то хакерство, и наше общение с Игорем практически прекратилось. Даже когда он заходил попрощаться перед заграницей – короткое «Ну, удачи! Мы всегда рядом!», обнялись – 2 минуты прощания после стольких лет.
Детки сдали ЕГЭ, Игорь уехал в Израиль. Сын поступил в Москву, как и хотел, закончил, живет и работает в Москве. Игорь сейчас в Канаде, уже женился, вроде у него все очень достойно! Они на связи постоянно, сын с подругой ездили к Игорю, когда еще было можно.
Ну а мы только поздравляемся по праздникам, через сына. От него и знаю, что да как.
Отец Игоря неожиданно умер через год после того, как Игорь уехал, но похороны были где-то в Подмосковье. Дом быстро продался и мама Игоря уехала в Москву, вернулась на родину.
К чему это я всё…
Едем как-то с сыном по Москве (бываем у него в гостях), зашел разговор про Игоря, то да сё, а сын и говорит: «Когда были у Игоря, он сказал, что ты для него, как второй отец, и неизвестно, как бы у него всё сложилось, если бы он не встретил нас. И то, что сейчас он имеет, тоже во много благодаря тебе». И дальше сын продолжает: «Да и я, если бы не Игорь, мог не понять, какой ты у меня классный».
А я еду и думаю: «Да, сынок! Если бы не Игорь, твоя и моя жизнь могла быть совсем другой, и я мог не стать таким счастливым отцом, как сейчас!»

2

Некоторое количество лет назад судьба занесла меня с делегацией иностранных гостей на родину выдающегося русского писателя, Соломона Марковича Шлема. После скучных деловых процедур гости наскоро не впечатлились рестораном «Петровский причал» и на следующее утро были готовы к продолжению культурной программы.

Поглазев на Воскресенский войсковой собор, с удивлением послушав рассказ экскурсовода о загадочной русской реке Дон, что могла весной разливаться аж до вторых этажей станичников, мы по протоколу должны были отправиться играть в гольф. Вот только, не снижая скорости, промчались мимо клуба дальше.

- Владимир Леонидович, да мы никак увеселительное место проехали, - сказал я директору принимавшего нас завода.
- Гольф - бусурманская игра, - ответил директор и отпил из фляжки добрый глоток виски времен развала Союза. - А вы на русской земле, на ростовской. На казачьей. К лошадям поедем!

К счастью, до лошадей было недалеко. Правда их было девять, нас - восемнадцать. Решили разделиться на две группы, и пока одни отправились в неспешную прогулку вдоль речки, другие оккупировали местную харчевню. До этого дня я на лошади сидел всего один раз, когда в пятилетнем возрасте меня провели верхом по городскому парку, и эта неопытность страшно не нравилось моему коню. В конце концов, устав бороться со скотиной, на обратной дороге я отпустил поводья, и вместе с одной кобылой мы оторвались от основного пелотона.

В этот момент в небе буревестником парил дельталет, в котором сидел один недалекий папаша с ребенком. Увидев внизу мирно бредущую пару лошадей, он спикировал вниз и пронесся на бреющем полете мимо, чтобы дитя могло их рассмотреть. Но дитя не рассмотрело, и двухтактный «мессершмидт», заложив вираж, пошел на второй заход. Самым эффектным получился третий: лошади, наконец, понесли.

Наверно, генетическая память существует. Или ноосфера Вернадского. Или все вместе. После первых метров галопа я неожиданно для себя встал в стременах, согнув колени и прижавшись к холке. Впереди мчалась кобыла, скинувшая седока. Свистел ветер в ушах. Мой конь скорее с удовольствием, чем со страхом несся по полю, не обращая внимания на регулярные призывы: "Стой, блядь!"

Через какое-то время, почувствовав, что конь начинает замедляться и стал слушаться повода, я направил его в сторону кобылы, которая уже почти остановилась и теперь думала, чем ей заняться дальше. Не знаю, каким образом, но мне удалось ее поймать и привязать поводья к своему седлу.

Обратно шли шагом и молча. Лошади виновато пряли ушами. Я пытался свистеть главную тему из «На несколько долларов больше». Получалось не очень. Периодически все трое вздыхали. Минут через 20 мы подъехали к ферме, на которой, кроме старого конюха, не было ни души. Наш эффектный выезд не остался не замеченным. Когда остальная группа вернулась, директор и все инструкторы мгновенно растворились в воздухе. После тщетных попыток их найти вся делегация расселась по минивэнам и ждала только меня.

- Казак! - с уважением произнес конюх, приняв у меня поводья.

И порывшись в карманах, достал и протянул мне бутылку. Сделав глоток, я ощутил знакомый с юности вкус яблочного самогона.

На обратном пути в Ростов мы с директором, по очереди прикладываясь к его фляжке, фальшиво тянули «Уста-а-алость забыта, колы-ы-шется чад!», чем весьма веселили иностранцев.

3

История охуевшего.... тьфу ты! Уехавшего.)

Прочитал про ужасы которые поджидают тех кто решил поехать в Америку жить и вздрогнул.
Тут тебе и полицейский беспредел, срач в метро, толпы бандитов и наркоманов на улице и негры с латиносами все заполонили, сотовая связь дорогая прям как у нас в девяностых и главное жесточайшая цензура!
Так что ему, нормальному вайт пиплу, выросшему на книгах Толстого, Достоевского, Марининой и Донцовой смотреть на все это тошно, и он как честный человек чтобы уберечь дорогих соотечественников от непоправимого шага должен без прикрас показать всю глубину загнивания ненавистного Пиндостана.

Осилил я давеча сею историю с третьей попытки, почитал комменты, перекрестился что живу у себя на Родине, но не удержался и решил вставить свои пять копеек.
Изменил только имя, потому что история его релокации многим известна.

Жил в нашем городе миллениал, смазливый голубоглазый блондинчик по имени Вадик, который оформлял страховки КАСКО и ОСАГО на машины в том числе и мои. Жил не тужил, вел активную жизнь в соцсетях, ходил шатать кровавый режим в поддержку Навального, слушал Дудя и смотрел в интернете телеканал Дождь.
Всех кто не был либералам и не разделял его взгляды он презирал и считал быдлом, а так же искренне жаждал для страны перемен и свободы.
Я слышал про то как он сильно возмущался варварству полиции Мордора когда им не дали провести марш несогласных в поддержку Навального, а вместо этого просто окружили на площади у публички не выпуская на центральную улицу и им пришлось пол дня горланить в пустоту. К стати никого там и не побили, а лишь задержали несколько провокаторов которым вкатили административку и потом отпустили по домам.

Время шло, Вадику за глаза дали погоняло Вдудь, потому что для него он был эталоном а его интервью любимой темой для обсуждения на перерывах и в компаниях. Он часто с грустью вздыхал, потому что ему уже за двадцать, а он не видел просвета в будущем Мордора и это его угнетало.
Многие спрашивали его, если ему тут плохо то почему он не уедет в европу или в штаты, там же столько возможностей и демократия со свободой слова?
Вадик уклончиво отвечал что все возможно.
Как то в октябре 22 года я решил продлить КАСКО на свое авто.
Позвонил Вадику, но ответа не было, телефон нес белиберду на иностранном, после чего я набрал Максима друга и коллегу с которым парились в бане и услышал тоже самое.
Прийдя в страховую я увидел два пустых стола, а на вопрос куда делись мои агенты уклончиво ответили что они внезапно решили уехать в Грузию запускать и развивать свой бизнес.
Ну помер Максим, да и хуй с ним, девушка с голубыми глазами оформила мне КАСКО на тех же условиях.

Он с воодушевлением начал выкладывать в соцсетях восторженные статьи о том как легко бизнесу в Грузии, что там везде русская речь и рядом живут сотни единомышленников. Прекрасная грузинская полиция мила и предупредительна, ночью по городу он ходит без опаски не переживая что кто то ограбит или отожмет айфон.
Все комменты по началу были очень милыми, но потом опять поперла политика.
Он запостил картинку с мемом где лари, евро и гривна хохочут держась за животы потому что доллар дал рублю пенделя и тот летит вверх пробивая отметку с цифрой двести.
И еще всякие различные мемы с обращением к тем кто одумался и решил сейчас приехать в Грузию - Бывшие соотечественники, ищите другую страну, места уже нет да и Джорджия Нерезиновая!

Прошел год, и посты опять стали милыми, только теперь там была тоска по Родине То он выложит фото у часов возле универа, то на прогулочном катере.
Потом он решил что ему скучно живется и перед Новым годом со своим знакомым поехал качать режим в Тбилиси.
В первый день запостил фотки где он с тремя флажками штатов еэса и России в обнимку с молодым грузином, потом он что то скандирует вскинув кулак вверх.
Его пост о том что свободный человек всегда стоит на своих ногах а рабы всегда стоят на коленях, и что Настоящая демократия это счастье, оказался на тот момент последним что я посмотрел, а затем тишина на целую неделю.

Следующее фото из больницы меня рассмешило, бланши под обеими глазами, сломанный нос, и очень гневный пост. Он писал что полицаи и омоновцы из злобного Мордора дети по сравнению со зверями спецназовцами и полицаями в Грузии.
Через неделю был еще один гневный пост без фоток о том что к сожалению Джорджия покидает светлую сторону и переходит на темную и это грустно.
Потом очень долго не было никаких постов, до марта 25 года, когда он запостил фото где он на своей новой Хонде с крутыми часами на фоне небоскребов в Батуми.
Ну я порадовался за него что парень встал с колен, да и забыл.

Как то на телефон позвонил Макс и затараторил - Соломон Маркович здравствуйте! Это Максим М.! Не собираетесь ли вы продлевать страховку, а то через две недели они заканчиваются?
- Макс, да я уже вроде у Светы страхуюсь, а вы что с Вадиком вернулись?
- Я вернулся а он теперь живет в Батуми, там все сложно, на осмотр приеду рассажу.
Мне просто стало интересно и я согласился.
ОСАГО я решил сделать а вот на КАСКО тратить лишние бабки не хотелось.
Когда заговорили за Вадика, я его подковырнул что Вадик вон встал с колен и раскрутился а ему неудачнику пришлось вернуться.
Он как то нервно засмеялся так что мне стало интересно, и я стал расспрашивать поо житье-бытье, но он молчал как партизан чем заинтриговал еще больше.
- Ладно Макс, я оформлю КАСКО, колись!

Далее от его лица....

Ну осенью 22 го года мы взяли кредит в Тинькове и решили делать ноги в Грузию где у Влада уже был однокурсник, который пообещал помочь с размещением и работой. Бизнес после Ковида приходил в себя, мы стали работать по удаленке а потом решили открыть свою фирму что и сделали довольно легко взяв в компаньоны местного грузина Гиви.
Бизнес прибыли не приносил, деньги улетали, настроение портилось.
Как то пришел Гиви и предложил поехать подзаработать в Тбилиси, выйти на площадь поддержать законно избранного президента Зурабишвили. Я отказался так как был простужен а Вадик рванул, тем более Гиви пообещал заплатить по сто лари (могу ошибаться).
Три дня от Влада не было вестей, потом он вернулся с побитой рожей больной и напуганный до усрачки, на расспросы не отвечал, молча лежал лицом к стене вставая только в туалет и пожрать.
И только через десять дней когда сошли синяки он в кафешке рассказал о пережитом ужасе.

- Мы приехали днем, зашли в штаб в кафешке где им выдали воду в пластике, как я понял с витаминами, флажки штатов и еэс, какую то накидку и какую то сумму в лари. Движуха, эйфория, все фоткаются и обнимаются, скандируют лозунги. К вечеру толпа стала расти, потом мы пошли по Руставели где натолкнулись на кордоны полиции.
- А дубинкой когда получил то?
- Да я тупанул, достал еще российский флажок и стал кричать что настоящая Россия с Вами!
- Ну и что дальше то?
- Я сначала стоял рядом с прессой, Гиви куда то исчез, а потом два спецназовца подбежали ко мне и с криками ебаный оккупант облили газом, отмудохали дубинками и ботинками затем закинули в автозак.
- На долго?
- Шесть часов в автозаке, потом два часа в полиции где выписали штраф двести лари и пообещали что если не заплачу или еще попадусь то отправят в тюрьму а потом депортируют.
- И что теперь?
- Ну надо срочно найти двести лари на штраф и на дорогу в Россию, а то если не заплачу арестуют прямо на границе.
- Попроси у Гиви он же обещал!
- Гиви на связь не выходит, телефон выключен на съемной квартире его нет.

Тут до Макса дошло что Гиви их не только бросил но и скорее всего на бабки кинул. Он позвонил знакомому уехавшему в одно время с ним, чтобы тот одолжил денег на возвращение в Россию, пообещав по приезду перевести его родителям.
Вадик же был гордый и решил добыть деньги сам.
Они шатались по украшенному новогоднему вечернему Батуми, заходя в магазинчики глазея по сторонам, потому что денег не было даже на пожрать, а очень хотелось.
И вот они зашли в какой то большой магазинчик торгующий кожаными куртками.
Макс просто глазел на ценники когда кто то дернул его за рукав, это был Вадик, который тихо прошептал- Уходим быстро!
Уйти далеко не получилось, хозяин по виду турок со своими двумя сыновьями задержали их прямо у входа, достав из под полы дорогую кожаную куртку за 800 баксов.
После чего их завели в подсобку где на мониторе показали запись как Вадик тырит куртку пряча ее под свою и затем выходит из магазина.
- Ты можешь идти, ты не воровал, а его мы оставим и отдадим полиции - сказал турок на русском с сильным акцентом ткнув слегка кулаком в грудь.
При слове полиция Вадик чуть не потерял сознание, его стало трясти.
- Не надо полиции, только не полиция! Не хочу в тюрьму! Я все сделаю!
- Не хочешь полиции? Все сделаешь чтобы не идти в тюрьму?
- Все что скажите!
- Хорошо, куртку мы тебе подарим и еще денег дадим. Пошли!
После чего взял его за руку и повел на второй этаж.

Макса поразило как папа и сыновья смотрели на Вадика, словно на красивую телку облизываясь как коты на сметану.)
Вернулся Вадик на квартиру только через три дня очень довольный и в новой куртке, хотя и шел слегка в раскорячку.
Молча и быстро собрал все свои вещи, сказал что хозяин магазина взял его на работу менеджером в магазин и попросил никому на Родине не рассказывать что с ними произошло.
Макс в свою очередь попросил его одолжить сотку баксов.
Он как то криво с натяжкой улыбнулся и сказал - Если хочешь сотку баксов то без проблем, пойдем со мной, тоже заработать сможешь.
Макс отказался, в отличии от Вадика он дорожил своей жопой и не состоял на учете в полиции, поэтому ему пришлось пожить впроголодь еще неделю пока не нашлись деньги. Так как переводы и карты не работали, то родные в нашем городе просто перевели необходимую сумму родителям его знакомого, а тот передал ему деньги в Батуми.

- Так ты же никому не рассказал?
- А вот хуй там, деньги то он зажал, так че я молчать буду? Одного не пойму он же вроде нормальным был раньше?
На этот вопрос у меня ответа не было.
Но мне кажется, что если кто то уехал, то новую свою Родину как и старую поливать грязью не нужно, ведь поговорка про то что нельзя плевать в колодец не зря придумана, ему там жить а возможно прийдется вернуться туда откуда уехал.

Всем, хорошего дня!

23.12.2025 г.

4

[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]

Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.

Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"

Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!

Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.

Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."

Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"

Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."

Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.

Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."

Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"

Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."

Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"

Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.

5

ДЕНИСКА-ПИПИСКА

Сроки давности вышли, могу рассказать.

Много лет назад я сильно пил; сейчас уже неинтересно, свои две цистерны я выпил.

Я мог бы рассказать много смешных (и не очень) и грустных, и чудовищных историй, случавшихся под оком и усмешкой зелёного летающего аллозавра, любящего перец Чили; ограничусь лишь этим примером, миниисторией в истории:
Несколько лет назад я проснулся утром в церкви в Обнинске.
Телефон выключен.
Не знаю до сих пор, как я туда поехал, зачем, как ехал, при каких обстоятельствах, как шёл к храму. Натурально, проснулся на лавочке внутри храма, рядом с иконой Марии, мамы Иешуа.
Почему не выгнали не знаю.

Итак, дохреннилион лет назад, возвращаюсь домой сильно откушамши, с однокурсником пили виски, потом Гиннесс, на понижение, намеренно.

Синий тащусь к подъезду. Встречают трое:
- Опять хач. Чёт хачей бля так много нахуй. Хули смотришь, чёрт?

Охуеваю. Удивляюсь. Рожи мне эти незнакомы.

Слово за слово, начинается драка. Вернее, избиение синего хача.

Я и трезвый то драку с тремя быдломурланами восприму без особого восторга, хотя учили драться в школе милиции, и хорошо учили - убить могу руками и рычагами тела, согласно уважаемому Архимеду, сжёгшему к пёселям наукой вражеский флот.
И пригодилось, увы, ранее, но сейчас мне не до о-сото-гари; униженно валяюсь на асфальте, лихорадочно ставя блоки и всё равно пропуская ногами в голову, с ножом в кармане, как и всегда, лихорадочно соображая, доставать мне его или нет - "Нахера тебе, Вова, ещё и из-за этих ублюдков сидеть", или, всё же, "Пусть лучше тринадцать судят, чем четверо несут" - такая карусель, вместе с "Гопники заебали", вертится у меня в больной голове (или, скорее, в ганглии).

На моё счастье (не знаю до сих пор, было ли это счастливое для меня совпадение или промысел плотника и первого учёного-физика, отлично знающего кинетику, джит-кун-до и сопромат) появляется ангел в лице Дениса и без лишних слов включается в суету ударами в черепа орков, лишая меня необходимости мучительного выбора, доставать ли нож.

Не буду хвастаться, я не помог Денису погасить ни одного мурлокотана. Валялся пьяный, тыкал в щиколотки и икры танцующих на мне гопников и вытирал кровь.

Дениска очень гордился тем, что ходит на бокс.
Что же. Пригодилось.

На следующее утро, и годами позже, Дениска-пиписка (так мы его иногда называли, за спиной и, редко, в лицо; он не обижался, или делал вид, что не обижается) ни словом, ни выражением лица, не упомянул мне об этой истории и ни разу не похвалился ею, и своей ролью в ней.

Как и ни разу не поставил её мне в укор (де, нельзя так чудовищно пить), как и ни разу не упрекнул ни в чём, ни разу.

Святой человек.

Один из троих мужчин, среди нескольких тысяч знакомых, которым свойственны скромность, доброта, сострадание и сопереживание, чувство такта, хитрость Каа, деликатность, предупредительность, щедрость, благородство, огромные душа и сердце.

Даже одной руки посчитать таких людей хватило.

P.S. Это не история, а посвящение. Прошу недобрых и неумных людей молча пройти мимо.

P.P.S. Моя рожа, к сожалению, ярко выраженной северокавказской внешности, я кавказец по матери; при том, что якобы москвич, и русский по менталитету, выросший на татарине Булгакове, евреях Довлатове и Веллере, американских евреях Саймаке и Шекли, советском еврее Ювачёве, и белой кости Ремарке, рожа у меня протокольная, как у сына армянина и чеченки, любящего куриные крылышки, гусиный паштет и свиную шейку.
Православный, крестился сам, посему хрюшек очень уважаю - первое по источнику и концентрации тиамина (B1) мясо, нигде больше и плотнее тиамина нет, разве что в ампулах Борисовского ЗМП и Дальхимфарма.

Лишь недавно узнал, от отца Дениса, что он на четверть абхаз, как и я (наполовину, по матери); так же они, как и мы, несколько веков назад неподалёку от Пицунды и Сухуми жили.

Что же.
Теперь всё встало на свои места; картинка окончательно сложилась.

О том, что Денис золотой медалист (окончил школу с золотой медалью) я тоже узнал лишь после его смерти, он не сказал мне.
Я то ему про свою серебряную все уши прожужжал, спесиво надуваясь и распуская хвост, как павлин Паша; Дениска слушал меня и молчал, лишь скромно улыбался.

6

[b]Сертифицированный неверблюд, или Справка для любимой тёщи[/b]

Началось с того лета, когда жара стояла такая, что воробьи от неё на асфальте лапки вытягивали, как покойники. А у дачников, в том числе и у моей тёщи Марии Ивановны (в быту — «Маман», а по духу — генерал-полковник в запасе), началось обострение классического синдрома «закатать в банки всё, что не приколочено, и приколоченное тоже».

Сидим ужинаем. Ленка, жена, вяло ковыряет пюре, я мечтаю о литре холодного, а тёща сверлит меня взглядом, который обычно используют для разбора сантехнических узлов на предмет утечки.

И вдруг, отложив вилку, как маршал жезл, изрекает:
— На дачу я с вами не поеду.
— Чего? — спрашиваю. — Комаров испугалась?
— Тебя боюсь, Вася. Глаза у тебя… недобрые. Бегают. Да и в новостях говорили — у мужчин среднего возраста сейчас массовый съезд крыши. Короче, пока справку от психиатра не принесёшь, что ты не буйный, ноги моей в твоей «Ниве» не будет.

Я поперхнулся куском хлеба. Думал, шутит. Смотрю на Ленку — та глаза в тарелку уткнула, шепчет:
— Вась, ну сходи… Ей так спокойнее. А то она уже соседке рассказывала, что ты, возможно, скрытый маньяк.

Понял: проще отдаться на растерзание системе, чем объяснить, почему не хочешь этого делать.

На следующий день я попёрся в наш районный ПНД. Место то ещё: забор покосился, как моя вера в человечество, на входе охрана с кроссвордами «Словесные бои», а в коридоре витает стойкий букет — хлорка, валерьянка и безысходность в пропорции 2:1:5.

Очередь — отдельный спектакль. Сидит бабка, истово крестит дверь кабинета. Мужик в камуфляже шепотом материт свой телефон. Дама в шляпке с вуалью доказывает регистраторше, что её кота облучают соседи через розетку, «и вы все в курсе!». Я пристроился в угол, стараясь выглядеть максимально адекватно, что в этих стенах само по себе выглядело подозрительно.

Наконец заход. Врач — мужик лет шестидесяти, с лицом, будто он эту жизнь уже трижды прошёл и на четвёртый не сохранился. На бейдже выцвела фамилия: Моршанский.
— Жалобы? — спросил, не глядя.
— Тёща, — честно сказал я.
Он медленно поднял глаза. Во взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие.
— Понимаю. Но в МКБ-10 такого диагноза, увы, нет. Хотя давно пора. Что конкретно?
— Требует справку, что я не псих. Иначе на дачу не едет.
— Святая женщина, — вздохнул доктор. — Заботится о вашей безопасности. Ну, давайте проверяться.

И понеслась. Сначала надели на меня шапку с проводами — будто готовили к связи с альфа-центром. Медсестра, напоминающая габаритами трансформаторную будку, намазала голову ледяным гелем и рявкнула:
— О бабах не думать! О работе не думать! Смотреть в точку!
Попробуй тут не думай, когда в носу чешется, а на башке — антенна для приёма сигналов из космоса.

Потом тесты. Эти самые кляксы Роршаха.
— Что видите?
— Кляксу.
— А если подумать?
— Ну… бабочку. Раздавленную.
— Агрессия, — черкает в блокноте. — А здесь?
Смотрю — вылитая тёща в бигудях, когда я случайно её рассаду уронил. Но понимаю: скажу правду — закроют.
— Облачко, — говорю. — Пушистое.
Врач хмыкнул:
— Скрытность. Ладно.

Через час Моршанский закрыл папку.
— Вроде наш, советский человек. Нормальный. Но справку сейчас не дам.
— Почему?!
— Печать у главврача. А главврач на конференции по борьбе с бюрократией. Будет через неделю. И вообще, вам ещё к наркологу надо. Вдруг вы не псих, а просто алкоголик? Это разные кабинеты.

Пошёл к наркологу. Там очередь быстрее, но веселее. Дыхнул в трубку, показал вены. Врач посмотрел на меня устало:
— Пьёшь?
— Как все.
— Значит, много. Справка платная, в кассу.

Неделю я жил как на иголках. Тёща звонила каждый вечер:
— Ну что? Не дают? Я так и знала! Ленка, запирай ножи на ночь!

Через неделю возвращаюсь в ПНД. Главврач вернулся, но, оказывается, закончились бланки. «Приходите завтра». На «завтра» заболела медсестра, у которой ключи от сейфа. Я уже начал реально дергаться, глаз затикал. Думаю, вот сейчас зайду — и меня точно повяжут, потому что я уже готов кидаться на людей.

На третий заход врываюсь к Моршанскому:
— Доктор! Дайте бумагу, или я сам себе диагноз поставлю!
Он молча достал бланк, шлёпнул три печати, расписался закорючкой, похожей на кардиограмму инфарктника.
— Держи, страдалец. 500 рублей в кассу как «добровольное пожертвование на шторы».

Вылетаю на улицу, сжимаю бумажку. Там чёрным по белому: «Психических отклонений не выявлено. На учёте не состоит». Я эту справку чуть не поцеловал.

Вечером торжественно кладу её на кухонный стол перед Мариванной. Та надевает очки, долго читает, проверяет печати на свет (вдруг подделка?).
— Ну что? — говорю победно. — Съели? Официально заявляю: я нормальный! У меня документ есть! А у вас, мама, есть справка, что вы не ведьма? Нету? Вот то-то же.

Тёща отложила листок, поджала губы и выдала гениальное:
— Справку-то ты купил, это понятно. В нашей стране всё продаётся. Но раз уж деньги потратил… так и быть, поеду. Грузи рассаду.

Сидим на даче. Вечер, комары жрут, я жарю шашлык. Ленка подходит, обнимает:
— Ты герой, Вась.
— Ага, — говорю. — Только знаешь, в чём прикол?
— В чём?
— Моршанский мне на прощание сказал: «Вы, Василий, к нам через полгодика заходите. Справка-то временная. А жизнь с такой тёщей любую психику расшатает, так что мы вам койку на всякий случай забронировали».

И вот смотрю я, как мама дорогая командует, куда мангал ставить, и думаю: а ведь доктор прав. Справка у меня есть. Но в этом дурдоме она — единственное, что связывает меня с реальностью.

А вчера я эту справку заламинировал и в рамку на стену повесил. Теперь, когда с женой спор заходит, я молча пальцем на неё показываю. Крыть им нечем — из всей семьи официальный документ о наличии мозгов только у меня.

P.S. Через полгода, кстати, зашёл к Моршанскому. Он только дату обновил. Сказал: «Хорошо держитесь. Но если тёща начнёт требовать справку, что вы не верблюд — сразу пишите заявление. Это уже моя специализация».

Кажется, я нашёл в этой системе не врага, а своего циничного союзника. И, кажется, это даже страшнее.

7

АБСОЛЮТНОЕ ИНТУТИВНОЕ ПОЛЕ.

В шашечном клубе «Зеленый Ферзь» все знали, что Семен Аркадьевич — человек серьезный. Он носил очки в толстой оправе, читал Канта в оригинале и подходил к шашкам с позиции чистой, незамутненной логики. Его оппонент, Гена, был полной противоположностью. Гена играл исключительно на чутье.
«Шашки — это вам не шахматы, Семен Аркадьевич, это песня души!» — заявлял Гена, размахивая руками над доской.
Семен Аркадьевич лишь поправлял очки. «Это математическая модель, Геннадий. Каждая комбинация просчитываема. Интуиция здесь — лишь эвфемизм для недостатка анализа».
Сегодня была их еженедельная партия. Семен Аркадьевич потратил три минуты, обдумывая первый ход, просчитывая три потенциальных ответа Гены и пять своих последующих ходов. Он передвинул шашку.
Гена даже не взглянул на доску. Он смотрел в окно, где пролетала ворона. «Так... эта ворона летит не просто так. Ветер меняется. Ставлю на D4», — сказал он и сделал ход, который, согласно всем законам логики и учебникам 1978 года, которые читал Семен Аркадьевич, был самоубийственным.
Семен Аркадьевич просиял. «Гена, вы только что добровольно отдали мне дамку и центр доски. Я вас беру!»
Он щелкнул своей шашкой, снимая фишку Гены.
«Берете?» — удивился Гена, наконец-то глядя на доску. «Ай-яй-яй. Ну что ж, интуиция подсказывает, что мне пора пить чай. Пока вы тут думаете».
Следующие пятнадцать минут Семен Аркадьевич методично реализовывал свое логическое преимущество. Он загнал Генины шашки в угол, получил вторую дамку и подготовил сокрушительную многоходовую комбинацию, которая вела к неминуемому выигрышу.
«Вот, Гена. Я ставлю дамку сюда, и через два хода вам конец. Чистая логика. Ничего личного».
Гена прищурился. Он почесал затылок. Он посмотрел на люстру.
«Знаете, Семен Аркадьевич, моя интуиция говорит, что у меня сейчас... голова зачесалась. Это знак. Хожу так». Он передвинул свою последнюю одинокую шашку на линию огня.
Семен Аркадьевич чуть не задохнулся от возмущения. Этот ход не просто игнорировал его угрозу, он открывал его собственную дамку под удар. Это было безумие.
«Гена, вы в своем уме? Вы же проигрываете в один ход!»
«А вот интуиция говорит, что нет!» — стоял на своем Гена. «Она кричит: "Давай, Гена! Этот ход изменит всё!"»
Семен Аркадьевич, трясущимися от предвкушения победы руками, потянулся, чтобы взять последнюю шашку Гены и закончить игру.
И тут он заметил.
Ход Гены открыл линию, о которой он даже не подумал. Ход Семена Аркадьевича, который должен был принести победу, внезапно оказывался ловушкой. Логической ловушкой, созданной его собственным разумом, но активированной абсолютно бессмысленным, интуитивным ходом Гены.
Семен Аркадьевич замер. Он лихорадочно пересчитал все варианты. Нет. Если он возьмет шашку Гены, Гена следующим ходом сделает невероятный, невозможный прыжок через полдоски и заберет обе его дамки. А потом и все остальное.
Логика, его верная служанка, предала его самым наглым образом.
«Ну что, берете?» — спросил Гена, блаженно улыбаясь и отхлебывая чай.
Семен Аркадьевич молча, краснея, отодвинул свою руку от доски. Он отменил свой победный ход и сделал другой, оборонительный, который продлевал агонию партии еще на пару минут, но спасал от немедленного разгрома.
«Искусство требует жертв, Семен Аркадьевич», — назидательно сказал Гена и, не глядя, сделал еще один интуитивный ход.
В итоге партия закончилась ничьей. Семен Аркадьевич молча собирал шашки, его логическое мироздание трещало по швам.
«Вот видите, Аркадьич? Интуиция!» — победно заключил Гена. «Логика говорит: ты проиграл. А интуиция шепчет: держись, брат! Ворона в окне не обманет!»
Семен Аркадьевич только хмыкнул, впервые за вечер, чувствуя, что в этом безумии, возможно, и есть та самая прелесть шашек. Иногда нужно просто довериться вороне.

8

[b]Смертельный закос под невменяемость[/b]

ПРЕДИСЛОВИЕ. Истории, о которой я расскажу, уже примерно шесть десятков лет. Но она крепко врезалась в мою детскую память, может, отчасти оттого, что за всю последующую жизнь я ни с чем подобным не сталкивался.
А побудила меня изложить ее история с Долиной и продажей ее квартиры с последующей судебной отменой продажи без решения о возврате полученных Долиной денег покупателю. Пока что там очень много тумана в главном после закрытого судебного рассмотрения: 1) была ли установлена недеспособность Долиной при продаже, а если не была установлена, то при чем здесь добросовестный покупатель квартиры и то, как Долина распорядилась полученными от покупателя деньгами, либо при чем покупатель, если эти деньги были насильно у Долиной отняты, неважно психически или физически; 2) откуда появился единственный покупатель на квартиру Долиной, продаваемой по цене вдвое ниже рыночной, ведь куча риелтеров должна была набежать на такую дешевку; 3) почему полностью отсутствуют комментарии о том, исследовался ли возможный сговор между мошенниками, обманувшими Долину с деньгами, и покупателем квартиры за дешевку.("Было хорошо, было так легко/Но на шею бросили аркан/Солнечный огонь, атмосферы бронь/Пробивал, но не пробил туман...")
В отличие от упомянутого закрытого суда, в моей истории, полной драматизма, был полностью открытый суд, и более того, по характеру своему даже показательный. Тем не менее, ряд вопросов по существу до сих пор остался для меня без ответа.

Эта история, возможно, обогатит читателя иным ракурсом взгляда на закос (имитацию) под невменяемость. Во всяком случае, сам я такого ракурса больше за жизнь не встречал.
Судите сами.

САМА ИСТОРИЯ. Середина 60-х, райцентр удаленного захолустья Целинного тогда края. Телевидения в этом райцентре из-за большой удаленности от города там тогда не было еще совсем. Народ, издревле всегда желавший "хлеба и зрелищ", хлеб имел первоклассный из хорошего целинного зерна, а информационную потребность значительно удовлетворял устными средствами. А из видео самыми значимыми были полеты ракет с Байконура на темном небосводе и атомные грибы днем (последние к середине 60-х уже прекратились, а телевидение еще не пришло, но уже пришли будоражущие слухи о том, что собираются строить ретранслятор! Но пока народ оставался активным в устных каналах информационного обмена).
И вот поселок потрясла весть: Убийство молоденькой девушки! С одновременным ранением в руку парня с ней,- одним выстрелом из ружья! Убийца успешно задержан милицей практически прямо на месте преступления! Несмотря на время немного после полуночи темной весенней ночью и отсутствие освещения на месте преступления! Парень с девушкой сидели на лавочке возле детского садика, судя по последствиям выстрела, в обнимку. И, фантастика, неподалеку от места преступления жил молодой очень спортивный милиционер из спортивной семьи (брат его был физруком в нашей школе) со звучной русской фамилией, и он не спал, а стоя в одних трусах гладил брюки своей милицейской формы. И он услышал звук выстрела и затем истошный крик, выскочил тут же в чем был и разглядел убегающего человека с ружьем, настиг его, скрутил и доставил в милицию, до которой было несколько сот метров.
И вот убийца сидит теперь в милиции. Стали появляться и другие подробности. Парень был русский, кричал так истошно, что некоторые жители вблизи тоже его слышали. Убийца- глава казахской семьи, накануне у него дома были гости, хозяин напился и отрубился. Гости через некоторое время к полуночи разошлись. Хозяин после полуночи проснулся, вышел из дому с ружьем и совершил преступление. Затем стали появляться несколько иные подробности: Вместе с гостями ушла и жена, а хозяин, проснувшись и не увидев жену дома, по-видимому, решил, что та пошла блядовать, пошел с ружьем искать ее, чтобы застрелить за измену. И дальше выдвигалась версия, что он с пьяных глаз спутал сидящую с парнем девушку со своей женой и выстрелил.
На этом слухи затихли, за исключением того, что убийца все еще сидит и сидит в местной милиции, в областной центр его не отправляют, как обычно бывает при особо тяжелых преступлениях, видать, не могут никак решить, как с ним поступить. Широко было известно, что совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения является отягчающим фактором. Но с другой стороны, если человек совершил преступление в приступе белой горячки, то его в тюрьму вроде не садят, а отправляют в психушку.
Летом поселок потрясает другая весть: Убийцу никуда не отправят, его будут судить на месте, но ПОКАЗАТЕЛЬНЫМ судом, и, возможно, расстреляют! Для этого прибудут люди из областного суда.
В моем школьном умишке возникали картины, наверное, из фильмов о гражданской или первой мировой, где по приговору скоротечного полевого суда человека расстреливают перед строем! И здесь соберут, наверное, представлял я, народ на пустыре, быстро осудят и расстреляют. Показательно.
Все оказалось прозаичней. Прибыл состав выездной сессии областного народного суда. Местом проведения этой сессии был выбран зал Районного дома культуры. Вход- свободный. За исключением свидетелей, которых держали за закрытыми дверями в соседнем помещении и вызывали по одному. И их назад уже не выпускали из зала до окончания заседания.

Я пробрался, стараясь быть неприметным, чтобы не выгнали, в до боли знакомый мне зал, на сцене которого я играл самого Ленина на худсамодеятельности-лениниане, да так, что своим чудовищным искажением образа вождя мирового пролетариата вогнал в страх весь зал из родителей и учителей! (подробности в https://www.anekdot.ru/id/1324499/). В неосвещенном зале на 120-130 мест было примерно 20-40 зрителей на разных заседаниях. За все заседания я не заметил больше ни одного детского лица в зале.
Сцена была хорошо освещена, и на ней располагался состав суда и другие участники процесса. Хотя это и вызавало, на мой взгляд, ассоциации с театральным действием. Все приехавшие члены суда были европеидного вида, выглядел также типа русским и адвокат. Из "народного радио" я узнал, что это был не назначенный судом адвокат, а нанятый за деньги женой обвиняемого. При это, как оказалось, жена эта по прибытии адвоката обратилась за денежной помошью к людям, потому что приготовленные для адвоката деньги, со слов жены, кто-то спер через открытое окошко, деньги якобы лежали на подоконнике. Ей вроде помогли.
Подсудимый был возраста лет эдак 35-40, на вид типичный клерк, в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке, по-юношески стройный, двигался в этой одежде совершенно непринужденно. Интеллигентное казахское лицо, умный взгляд широко раскрытых глаз. Такого рода люди работали в районных управленческих структурах типа райфинотдела, банка, совхозных управлений и др. Я зашел не в самом начале и, по-видимому, пропустил оглашение его анкетных данных. Говорил он на хорошем русском языке. Суд его подробно расспрашивал о его действиях, непосредственно предшествующих преступлению. Он рассказал про гостей, про то, как лег спать, про то, как потом с ружьем вышел из дому, а зачем, не может вспомнить. А что было дальше, ничего не помнит. Совершенно. Вплоть до следующего дня, когда он очнулся в милиции.
Жена его совершенно спокойно на допросе сказала, что когда муж вышел с ружьем из дому, она спала, и посему ничего не видела и не слышала (В то время как в народе до этого уверенно говорили, что жена тогда ушла с гостями!).
Милиционер, который в одних трусах задержал и доставил обвиняемого, показал в качестве свидетеля, что тот явно удирал с места преступления, и ничего неадекватного милиционер в действиях обвиняемого не заметил.
Но самую крупную вишенку на торт положил милиционер, дежуривший в ту ночь в милиции, тоже привлеченный как свидетель! Это был молодой, с сержантскими лычками парень-казах, высокий и с армейской выправкой, говоривший четко и коротко. То ли это был недавний след от армии, то ли еще вдобавок какая- нибудь школа/курсы милиции. Он показал, что задержанный вскоре после его привода попросился в туалет. Милиционер туда его отпустил. Это был деревенский дощатый сортир во дворе милиции. После того, как задержанный вернулся назад, милиционер пошел осмотреть сортир, и обнаружил в выгребной яме нож. (Не знаю, входила ли такая проверка в должностную инструкцию дежурного милиционера или нет, но я в любом случае снимаю перед ним шляпу за добросовестную службу!).
И словеса обвиняемого о том, что он ничего не помнит, в пересечении с показаниями двух милиционеров, похоже, у всех стали восприниматься как явное фуфло.
Адвокат в своей речи, неяркой, маловыразительной, которую я не всю понял, явно акцентировал, что подсудимый не отдавал себе отчета в том, что тогда делал.
Суд завершил очередное послеобеденное заседание.
В народе поползли слухи, что суд определяется между двумя вариантами- 15 лет либо расстрел. Тогда не то что пожизненного, но даже больше 15 лет не давали. В народе пошли недовольные суждения: это явно много,- за убийсто на почве ревности тогда давали 8 лет, а если у него было помрачение сознания, то его вообще не в тюрьму, а лечить должны!
На следующий день к нам домой зашел один знакомый молодой, живший неподалеку. Он был взволнован и сходу начал говорить моим родителям, что что мол такое творится, одни русские в суде, и казаха засуживают! Если суд приговорит его жестоко, то МЫ его у суда отобьем!
Один из моих родителей спросил его, а дальше что, вы собрались воевать с властью? На что горячий молодой ответил, что они его в горах спрячут, в пещере! И, быстро допив чай, удалился.
То ли в 3, то ли в 4 часа пополудни было объявлено заседание с оглашением приговора.
Я пошел, с некоторым мандражом, а вдруг там будет как в фильмах про басмачей, с перестрелкой?
В зале было все как обычно, в полутемном зале как обычно было немноголюдно. Но тут произошло то, что на прежних заседаниях никогда не было: Из бокового входа один за другим стали быстро выходить милиционеры, которые быстро, будто хорошо отрепетированнно, расселись полностью на двух передних рядах. Ни одного знакомого лица я не успел разглядеть, как и ни одного белокожего. Они все были как на подбор высокого роста, атлетического телосложения, в сапогах, с портупеей и с кобурой на боку. В одном ряду было где-то 12-16 мест, точнее не вспомню.
Ввели подсудимого на сцену. Судья огласил приговор, которым подсудимый за убийство без мотива приговаривается к высшей мере наказания- смертной казни через расстрел. (Именно так: к смертной казни через расстрел, а не к расстрелу).
-Подсудимый, Вам ясен приговор?
-Да. (Совершенно спокойным будничным голосом)
После чего милиционеры с первых двух рядов молча и быстро перестроились в две шеренги перед сценой, лицом друг к другу, на примерно метровом расстоянии между шеренгами. И между этими шеренгами повели приговоренного, к двери по направлению к заднему выходу, к крыльцу которого привозили на воронке подсудимого.
Я стремглав, боясь опоздать, побежал через передний выход к заднему крыльцу. Воронок стоял с окрытой задней дверью, в полуметре от стены, нависая днищем над верхом крыльца сантиметров на 20- 30. Кроме меня, ни людей ни машин рядом не было. Появление дополнительного "взвода" отборной милиции, возможно, охладило горячие умы. Появился из открытого дверного проема приговоренный, он своими ногами шагнул в воронок, и тот почти что сразу поехал. По направлению в центр поселка, где находилась и милиция. Никакого сопровождения не было. Он так один и ехал, пока не скрылся из виду.
В народе говорили, что приговоренных к расстрелу отправляют на урановые рудники, там они больше 2-3 лет не живут.
Где-то через год отец, придя домой обедать и садясь за стол, сказал матери, что сейчас видел судью, и тот сказал, что из соседнего областного центра пришла бумага о том, что приговор приведен в исполнение.
Жену приговоренного я больше не видел и ничего о ней не слыхал. Может, перехала к родственникам.

П.С. Что творилось в головах участников процесса, до сих пор остается предметом размышлений.
1. Адвокат: Полагаю, что он почти что сознательно подводил подсудимого к расстрелу, отрабатывая свои бабки за то, чтобы реноме жены подзащитного осталось судом незапятнанным. Трудно представить, чтобы он надеялся на то, что суд не зацепится за факт, что подсудимый через считанные минуты после убийства вполне осознанно избавлялся от улик, в том числе сбросил свой нож в сортир.
2. Суд: Не удосужился задуматься, может ли человек, будучи в здравом уме, ранее ни в чем криминально не замеченный, вдруг взять да и убить без всякого мотива другого незнакомого ему человека. И не удосужился допросить других гостей о деталях завершения званого ужина.
3. Про психологический расклад супругов не берусь размышлять вслух. Не Достоевский.

П.П.С. Полагаю, что те два ряда милиционеров прибыли из города главным образом для обеспечения безопасности суда после получения тревожных сигналов о настроениях в народе. И, возможно, они сопровождали и суд и воронок в дальней степной дороге до областного центра. Где из-за каждого холма можно ожидать неожиданность.
Возможно, это был некий прообраз ОМОНа.

П.П.П.С. В фильме "Вокзал на двоих" главный герой берет вину за совершенное женой ДТП на себя ради того, чтобы его жена не попала в тюрьму. Благородно!
Но не припомню ни одного произведения, чтобы муж брал вину жены на себя, при этом осознавая, что получит смертный приговор.

9

Сдают мужики сперму в больнице. Очередь большая. Вдруг подходит девушка и становится молча в очередь. Пять минут стоит и молчит. Десять. Народ удивляется. Подходит значит к ней мужик и спрашивает: - А Вы что, тоже сперму сдаете? А она отвечает (с закрытым ртом): - Угу.

11

[b]Долгая дорога к просветлению[/b]

История началась три года назад, когда мой друг Серёга, известный любитель лёгких денег и сложных схем, притащил ко мне в гараж здоровенный, явно старинный сундук. Весь в пыли, с кованными железными уголками и огромным висячим замком.

«Нашёл на чердаке у бабки в деревне! — сиял он. — Думаю, там клад! Антиквариат! Но вскрывать буду только с тобой, ты же мне как брат».

Мы поставили сундук в угол гаража, поклялись найти мастера по старинным замкам и никому о нём не рассказывать. Начались поиски. Оказалось, специалистов по средневековым английским висячим замкам XVII века в нашем городе днём с огнём не сыщешь. Серёга погрузился в интернет-форумы кладоискателей, я слушал его многочасовые теории о том, что внутри: то ли золото флибустьеров, то ли секретные карты, то ли прадед-граф скрывал там семейную тайну.

Через полгода он нашёл какого-то чудака из Вологды, который согласился приехать и вскрыть замок «исторически корректно», не повредив его. Мы скинулись на билеты мастера. Тот приехал, три часа копался у сундука с какими-то щупами и спицами, а потом развёл руками: «Замок — бутафория. Прикручен на два болта с обратной стороны. Просто открутите».

Мы онемели. Открутили. С трепетом приподняли массивную крышку. Внутри, на бархатной, истлевшей от времени подкладке, лежала… ещё одна коробка. Обычная советская жестяная коробка из-под монпансье. Серёга, уже не дыша от предвкушения, открыл и её. Там, завернутая в газету «Правда» за 1978 год, лежала записка, написанная корявым почерком:

«Колхоз им. Кирова, бригаде плотников. Колян, Гришан, Вась, вы туда не ходите, вы сюда ходите. А то цемент уже второй рейс простаивает. Вахтёр дядя Миша».

Мы сидели в полной тишине, глядя на эту записку. Всё. Три года тайн, надежд, поисков, тысячи рублей на поездку специалиста… ради послания от какого-то советского вахтёра.

«Ну что ж, — хрипло сказал Серёга, — хоть сундук антикварный, продадим». Мы сняли замок, чтобы отнести его на оценку. И тут, под слоем краски на задней стенке сундука, где висел замок, проступили какие-то гравированные линии.

Серёга схватил растворитель, смочил тряпку. Через десять минут перед нами, чётко и ясно, проступила красивая гравюра: карта какого-то поместья с обозначениями, а внизу — надпись на латыни. Мы перевели её через Google: «Тайна — в ложном дне. Ищи того, кто знает цену железу и крови».

Это было как удар тока! Значит, не зря всё! Значит, бабка была не проста! Значит, коробка с запиской — это просто отвлекающий манёвр для непосвящённых! Наш энтузиазм вспыхнул с новой силой. Теперь мы искали уже эксперта по тайникам и гравюрам. Серёга практически поселился в архивах, я финансировал поездки по всем усадьбам области, которые хоть как-то соответствовали рисунку.

Ещё год ушёл на поиски. Мы нашли усадьбу! Она принадлежала старому, совершенно глухому коллекционеру. Когда мы, трясясь от волнения, показали ему фото гравюры, он долго её разглядывал в лупу, а потом хрипло сказал:

«Да, знаю эту работу. Это Суворов-младший, середина XIX века. Делал фальшивки для богатых купцов, которые хотели «родовую историю». Эту гравюру он клепал пачками. У меня их штук пять в амбаре валяется. Продам вам за пять тысяч, хотите?»

От его слов нас чуть не хватил удар. Мы вышли от него, сели на лавочку у пруда и молча смотрели на воду. Вся эта многоходовка длиною в три года — сплошная цепочка фальшивок и пустых надежд. Наши мечты о богатстве растворились, как дым.

«Ну… — сказал я, пытаясь как-то разрядить обстановку. — Хоть коробка от монпансье антикварная. Может, её продадим?»
«Забей, — махнул рукой Серёга. — Давай лучше выпьем. За наши глупые мечты».

Мы купили бутылку виски, вернулись в гараж, сели на старые покрышки прямо перед открытым сундуком. Пили молча, передавая бутылку друг другу. Напиток постепенно делал своё дело, тоска начала отступать, сменившись философским отношением к жизни. Под конец бутылки мы уже смеялись над всей этой абсурдной историей.

И тут, в момент, когда я закатывался от хохота, швырнув пустую жестяную коробку от монпансье в угол, раздался странный звук. Не глухой удар жести о бетон, а звонкий, дребезжащий. Как будто внутри что-то болталось.

Мы замерли. Серёга медленно подошёл к коробке, поднял её, потряс. Внутри что-то звенело. Он с силой сжал жесть в нескольких местах, и дно коробки… отщёлкнулось. Фальшивое дно.

В маленьком тайничке лежал ключ. Не старинный, а самый обычный, современный ключ от почтового ящика. К нему была привязана бирка с номером: Ящик 347.

Мы не спали всю ноть. В восемь утра мы уже висели на двери главного почтамта города. Как только открылось, мы влетели внутрь, нашли ящик под номером 347. Сердце колотилось так, что я слышал его стук в ушах. Серёга дрожащей рукой вставил ключ. Щёлк. Ящик открылся.

Внутри лежал один-единственный конверт. Без марок, без адреса. Мы разорвали его. Внутри был листок в клетку, оторванный от школьной тетради. На нём тем же корявым почерком, что и первая записка, было написано:

«Если вы это читаете, вы большие упёртые мудаки и потратили кучу времени. Но настойчивость должна вознаграждаться. Клад — это опыт, дружба и эта офигенная история, которую вы теперь можете рассказывать. Цемент всё ещё ждёт. Дядя Миша».

Мы стояли у почтовых ящиков, держа в руках эту записку. А потом начали смеяться. Смеялись так громко, что на нас начали коситься почтовые работники. Мы смеялись до слёз, до боли в животе. Это был смех просветления.

Мы ничего не нашли. Но мы нашли всё.

P.S. А коробку от монпансье я всё-таки продал на аукционе одному чудаку, который коллекционирует советский быт. За восемьсот рублей. На эти деньги мы с Серёгой… купили цемент. И построили ему на даче нормальный сарай. Без всяких сундуков.

12

Есть у меня знакомая - подружка бывшей жены.
Вижу я её крайне редко - иногда нарываюсь на неё в магазине.
А ещё я прихрамываю на одну ногу в результате полученной лет двадцать пять назад травмы.
Встречаю я эту женщину как-то случайно; не видел её до этого уже несколько лет. Смотрю на неё и молча думаю:
"Какая же ты стала старая и страшная!"
Тут она меня замечает, обращает внимание на мою хромоту и объявляет:
- Ты чего это хромаешь? Посмотри на меня. Мне два дня назад исполнилось шестьдесят, и я не хромаю. Посмотри, какая я молодая и красивая!

13

Для чего мы живем? Лапидарно говоря, для пользы или для удовольствия? Еще лапидарнее: муравей или стрекоза? То есть понятно, что надо как-то совмещать, но где граница? Чем вести абстрактные рассуждения на эту тему, расскажу-ка я лучше про Юльку.

Чудесная была девушка. Умная, добрая, веселая, обаятельная, разнообразно талантливая. В таланте вы и сами можете убедиться. Когда-то на Anekdot.ru прошла серия пародий на тему “Красной Шапочки” – как написали бы ее те или иные писатели. Так вот, вот эта https://www.anekdot.ru/id/-9931117/ “Красная Шапочка” в стиле поэтов Серебряного века – это как раз Юлька и есть.

Вот только жила она всю жизнь не для пользы, а исключительно для радости. Сто процентов стрекозы, ноль процентов муравья. Режим дня, спорт, диета, дети, семья, стабильная работа – всё это существовало где-то в параллельной вселенной и с Юлькой никак не пересекалось.

В юности она написала отличную книжку фантастических рассказов. Редакторша сказала ей: “Вам надо писать романы” – и этим “надо” напрочь убила ее писательскую карьеру. Делать что-либо из-под палки Юлька не могла. Работала внештатно на радио, что-то редактировала, пыталась делать и продавать бижутерию. Сочиняла вопросы для викторин и квизов, тоже внештатно и урывками. Вечно сидела без денег.

Зато ее жизнь была полна выпивки, сигарет, путешествий автостопом, бессонных ночей, игры, тусовок. И свободной любви. Она не отказывала никому, кто ей нравился, без различия возраста, семейного положения, числа и иногда даже пола. Нисколько этой свободы не стеснялась, а наоборот, бравировала ею и называла красивым словом “фрилав”.

В ее рассказах о тусовочной жизни то и дело мелькали знакомые мне имена. Мы крутились в одной и той же среде что-где-когдашников, только во времени слегка разошлись: когда она стала выбираться из своей Вологды в столицы, я уже уехал в США. Познакомились уже в интернете, играли в игры. Только не в РПГ или бродилки, а в нечто странное. ИГП – это как “Что? Где? Когда?”, но на обсуждение дается не минута, а двое суток на 18 вопросов, и можно гуглить. Уровень зауми можете себе представить. Вторая игра, бескрылки – примерно то же самое, только еще и в стихах.

Игры, понятно, для зануд, но Юлька как-то ухитрилась собрать в команду людей не только умных, но веселых и интересных. Умела она уговорить, обаять и заразить энтузиазмом. Единственный на моей памяти, кто сумел отказаться – это Дима Вернер. По-моему, он много потерял. Обсуждение шло вперемешку с шутками, стебом, откровенными разговорами и сочинением веселой чуши. Но и за результат мы боролись до последнего, в надежде на Юлькин виртуальный поцелуй. Славное было время.

Когда я ненадолго приехал в Москву, мы встретились очно. Провели прекрасный вечер втроем, с еще одной сокомандницей, на тот момент Юлькиной соседкой и лучшей подругой. Расстались крайне довольные друг другом и крайне недовольные судьбой, которая не позволяла видеться чаще.

Через 7 лет я приехал вновь. Юлька к тому времени вернулась в родную Вологду, ухаживать за престарелой бабушкой. Постоянного жилья при ее образе жизни, понятно, тоже не было. Ютилась то у любовников, то у друзей, иногда что-то снимала в складчину. А тут мать пообещала, что бабушкина квартира отойдет Юльке за присмотр.

Я выкроил два дня, чтобы съездить специально к ней. Не буду таить греха, я тогда сильно разочаровался в женщинах и втайне надеялся, что Юлька, с ее легким отношением к сексу, вернет меня к жизни всем известным способом. Но в Вологде застал совсем не ту юную прелестницу, которую видел семь лет назад в Москве и потом на аватарке в интернете. Тогда тридцатилетняя Юлька выглядела от силы на 25, а сейчас ей можно было дать и 50, и больше. Сказалась выпивка и вообще нездоровый образ жизни. Лицо огрубело, тело расплылось, она поминутно бегала курить и соответственно пахла, плюс нелеченные зубы – зубных врачей она игнорировала так же, как и всё остальное нужное, но неприятное. Не срослось, в общем. Пообщались духовно и интеллектуально.

Потом еще лет пять мы играли в стишки-бескрылки, разгадывали чужие и сочиняли свои. Тратили на это кучу времени, порой часами спорили о какой-нибудь запятой, но и кайф ловили нереальный, когда получалось. В интернете она была прежней Юлькой, молодой, обаятельной и кокетливой. Только стала очень ранимой. То и дело обижалась на всех из-за ерунды, мы с трудом уговаривали ее не уходить из команды. В последний раз уговаривать не стали, она ушла, команда распалась.

Прошло еще лет пять, настали трудные ковидные и послековидные времена. Неожиданно я получил от Юльки письмо. Она просила денег – хотя бы тысячу рублей, хотя бы в долг. По тексту было видно, что ей мучительно тяжело просить, но сидеть без еды и курева еще мучительней. В конце была приписка – напоминание о факте, который знали только мы вдвоем, чтобы я не подумал, что это письмо от мошенников. Хотя не узнать ее стиль было невозможно.

У меня как раз зависла небольшая сумма в рублях – премия за какой-то конкурс на Anekdot.ru, которую непонятно было, как переправить в Америку. Я попросил Вернера перевести ее Юльке. Больше не дал, отговорился сложностью перевода между странами. Сейчас жалею. Позже я узнал, что она просила денег у десятков людей, практически у всех старых знакомых. Кто-то отказывал, кто-то давал просто так, кто-то в долг, и тогда она занимала у следующих, чтобы отдать предыдущим.

Я нашел ее блог в интернете, иногда мы переписывались, но больше просто молча следил за ее жизнью. Жизнь была невеселая. С бабушкиной квартирой что-то не получилось, она жила в квартире друзей, которые уехали из Вологды в большой город и оставили ее как бы сторожить. Одиночество, полное безденежье и болезнь – как я понял, алкогольная полинейропатия. У нее страшно болели руки и ноги, она не могла ходить – когда становилось легче, доползала с палочкой до продуктовой лавки в подвале дома, это были ее единственные выходы в свет. А когда было хуже, просила друзей принести ей продукты и злилась, что купили не то. Вместо прежних рассказов о путешествиях и тусовках – рассказывала о сериалах и делилась лайфхаками, как сдерживать крики боли по ночам, чтобы не будить соседей.

Два года назад осенью ей вроде бы стало легче. Замаячила какая-то комната в Петербурге – видимо, удалось договориться с матерью. Стала готовиться к переезду, искала клининговую компанию, чтобы отмыть хозяйскую квартиру, которую сильно загадила. Но переезд не случился. 27 ноября 2023 года Юлька умерла в одиночестве, в муках, в чужой квартире, в 49 лет.

Казалось бы, Юлькина история – урок легкомысленным юным стрекозкам: заботьтесь о будущем, не пейте, не курите, не прожигайте жизнь, скоро наступит расплата. Но мы, добропорядочные муравьи, горбатившиеся с 9 до 6 на нелюбимой работе и дожившие до почтенных 80 в окружении детей и внуков – были ли мы счастливее? От Юльки остались стихи и рассказы, и добрые воспоминания у множества людей – а от нас что останется?

14

Русский бунд, бессмысленный и беспощадный.

Ну шо, товарищи, даже я , умелый кочегар с лопатой у вентилятора, был впечатлен заревом от горщих тухесов моих разлюбезных соплеменников.

Дите так горько не ревет, если у него отнять мороженку, как плачут еврейчики, когда у них из рук выдрали с мясом образ жертвы, которую тиранили тераны.

Собственно, то, что коммунизм это еврейская блажь, и что красный террор и революция в России это маланское , в основном, дело, было известно всем и давно.
Откуда, кстати , крики за «сталинские репрессии»
Можно таки подумать, что репрессии с 17 по 32 год были такие ламповые, уютные что ли. До Сталина которые.
Чего то «Троций террор», «Каменевский террор» , «Свердловский террор» аидики наши не клеймят, что очень странно.
В числе прочего я узнал, что засилье евреев среди гулаговского начальства было вызвано их грамотностью.
Не знал, что профессия вертухая и палача требует особого образования.
И вообще, то , что костяком бунтовщиков были евреи , кто бы мог подумать, обьясняется чертой оседлости, погромами и налогом на субботние свечи.
Теперь понятно чего протестная синагога у нас бухтит. Там же картина та же, что и в 1917м
Кацы, Шацы , Альбацы, Ходоры и прочие Шендеровичи у нас задыхались , стянутые чертой оседлости , мучимые погромами и рестрикциями. Волосы стынут в жид .. жилах от ихних страданий!
А налог на суппозиторные свечи обеспечил попаболь нашей маланской оппозиции на долгие годы вперед! И взад! Каспаров от такого гадства и геморроя кусачим стал! К нему теперь без намордника не подойдешь! Зубами клацает шо твой Ротвеллер.

Я это , собственно, к чему. Если ты долго долго кричишь кис кис кис, то мало ли какое мяу прилетит в ответ.
Может прийти тигр и откусит тебе жопу.
Как сейчас.
Когда выяснилось , что , если тебе хочется поискать виноватого в репрессиях, то часто имеет смысл заглянуть в семейный альбом.
Больше скажу. С моей точки зрения, еврей, поддерживающий тех, для кого 14дивизия сс-херои, лишает себя права говорить за Холокост.

Или СС и «хероям слава» или Катастрофа. Придется выбирать.

Ну и в итогах. Не хочешь , что бы тебя тыкали горбатым носом в накаканное твоими предками: не тряси чьей то коллективной виной перед тобой.
Да, было. Много чего. Да, плохого. Но начнешь громко вспоминать и тебе припомнят.
Дедушки комиссары в пыльных членах склонятся молча над тобой.
Будет обидно. Останется только визжать за антисемитизьму.

Я вот , еврей, государству Израиль желаю, что бы он хорошо кушал, не кашлял и был таки румян, здоров и свеж.
А жители его тут почему-то желают мне в России бунта, гражданской войны и шоб ворона тоскливо каркала на плече повешенного. На фоне обгорелой печной трубы. Человек пообразованней моего назвал бы такое положение дел парадоксальным.
Мине же эти парадоксы сильно режут глаз.

Ну и да. Ежели призыв не изображать из себя совесть нации, да еще и не своей, это антисемитизьма, ну шо поделать.
И что не надо в России еврею в революсьон. Плохо получается, проверено. И в чукотское горловое пение не стоит: по той же причине.
Охота тебе мебель в баррикады потаскать: городи улицы в Хайфе.
Потому что нечестно устроить жопу в стране, а потом навострить лыжи в Тель Авив.
Русских туда не пустят.
А тебя таки да.
Так что бузи там, где сам будешь пожинать плоды своих пассионарных бурлений.
Исполать тебе, добрый молодец, так сказать.

И да, не надейся: судьба Миндича и Рапопорта тебе не светит. Тут на них уже иммунитет.

Так что давайте жить дружно ребяты-евреяты. Россия с Израилем не воюет, и вам нечего.
И щебеталище б мама мала того с…
Ну вы поняли.

15

В Москве 19-летний парень попал в больницу после того, как засунул себе в жопу работающую электрическую зубную щётку.
Насадка оторвалась, а основание с вибромотором застряло внутри и продолжало работать ещё около часа, пока он молча ходил по дому. Когда боль стала невыносимой, подросток сознался родителям, и те вызвали скорую. Врачи щётку извлекли — устройство всё ещё вибрировало.
Теперь молодому экспериментатору назначили курс ректальных свечей.

16

Как девочка тюрьму в собор перестроила

Попросил меня как-то один хороший человек, дядя Миша, поговорить с его племянницей. Семья у них — крепко верующая, хоть в календарь святых помещай. Формулировка была дивная: «Поговори с Лизкой по душам, а то мы, видимо, всё по почкам да по печени. В церковь ходит, молится, а в глазах — будто не с Господом беседует, а с прокурором спор ведёт».

Лизке четырнадцать. Взгляд — как у кошки, которую загнали на дерево: спрыгнуть страшно, а сидеть — унизительно. Злости в ней было — на небольшой металлургический завод. Но злость честная, без гнильцы. Просто девать её было некуда. Семья, школа, деревня — всё в трёх шагах. Куда ни плюнь — попадёшь в родственника. Бежать было буквально некуда, так что если уж рвать когти, то только внутрь — к тем местам, за которые они цеплялись. Вот и кипела эта ярость в ней, как суп в слишком маленькой кастрюльке.

Я нашёл её у реки. Она швыряла камни в воду с таким остервенением, будто каждый камень лично ей задолжал.
— Слышала, вы с дядей моё «мировоззрение» обсуждали, — буркнула она, не глядя. — Неправильное, да?
— Да нет, — говорю. — Просто невыгодное. Ты злишься, и по делу. Но злишься вхолостую. Энергия уходит, а результат — ноль. Они тебя дёргают, ты бесишься, им от этого ни холодно, ни жарко. Тебя же саму этот гнев изнутри жрёт. Нерационально.

Она замерла. Слово «нерационально» на подростков иногда действует как заклинание.
— И что делать?
— Мстить, — говорю. — Только с умом. Не им в рожу, а им же — но через тебя. Самая крутая месть — вычистить в себе их пятую колонну: сделать так, чтобы их стрелы в тебе не застревали. Не броню наращивать, нет. А вычистить из себя всё то, за что они цепляются. Не латать дыры, а убрать саму поверхность, за которую можно ухватиться.

Она прищурилась.
— То есть… меня обидели, а я должна внутри себя ковыряться?
— Именно. Но не с покаянием, а с интересом инженера. «Ага, вот тут у меня слабое место. Болит. Значит, надо не замазывать, а выжигать». Ты злишься не ради справедливости — ты злишься ради того, чтобы эту справедливость им же и предъявить, когда зацепиться уже будет не за что. Твоя злость — это не грех, это индикаторная лампочка. Загорелась — значит, нашли уязвимость. Пора за работу. Они тебе, по сути, бесплатно делают диагностику.

Я видел, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Я-то думал, что даю ей отмычку, чтобы она могла ночами сбегать из своей тюрьмы подышать. А она, как оказалось, восприняла это как схему перепланировки.
— Каждый раз, как зацепили, — продолжал я, — неси это не в слёзы, а в «мастерскую». Можешь в молитву, если тебе так проще. Но не с воплем «Господи, я плохая!», а с деловым: «Так, Господи, вот тут у меня слабина, которая мешает по-настоящему. Помоги мне её увидеть и расчистить это место — чтобы было куда Любви войти».

Честно говоря, часть про молитву была с моей стороны циничным манёвром. Упаковать психологическую технику в религиозную обёртку, чтобы и девочке дать рабочий инструмент, и семье — иллюзию контроля. Идеальная сделка, как мне казалось. Я доложу дяде Мише, что научил её молиться «правильно», они будут довольны, а она получит алиби. Все друг друга как бы обхитрили.

Она усмехнулась. Криво, но уже по-другому.
— Культурная месть, значит. Ладно. Попробую.

Поначалу прорывало постоянно. С мелкими уколами она справлялась, но стоило копнуть глубже — и её захлёстывало. Срывалась, кричала, плакала. А потом, утирая слёзы, собирала разбитое и тащила в свою «мастерскую» — разбирать на части и переплавлять.

Как-то раз мать попросила её на кухне помочь. Лиза, уставшая, злая, взорвалась:
— Да что я вам, прислуга?!
И на этой фразе её просто прорвало: ещё кипя, она развернулась, подошла к стене и вслепую, со всего маху, врезала кулаком — резко, зло, так, что на костяшках сразу выступила кровь. Только когда по руке прострелило болью и злость чуть осела, она словно пришла в себя. Повернулась к матери:
— Прости, мам. Это не на тебя. Это мой крючок. Пойду вытаскивать.

Голос у неё дрогнул, и мать пару секунд просто молча смотрела на неё, не понимая, то ли это снова скандал, то ли она правда ушла работать.
И ушла. И в этот момент я понял: она не просто терпит. Она работает. Она превратила свою камеру-одиночку в место, где идёт непрерывная работа — не по латанию дыр, а по переплавке всего хлама в нечто новое.

Шли годы. Лиза не стала ни мягче, ни тише. Она стала… плотнее. Как будто из неё вымели весь внутренний сор, и теперь там было чисто, просторно и нечему было гореть. Рядом с ней люди сами собой переставали суетиться. И отчётливо чувствовалось, как исчезло то давление, которое когда-то её придавливало, — словно испарилось, став ненужным. Не потому что мир исправился, а потому что мстить старым способом стало просто скучно: крючков внутри не осталось, зацепить было нечего.

А потом случился тот самый день. Её свадьба. Толпа народу, гвалт, суета. И вот идёт она через двор, а за ней — непроизвольная волна тишины. Не мёртвой, а здоровой. Успокаивающей. Словно рядом с идеально настроенным инструментом все остальные тоже начинают звучать чище.

Вечером она подошла ко мне. Взяла за руку.
— Спасибо, — говорит. — Ты мне тогда дал схему. Она сработала. Даже слишком хорошо.

И вот тут до меня дошло.
Я-то ей дал чертёж, как в тюремной стене проковырять дырку, чтобы дышать. А она по этому чертежу не дырку проковыряла. Ей ведь бежать было некуда — кругом свои, те же лица, те же стены. Вот она и пошла до конца: не только подкоп сделала, а всю клетку зубами прогрызла, разобрала на кирпичи и из них же построила собор. Сияющий. В котором нет ни одной двери на запоре, потому что незачем. В который теперь другие приходят, чтобы погреться.

Я дал ей рабочий механизм. Простую схему: «гнев -> самоанализ -> очищение». Но я сам пользовался ей как подорожником — быстро, по-деловому, лишь бы не мешало жить. Не шёл так далеко. А она увидела глубину, которую я сам прохлопал.
Я сам этой схемой пользовался, но для меня это всегда было… как занозу вытащить. Быстро залатать дыру в броне, чтобы дальше идти в бой. А она… она увидела в этих же чертежах не сарай, а собор. Схема одна. Путь формально открыт для всех, но он отменяет саму идею «препятствия». Любая проблема, любая обида — это просто сырьё. Топливо. Вопрос только в том, на что ты готов её потратить. На ремонт своей тюремной камеры или на то, чтобы разобрать её на кирпичи и посмотреть, что там, снаружи.

Я дал ей рецепт, как перестать быть жертвой. А она открыла способ, как вообще отменить понятие «обидчик-жертва». Ведь если в сердце, где теперь живёт свет, обиде просто негде поместиться, то и палача для тебя не существует.

Сижу я теперь, пью свой чай и думаю. Мы ведь, кажется, наткнулись на то, что может стать началом тихого апокалипсиса для всей мировой скорби. На универсальный растворитель вины, боли и обид. И самое жуткое и одновременно восхитительное — это то, что он работает.

И знаешь, что меня в итоге пробрало? Ключ этот, оказывается, всегда в самом видном месте валялся. Обычный, железный, даже не блестит — таким я раньше только почтовый ящик ковырял, когда счёт за свет застревал. А теперь смотрю на него и понимаю: да он вообще для всех лежит. Не спрятан, не запрятан, просто ждал, пока кто-нибудь сообразит, что им можно открывать не только ящики. Никакой святости, никаких подвигов — взял и чуть повернул. Он дверь любую отпирает, а уж идти за ней или нет, это другое кино. И вот что, по-честному, пробирает: всё просто, как веник в углу, а когда понимаешь, что можно было так всю дорогу… становится тихо и чуть жутковато.

17

Самолёт из Африки садится в московском аэропорту. На борту один пассажир, а в багаже груз - сто банановых пальм. Таможенники, получив информацию об этом, находятся в предвкушении хорошей прибыли: как-никак сотня пальм - это же коммерческая партия и для « личного использования» никак не катит. Таможенник: - Ну-с, уважаемый, что везём? Мужик молча протягивает декларацию, в которой написано: « Пальмовая роща - 1 шт.»

18

Игорь Яковлевич Крутой — олицетворение вкуса, интеллигентности и профессионализма — сделал то, чего от него никто не ожидал. Без выкриков, истерик и фальшивых "прощальных писем". Его поступок оказался громче любого пресс-релиза.

Долгие годы маэстро молча наблюдал, как люди, которых он поднимал на вершину славы, постепенно отворачивались. Молчал не из трусости, а из благородства. Для него музыка — не арена для битв за лайки, а храм, где говорят сердцем. Но даже у ангельского терпения есть предел.

Когда Алла Борисовна в очередной раз выдала порцию обидных высказываний в адрес страны и коллег, чаша переполнилась. Для Крутого это стало не просто оскорблением, а личной пощёчиной. Ведь это он создавал тот самый музыкальный фундамент, на котором Примадонна возвела свой трон.

Крутой не стал бегать по эфирам, размахивая лозунгами. Он не любит грязи. Его месть была элегантной и хладнокровной, как отточенный аккорд в финале симфонии. Первой удар ощутила Кристина Орбакайте. В разгар подготовки к масштабному туру она получила сухое письмо от юристов. Без звонков, без предисловий.

"Запрещается публичное исполнение песен, автором которых является Игорь Крутой".

Всё. Точка. Билеты проданы, афиши висят, а весь репертуар — под нож. Без песен Крутого нет концерта, нет души, нет звука. Это был не каприз, а удар хирурга — точный и беспощадный. Маэстро не кричал, он просто перекрыл кислород. Его послание было простым:

— Без меня вы никто!

После этого в шоу-бизнесе наступила мёртвая тишина. Звёзды, ещё вчера щебетавшие о "любви и дружбе", в одночасье притихли. Ни слова поддержки Пугачёвой. Даже те, кто десятилетиями ел с ней из одной тарелки, сделали вид, что не при делах.

Все поняли простую истину: право на песню — это и есть настоящая власть. Сегодня ты на вершине, а завтра хиты тебе запрещают, и карьера рушится в одно мгновение. Крутой стал зеркалом, в котором отразилась вся грязь индустрии: под блестящими платьями — страх, под аплодисментами — зависть, под "вечной дружбой" — холодный расчёт.

Этот конфликт — не просто разрыв гигантов. Это символ конца эпохи, когда на эстраде правили не песни, а фамилии и кулуарные договорённости. Поколение, выросшее на их дуэтах, вдруг осознало: даже на Олимпе кипят те же страсти — ревность, обида и усталость, — просто прикрытые дорогим макияжем.

Говорят, Пугачёва пыталась дозвониться Крутому. Многократно. Но на другом конце провода — мёртвая тишина. Для женщины, привыкшей, что её слово решает всё, это стал жесткий удар судьбы. Её власть кончилась. Телефон не спасает, прошлое не звонит.

Игорь Крутой не стал устраивать шоу. Он поставил точку без фанфар. И этим одним движением показал главное: власть музыки — выше власти звёзд. Теперь, когда маэстро замолчал, сцена стала странно тихой. Но в этой тишине, возможно, рождается нечто новое, настоящее.

19

Голубая Луна.

Анализируя статистику после публикации вчерашнего текста https://www.anekdot.ru/id/1557739/#c3210982 и обнаружив в колонке "против" всё те же имена. Я вдруг подумал, что никогда не писал о "пидорасах" и лицах нетрадиционной сексуальной ориентации (совершенно разные социальные группы), и надо бы исправить это упущение.

"Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется...".

1. 2003 год, вторая половина августа. Этим прекрасным летним вечером позвонила моя самая любимая деревенская тётка Елизавета. Настоятельно попросив принять участие в судьбе двух двадцатилетних оболтусов, недавно вернувшихся из армии. Которые, впечатлившись достижениями её племяника в зарабатывании бабла, приличным автомобилем, хорошим домом и широким образом жизни, решили пойти по стопам своего "земляка" и поступить учиться в СИНХ (УрГЭУ).

Мои попытки слиться и игнорировать были пресечены в зародыше тем, что родной человек высказался как обычно, прямо и без обиняков: "Если не поможешь, то больше не показывайся. Пойми правильно, племянник, коли этих полудурков делом не занять, то они уже к зиме сопьются. И нахер мне такие соседи? Короче, встретишь недоумков на Южном автовокзале в 16.00. День открытых дверей начинается в 18.00. Будь при них неотлучно, а после убедись, что они сели в автобус. И давай без обычных твоих фокусов и приколов. Короче: "Пиво Шарикову не предлагать! "".

Без сюрпризов, разумеется, не обошлось, поскольку кроме двух потенциальных студентов (пусть будут - Пафнутий и Онуфрий, настоящих имён не скажу, им там ещё жить). За компанию прибыл, полагаясь на моё гостеприимство, деревенский "агроном" (пусть будет Ольгертом, его светить, тоже не с руки по объективным причинам), которому надо было помочь купить запчасти для "Москвича".

2. Мероприятие в моей Альма-матер затянулось, и на последний автобус деревенские безнадёжно опоздали. Нафиг бы такие постояльцы, однако законы гостеприимства никто не отменял, да и тётка бы обиделась. Поэтому пришлось мне проявить эмпатию и предложить землякам кров и стол, пригласив остаться на ночь.

Перед тем, как направиться в сторону родной Сысерти, я внял просьбе "земляков" и вынужден был покатать их по вечернему Екатеринбургу для посмотреть, как и чем живёт столица. Делясь с провинциалами по мере сил и скудных знаний историческими фактами и прочей чепухой, по каким-то непонятным причинам задержавшимися в моей памяти. И вот какого, спрашивается.... уже выезжая из центра города и взяв курс на родной дом, я не подумав ляпнул, указав своим пассажирам на один из символов ещё того индустриального Свердловска, Дом быта «Рубин». Между прочим, заявив, что на сегодняшний день в этом достойном и одном из самых первых высотных зданий города, среди прочих злачных мест, есть заведение для лиц нетрадиционной ориентации.

Это была ОШИБКА из тех, что всегда имеют непредсказуемые последствия. Вот только я об этом на тот момент ещё не подозревал. И сдуру повёлся, сломавшись на настойчивые просьбы вчерашних дембелей зайти на минутку, удовлетворить любопытство и выпить в гнезде порока по коктейлю.

3. Легко пройдя фейсконтроль (похожи на геев? или деньги не пахнут? ), мы прошли в заведение. После я, усадив деревенских за стол, прошёл к стойке, где взял у бармена безалкогольного пива "Корона" (это точно по гейски) и осмотрелся.

Я дилетант в вопросе сексменьшинств, но мне показалось (или нет?), что явных геев в помещении меньше половины. Остальная публика на типичных представителей "радужных" не походит и в основном выглядит как "быки" из девяностых. Что, собственно, и подтвердилось через минуту, когда двое сидящих рядом со мной за стойкой стали спорить на тему, кто в зале "пидор", а кто "реальный пацан". Ну а мне стало понятно, что большинство собравшихся в этом вертепе находятся здесь в экскурсионных целях или поржать, что меня несколько успокоило. А то поди знай, вдруг я кому понравлюсь, и что тогда делать?

Вдруг из угла, где сидели мои "земляки", послышался мат и стало ясно, что начинаются серьёзные тёрки. Пришлось мне выдвигаться на помощь, попытаться разрулить назревающий конфликт.

Оказалось, что Пафнутия случайно облил винищем проходивший мимо "браток". Онуфрий заступился за товарища в непарламентских выражениях. Ну а дальше слово за слово и понеслось. Вот только нас было трое и "агроном", а оппонентов не меньше десятка, и выглядели ребята внушительно. Помню, что я подумал: "Ну всё, нам пиздец! Сейчас замесят, и хорошо, если не убьют! Позорище-то какое, закончить земной путь в гей-клубе. Закадыки меня не поймут и правильно сделают. ".

Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется...
А вот и неправда, когда у человека есть мозги, а ситуация сложная, слово зачастую спасает здоровье, а то и жизнь. Вот только оно должно быть сказано в нужном моменте и месте. Что собственно и подтвердилось в очередной раз.

Дальше произошло событие, ставшее для меня потрясением и, как оказалось, спасением. Индифферентный до поры "агроном", как выяснилось через минуту, обладал невъебенной выдержкой, хитрожопостью и явным опытом нестандартно разруливать кризисные ситуации. Это выразилось в том, что он, не торопясь, поднялся со своего места, развернул к себе разгорячённого предстоящей баталией Пафнутия и, крепко обняв, поцеловал его взасос. После заорал во всю глотку: "Ты кого пидорасом назвал?!!! Я тебе за любимого пасть порву! Наших бьют!!!" и втащил с правой ближайшему быку. Который, явно не ожидая от предпенсионера подобной прыти, плюху пропустил и улетел "в оркестр". Ну а я подумал: "Вот теперь однозначно кранты, и нам без вариантов переломают все кости.".

К счастью, был неправ, так как оказалось, что геи за своих горой, и ответки "агроному" так и не прилетело. Поскольку вся местная тусовка в едином порыве поднялась на защиту "непреходящих ценностей", и через секунду началась грандиозная драка "традиционных" с "нетрадиционными".

В пиковые моменты я соображаю быстро, поэтому, не встревая в конфликт интересов, ломанулся к стойке и метнул на неё двести баксов. Грустноглазый бармен всё понял правильно и указал глазами на дверь позади него.

Спустя минуту мы с "земляками" уже неслись по лестнице вниз, перепрыгивая через три ступеньки, а спустя три уже выезжали со стоянки, намереваясь свалить побыстрее и подальше из гнезда порока. В надежде, что "Содом и Гоморра" не узнают о нашем вероломстве и никогда не вспомнят, что мы были у них с визитом.

4. Отъехав на безопасное расстояние, я свернул во дворы, вышел из машины и трясущимися от избытка адреналина пальцами достал сигарету. С минуту мы молча курили, а потом из темноты раздался голос Пафнутия: "А мне понравилось. Ты отлично целуешься, дядя Ольгерт. ".

Пока я охуевал от такой деревенской простоты и непосредственности, агроном ответил: "Я тоже под впечатлением. Ты всегда был мне симпатичен. ".

Онуфрий, к счастью, промолчал. И то хлеб. Значит, это не эпидемия. А то вдруг заразное, не успеешь оглянуться, и вот ты уже в тесных рядах.

P. S. Больше с этими "неформалами" я не пересекался. Уже ближе к новому году узнал, что Онуфрий учится на подготовительном и летом будет поступать. Пафнутий интерес к знаниям вдруг потерял, но в деревне не остался и перебрался в Екатеринбург.
Как однажды высказался на тему мой знакомый психиатр: "Ох уж эти латентные. Никогда и нипочём не угадаешь, что может послужить триггером и пробудить вулкан страстей. Даже в тех, в ком абсолютно уверен и знаешь "тыщу" лет.". Вот уж воистину, фиг его знает, как слово отзовётся.

20

Эта история случилась, когда я жила с моим бывшим мужем в Тушино.

Там у нас была квартира на первом этаже в хрущевке. Публика представляла собой все многообразие маргинальных субкультур — наркоманы, алкоголики, проститутки и одна бородатая женщина, которая на этом фоне выглядела самой приличной. В подъезде валялись шприцы, в почтовых ящиках вечно копались закладчики, пьяницы мирно посапывали летом под нашими окнами.

Казалось бы, куда уж лучше, и так все супер. Но тут сосед сверху повадился выкидывать мусор в окно. Сидишь ты на кухне, читаешь в тишине книжку с чайком, а тут со стороны улицы ХРЯСЬ! И во все стороны фейерверком разлетаются ошметки от мандаринов, куриные кости и пластиковые бутылки. Подходишь к окну и не можешь глазам своим поверить: как будто ты не в Тушино, а на фестивале Burning Man в Неваде, кругом на поле сигаретные бычки, бутылки из-под алкоголя и прочий мусор. Только фоном отчего-то не поет Джаред Лето.

Короче, терпела я этот ужас, терпела. А потом мы как-то стояли с мужем на кухне, и тут пакет с мусором выкинули прямо при нем. Он охренел, выглянул в окно, охренел еще больше. А я тогда была даже более неприятная баба, чем сейчас. Поэтому сказала: «Ну будь мужиком! Иди разберись!»

И бывший пошел. А тут надо отметить, что он айтишник. Причем типичный айтишник, как на картинках рисуют — тощий и сутулый, даром что не в очках.

Вышел бывший на улицу. Забрал этот мешок. Поднялся на четвертый этаж («Почему на четвертый?» — спрашиваю я. «Да почему-то решил, что это на четвертом кто-то».) Позвонил в дверь.

Открывает ему мужик. Огромный бегемот. С бородой. Похожий на байкера. С пузом, которое через порог вываливается в подъезд.

Бывший посмотрел на этого мужика, ссутулился еще сильнее. Но внизу его ждала я. Которая «Ну ты был мужиком? Ты решил вопрос?».

Поэтому бывший дрогнувшим голосом сказал: «Это ваше!» И швырнул мусор в бегемота.

Очевидно, что после этого надо было бежать. Но бывший почему-то не побежал. Он стоял и смотрел на бегемота. Бегемот смотрел на бывшего. С бороды его капнул йогурт. Бегемот произнес: «Это не мое». «А чье?» — спросил бывший. Тут тоже еще можно было бежать. Но отчего-то бывший опять не воспользовался моментом.

Тем временем бегемот вышел в подъезд. Снял с плеча кожуру от банана. И позвонил в квартиру напротив. Ему открыла всклокоченная женщина в халате и со шваброй в руках.

— Это ваш мусор? — спросил ее бегемот.

— Это? А что? Упало? Опять упало? — заквохтала женщина. — Из окна выкинули? А это Толик повадился! Это Толик же с пятого! Вот дрянь этот Толик, я сколько говорила, что дрянь!

Пошли к Толику. Возглавлял процессию бегемот с йогуртом на лице. Сзади молча плелся бывший. За ними бежала женщина со шваброй и повторяла, что Толик дрянь.

Толик открыл дверь в трусах и майке.

— Ваше? — спросил бегемот и сунул в Толиковы руки пакет с остатками мусора.

— А что вы его спрашиваете? А вы его и не спрашивайте даже! Его-его! Толик! Ты почему такая дрянь? — грозила шваброй женщина.

Толик взял мусор и пробубнил:

— Ну я выкину!

— Выкини, — согласился бегемот, развернулся и начал спускаться вниз.

— Выкини-выкини! — поддакнула женщина со шваброй. — А то сколько это безобразие будет продолжаться? Выкини! Умный, ишь. А ты выкини!

— До свидания, — сказал бегемот моему бывшему, когда они дошли до четвертого этажа.

— У вас тут капля от йогурта, — сказал бывший и показал на усы.

— Спасибо, — сказал бегемот и, ничего не вытирая, удалился к себе в квартиру, откуда доносились звуки телевизора.

Начал ли кто-нибудь выкидывать мусор в контейнеры? Разумеется, нет. Но бывший отчего-то напрочь отказался ходить разбираться еще хоть раз в жизни.

21

[B]
Аутотренинг для передовой[/b]

Кабинет отдела информации пах старыми газетами, дешёвым табаком «Ява» и пылью, въевшейся в бархатные портьеры. Михаил, молодой журналист, только что вернувшийся с задания, застыл на пороге, поражённый открывшейся ему картиной.

Его начальник, Борис Сергеевич, сидел в своём кожаном кресле, откинув голову. Глаза его были закрыты, а губы тихо, нараспев, выводили странную мантру:
—Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

— Борис Сергеевич, вы чего? — не удержался Миша.

— Тихо, Миша, не мешай... — не открывая глаз, пробурчал шеф.

— Но всё же? Что это?

Борис Сергеевич наконец посмотрел на него усталыми, немного стеклянными глазами.
—Занимаюсь аутотренингом. Осваиваю новую установку.
—Какую?
—Очернять СССР. Безоговорочно и тотально. Таково распоряжение. Сверху.

Миша только развёл руками. Время было странное — перестройка, 1989 год. Казалось, все прежние ориентиры поплыли, как кляксы на промокашке.

Через несколько дней Борис Сергеевич, сияя, влетел в кабинет с папкой в руках.
—Вот, Миш, гляди! Нашёл в архиве золотую жилу! В семидесятые годы в некоторых детских садах детей укладывали спать на улице осенью! — Он триумфально посмотрел на подчинённого. — Это ли не издевательство над личностью?

— Слышал я про такое, — осторожно сказал Миша. — Это называлось «сон на воздухе». Укладывали их одетыми, в тёплых спальниках, да ещё и одеялом сверху укрывали. Для закаливания. Многие врачи это одобряли.

— Во-о-от! — перебил его Борис Сергеевич, тыча пальцем в документ. — А мы подадим материал с позиции: над детьми глумились! Издевались, проклятые коммунисты! Читатель должен содрогнуться!

В другой раз он принёс чёрно-белую фотографию.
—Или вот, смотри! Дети ходят вокруг лампы кружком, в одних трусах, руки за спиной! Прямо как заключённые по двору тюрьмы гуляют, честное слово! Ууу, проклятые коммуняки, любили они поиздеваться над беззащитными детками!

Миша вздохнул. Он помнил эту процедуру из собственного детства.
—Борис Сергеевич, это же ультрафиолетовая лампа «горное солнце». Они в защитных очках, чтобы витамин D вырабатывался, особенно зимой. В санаториях то же самое делали. Ничего страшного.

— А мы подадим как триллер! — с непоколебимым энтузиазмом заявил шеф. — «Детский сад имени Горького, или Круг ада под кварцевой лампой»! Таково, Мишенька, распоряжение. Сверху.

Прошла неделя. Михаил, готовя очередной «разоблачительный» материал о том, как в школьных столовых вместо ананасов давали компот из сухофруктов с червями, почувствовал, как у него начинает подёргиваться глаз. Он зашёл в кабинет к Борису Сергеевичу, чтобы пожаловаться на творческий кризис.

Шеф сидел в кресле, снова с закрытыми глазами. Но на этот раз он не был один. Рядом, в таком же кресле, сидела Вера Аркадьевна, пожилая корректор, вся погружённая в свой внутренний мир.

И они дуэтом, покачиваясь, тихо и проникновенно выводили свою новую, самую главную рабочую мантру:

— Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

Миша посмотрел на них, на стопки «разоблачительных» статей на столе, на портрет Ленина, заботливо убранный в шкаф, но всё ещё пристально смотревший на них со своей полки. Он молча подошёл к свободному креслу, опустился в него, откинул голову и, закрыв глаза, присоединился к хору.

— Ооуу, как ужасно мы жили!..

Теперь их было трое. Аутотренинг был в самом разгаре. Новая установка успешно внедрялась в массы.

22

Однажды вечером Иван решил почувствовать себя человеком сo вкусом. Он достал из холодильника баночку красной икры, хлебушек, масло — и соорудил бутерброд, достойный царского стола.
Сел за стол, налил себе чаю, любуется:
— Вот она, жизнь! Осталось только включить Шопена…

И тут — вжух! — на столе появляется кот Борис.
Глаза круглые, хвост трубой, усы дрожат от концентрации.
— Не подходи, Борис! — строго сказал Иван. — Это еда для людей.

Борис сделал вид, что понял. Сел рядом. Молча.
Через минуту начал тихо урчать. Потом жалобно «мяу». Потом громко. Потом обиженно.
Иван не выдержал:
— Ну ладно, лизнул — и всё!

Кот лизнул… и, вдохновлённый успехом, молниеносно схватил весь бутерброд и убежал.
Из кухни раздалось победное «МРЯЯЯЯЯУ!» и характерный звук падения тарелки.

Иван встал, посмотрел на пустую тарелку и философски сказал:
— Ну что ж… теперь хотя бы один из нас почувствовал себя человеком сo вкусом.

25

Генератор смысла

У деда была особая привычка смеяться глазами. Не громко, не издевательски — просто уголки глаз едва заметно подрагивали, морщинки собирались лучиками, и ты сразу понимал: сейчас прилетит фраза, от которой сначала опешишь, а потом будешь неделю переваривать. Михаил Семёнович — потомственный электрик. В нашем городке не было подстанции, которую бы он не знал наизусть. Даже когда в девяностые его отправили на пенсию, соседи всё равно звонили ему при малейших проблемах с проводкой.

— Семёныч, опять пробки выбивает! — Семёныч, люстра мигает, как в дискотеке!

И дед шёл, брал свой потрёпанный чемоданчик с инструментами и чинил. Иногда брал меня с собой, и я подавал ему отвёртки, зажимы, изоленту.

— Учись, Андрюха, — говорил он, — электричество — штука честная. Если есть источник и цепь целая — всё работает. Нет одного — хоть золотыми проводами обвешайся, лампочка не загорится.

Однажды летом, когда мне было лет пятнадцать, мы сидели на веранде. Я листал какой-то умный журнал, а дед возился со старым приёмником. Внезапно он отложил отвёртку и сказал:

— Знаешь, я всю жизнь был дурак. Только сейчас понимаю.

Я аж поперхнулся компотом:

— Ты? Дурак? Да тебя весь город самым умным считает!

— В том-то и дело, — он хмыкнул. — Помнишь, я рассказывал, как в семидесятых на курсах повышения квалификации нам лектор по марксизму заливал?

Я кивнул. Эту историю дед рассказывал не раз. Как важный лектор в костюме вещал: "Товарищи инженеры! Наш предмет — основополагающий. Без него все ваши технические знания не имеют смысла". А дед тогда встал и спросил: "А если у нас все остальные знания имеют практический смысл, а ваш предмет — нет, турбины от этого крутиться перестанут?"

— Так вот, — продолжил дед, крутя в руках радиолампу, — я тогда думал, что умнее всех. Смеялся над ними. А сейчас понимаю: они хотя бы верили во что-то. В светлое будущее, в коммунизм, в прогресс человечества. У них был генератор, понимаешь? А я был как электрик, который гордится идеальной проводкой в доме без электростанции.

Я не очень понял тогда, к чему он клонит. Дед увидел моё недоумение и продолжил:

— Понимаешь, внучок, жизнь — она как электрическая цепь. Логика, планы, расчёты — это провода. Хорошие, правильные провода. Но провода сами по себе — просто металл. Им нужен источник тока. Генератор. А генератор — это вера во что-то, что дает всему смысл. И главное — понимание, во что и зачем ты веришь. Иначе в голове — сплошное короткое замыкание.

На следующий день мы поехали на рыбалку. На берегу встретили соседа дяди Колю — профессора из областного центра. Он был в городе проездом, навещал родственников. Дядя Коля, узнав деда, обрадовался и пригласил нас к своему костру на уху.

За едой разговорились. Профессор долго и витиевато рассуждал о современных концепциях мироздания, о том, что мораль — это социальный конструкт, любовь — химическая реакция, а совесть — продукт воспитания. Говорил он красиво, со знанием дела.

— Вы понимаете, — вещал профессор, вытирая очки платочком, — современный человек должен опираться только на доказанные факты и логические построения. Всё остальное — предрассудки.

Я смотрел на деда. Он молча ел уху, но я заметил, как уголки его глаз начали подрагивать. Когда профессор закончил свою тираду, дед отложил ложку и спросил:

— А зачем?

— Что "зачем"? — не понял профессор.

— Зачем современный человек должен опираться только на доказанные факты?

— Чтобы не жить в иллюзиях, конечно! — удивился профессор.

— А зачем не жить в иллюзиях?

— Чтобы... чтобы видеть мир таким, какой он есть!

— А зачем его видеть таким, какой он есть?

После пятого "зачем" профессор замолчал, потом нервно рассмеялся:

— Вы что, в философские игры играете?

— Нет, — спокойно ответил дед. — Просто проверяю, куда ведут ваши провода. Похоже, в никуда.

По дороге домой я спросил деда:

— А твои провода куда ведут?

— Я электрик, Андрюша, — усмехнулся он. — Я точно знаю, что провода сами никуда не ведут. Важно, к какому генератору они подключены.

Прошло пятнадцать лет. Дед давно умер. Я стал инженером, как и мечтал, только не электриком, а программистом. Вчера на корпоративе наш начальник, разгорячённый успехом нового проекта и коньяком, рассуждал о том, что мы все работаем ради самореализации и хороших денег.

— Мы — лучшие! — повторял он. — Мы починили то, что никто не мог починить!

Я вспомнил деда. И вдруг почувствовал, как уголки моих глаз начинают подрагивать.

Наш начальник и правда починил проводку. Наладил все связи, выстроил идеальные логические цепочки бизнес-процессов. Но он так и не задался вопросом: а для чего всё это? Куда ведут эти безупречные провода?

Я поднял бокал и тихо сказал:

— За генераторы энергии.

— За что? — не понял начальник.

— За то, что даёт смысл всей нашей "проводке", — улыбнулся я. — Дед бы понял.

Никто не понял моего тоста. Но это не страшно. Важно, что я наконец-то понял деда. И когда мой пятилетний сын Мишка спрашивает меня: "А почему солнце светит?", а потом: "А почему атомы так устроены?", а потом: "А почему вообще всё есть, а не нет?" — я не отмахиваюсь от этих детских "почему". Я знаю, что он ищет генератор. И надеюсь, что найдёт.

А деда я вспоминаю часто. И иногда мне кажется, что его глаза смеются где-то совсем рядом.

26

Мужики, если кто прочитает, сообщите в полицию! Меня похитили, пишу с последних, сука, сил!

Вопщем, просто шёл вечером домой, японский-конский! Ну что может случиться с человеком в центре Москвы? 21-й век, мегаполис, люди ходят, машины жужжат. Никто ни на кого внимания не обращает, муравейник. Баба навстречу сперва нормально шла, потом приостановилась, начала витрину рассматривать и давай в сумке рыться. Я прошёл мимо, а через секунду почувствовал как меня обхватили сзади за шею и приложили к лицу что-то мокрое.
- Чо такое?.. - успел подумать я за секунду до того, как померк свет вечерних огней.

Я очнулся через какое-то время, но глаза открывать не спешу. Вслушиваюсь сквозь слабость, вроде рядом копошатся несколько человек. Потом женско-мужской голос сказал: "Уже пора бы подарочному очнуться" "Да не, ещё примандёхнутый," - ответил другой голос. Можно было не открывая глаз определить, что он принадлежал усатой женщине. "Или ты чо, мандахеришь мне тут?" - слегка ткнула она меня под ребра. Нетрудно было догадаться, какое у неё любимое слово. Бок в месте контакта с пальцем усатой заболел, пришлось с нарочитым трудом открыть глаза...

Надо мной склонились четыре мушкетёра, все Портосы, как мне сперва показалось. Через ужасное мгновение я понял, что все они были женщинами, и все четверо почему-то лучезарно лыбились. Некоторые улыбки можно было бы значительно улучшить вставив один-два зуба.
- Ничо такой, симпатичный, - сказала одна рожа басом, вызвав у меня вполне обоснованное сжатие очка.
- Надька зря не будет говорить, не мандаболка же какая, - сказала, да, правильно, усатая женщина. Я отстранённо заметил, что ещё и бородатая.
Не зная, как себя вести, я молча лежал на кровати. Незаметно пошевелил руками - оказались связаны, ноги тоже. Тогда я приподнял голову, пытаясь определить, не случилось ли надо мной насилие, но джинсы были на месте и ничего вроде не болело.

Усатая заметила мои телодвижения и весело оскалилась золотым зубом, заставив писюн, я не стыжусь признаться, втянуться внутрь.
- Не ссы, покамест всё на месте, холодец потом сварим с твоего петушка, если Надьке не сгодишься!

Я счёл за лучшее промолчать.
Скоро сказка сказывается, да песец как долго Надька шла. Ссыкотно было эту Надьку-то ждать. Мушкетёрихи тем временем очень шумно в соседней комнате наделали мант и нажарили блинков, навалили всего на стол, и давай пировать! Кто-то закричал "Ой, девки, надо подарочного-то накормить, ему ж сиводни потеть!" Я от таких слов взмок холодным бисером, от жратвы понятно отказался.

А потом, наконец, пришла Надька. Я готовился к худшему, но зашла такая неплохая бабца, я бы может с ней сам в метро познакомился. И она, значит, на меня не смотрит, а по комнате ходит, шторы поправляет, то да сё, и прочее, якобы я ей неинтересен вовсе. Потом садится рядом на кровать, меня тихо за руку берёт и говорит очень ласково: "Ну, наконец-то" И даже не скажешь, что она скорбная на всю каску, а как будто лирическая финальная сцена из "Москва слезам не верит" - Гоша к Кате вернулся. Я на всякий случай проверил - неа, по-прежнему лежу привязанный.

Лежу тихо, жду дальнейшего развития сюжета, а Надя и говорит: "Помнишь меня-то?" А я чую, что должен помнить, но, как ни силюсь, не могу! И тут мушкетёрихи вкатывают телевизор, щёлкают пультом, и пошло домашнее видео! Я смотрю, какая-то конопатая девочка лет, может, семи, с наволочкой на голове идёт под руку с худосочным мальчиком. Через пару секунд мальчик поворачивается к камере, и я узнаю себя двадцать лет назад. И тут меня повторно потом прошибло: ё-о-о-о-о, это ж Надька из Самары, мы ж играли сначала в домик, потом в прятки, а потом она предложила пожени... ЫЫЫ!!!

А Надька меня погладила по щеке и ласково, как ребёнку, говорит: "Ты куда делся-то тогда?"

В общем, мужики, пусть мой пример послужит уроком, с бабцами не шутите, они не понимают.

27

Я имя почему-то не запомнил, только фамилию: Галактионова. Чем-то напоминала гладиолус, но лучше. Потому что гладиолусы только на первое сентября, а Галактионова вот она, летом.

Это случилось в пионерском лагере, лет в 12. Помнится, нас при малейшей возможности строили по росту, как это заведено в дебильных полувоенных организациях, пионерская не была исключением. В общем, получилось, что когда мы шли на зарядку, на линейку или в столовую я всё время глазел на затылок и шею Галактионовой. На третий день мне это стало нравиться. А на пятый день я, страшно стесняясь, пригласил её на вечерние танцы.

Более опытные ребята из отряда сказали, что обязательно нужно поцеловаться, или как они сказали "засосать", и даже пошагово инструктировали, как себя вести и что говорить. Оказалось, если девчонке сказать "Ты как электромагнит, меня к тебе манИт" или "Жизнь без тебя, как теорема без пифагора — бессмысленна", то она сразу в тебя влюбляется и потом... дальше никто не знал, но что-то хорошее, как минимум будет приносить конфеты и печенье. Только обязательно засосать в конце, а то не закрепится. Например, ей другой пацан что-нибудь после тебя скажет, и всё, в другого влюбится. Понял? Я понял.

Вначале все было нормально, мы встретились возле корпуса и пошли на площадку. Начали танцевать, я выбрал удачный момент и сказал "Ты случайно не Эверест? Я хочу тебя покорить."
- Что? - наклонилась ко мне Галактионова. - Эве...

И я поцеловал её рот! А чо? Смело, по-пацански. Не понимаю, чего было отплевываться и вытирать язык руками, вопя на всю танцплощадку... Как-то не похоже, что влюбилась, но я печенюхи от неё пару дней ждал всё равно.

А потом, в воскресенье был родительский день. Я спокойно жрал привезённую мне черешню, и совсем не обратил внимания на незнакомого мужика, который появился возле нашей беседки. Вдруг из-за него вышла Галактионова и звонко крикнула, показывая на меня пальчиком: "Вот он!" Эхо отразилось в вершинах сосен.

Я перестал жевать. Мужик недобро усмехнулся и двинулся ко мне. Я, как сидел, выплюнул фонтан черешневых косточек, и, воспользовавшись секундным замешательством мужика, нырнул у него под рукой и побежал.

Я не задумываясь направил кеды в заросли кустарников, на проторённые пионерские тропы, в которых ориентировался, как вьетнамский партизан в подземных норах. Мужик с разбегу влетел в первые кусты, издав победный крик, потому что он думал, что меня сцапал. Можно сказать, уже кровавые видения застилали его глаза. Но кустарниковая нора довольно похуистически отнеслась к его планам, приняв его в своё нутро как печь поросёнка. То есть внутрь он залетел легко, но наружу вырвался уже с потерями - синяя спортивка оставила на сучках и ветках мелкие клочки и ниточки. Мужик отплевался от листочков жуков и, рассмотрев потери, с новым смыслом бросился за мной. Сначала он выкрикивал угрозы, потом чуть подустал и пыхтел молча, только изредка смотрел на угробленную спортивку и бессильно рычал, что придавало мне сил. Обладая развитым воображением, я представил, что мужик меня схватит и сложит пополам как лист бумаги. Периферическим зрением я регистрировал многочисленных родителей и пионэров, которые останавливались и провожали нас испуганными взглядами.

Через второй куст мужик пробежал, как сквозь мокрую промокашку, добавив спортивке ещё немного неряшливых клоков. На щеке и на лбу появилась царапина. Через третий он уже не ломился, а поумнев, пытался обежать вокруг, подпрыгивая и приседая, чтобы рассмотреть меня в недрах. Я засел в глубине, потом улучшив момент, перебежал дальше.
Мужик к этому моменту сдулся и стал уговаривать, что он "ничо не сделает, не ссы". Но жизнь в городских джунглях научила таким заявлениям не верить, поэтому я безжалостно рванул через дыру в заборе и скрылся в лесу. Потом, через пару часов, кружным путём вернулся в лагерь, как нелегал или преступник, ограбивший госбанк.

А Галактионова, по сути, была права: оказывается, нельзя человека без предупреждения в рот засасывать. Надо предупреждать!
Всё чистая правда.

28

Если финский мужчина выпивает меньше шести чашек кофе в день, то скорее всего - это ребёнок до десяти лет.
Если мужчина пьёт чай, - то он однозначно гей.
В Финляндии вся культурная жизнь происходит на заправках. Мужики собираются после работы (до работы, во время работы), смотрят скачки, покупают лотерейные билеты и молча пьют финский отвратительный кофе, зажмурив один глаз.
Чужакам там не место.
Парковка забита пикапами и старыми тойотами. Внутри гул - люди в рабочей одежде и вечном похмелье обсуждают новые акцизы на бензин.
Уверенно захожу внутрь. Шум смолкает, кто-то что-то быстро накрывает газетой.
В полной тишине я подхожу к стойке. Продавщица уже берёт в руки кофейник...
- Ромашковый чай, пожалуйста, - говорю как можно тише на английском языке, надеясь, что меня никто не услышит.
- Что? - переспрашивает женщина на финском.
- Чай, - говорю я уже громко на плохом финском. - Ромашковый.
Офигевшая продавщица где-то под прилавком начинает искать коробку с чайными пакетиками. Слышу как мужики сзади перешептываются: "швед наверное, там все такие, чем им женщины не нравятся".
Наливаю кипяток в бумажный стаканчик для кофе. Спиной чувствую как все тридцать человек наблюдают макание туда-сюда пакетика с ромашкой.
С лицом "вы сами здесь все пидарасы" пытаюсь закрыть стакан крышкой... он выскальзывает из рук, обжигает мне пальцы и падает на пол.
- Вот же ж блять!!! - вскрикиваю я на родном русском.
Зал тут же теряет ко мне интерес, кто-то облегченно вздыхает.

Pablo Discobar

29

В 1952 году в родильном отделении Нью-Йорка повисла тишина. Родился ребёнок - синий, неподвижный, беззвучный. На мгновение комнату охватило отчаяние. Врачи колебались, не зная, стоит ли продолжать попытки. Затем сквозь панику раздался ровный, спокойный голос:

«Давайте пометим ребёнка».

Это был голос доктора Вирджинии Апгар.
Эта простая фраза навсегда изменила медицину.

Вирджиния Апгар мечтала стать хирургом, но в 1940-х годах двери операционных редко были открыты для женщин. Ей сказали, что ни одна больница её не примет. Она не сдалась - она просто изменила свой путь. Она выбрала анестезиологию, и это решение в конечном итоге спасло миллионы жизней.

Работая в Колумбийско-Пресвитерианском родильном доме, Апгар беспомощно наблюдала, как новорождённые умирали в течение нескольких минут после рождения. Не было никаких критериев, никакой системы - только догадки. И вот однажды утром 1952 года она схватила ручку и лист бумаги и создала нечто революционное: простой пятибалльный тест, оценивающий частоту сердечных сокращений, дыхание, мышечный тонус, рефлексы и цвет кожи.

Она назвала его «шкалой Апгар».

Идея распространилась как лесной пожар. В течение десятилетия практически все больницы США использовали его. Уровень детской смертности резко упал. Впервые у врачей появился универсальный язык для оценки жизни, и бесчисленное множество младенцев, которые иначе считались бы потерянными, были спасены.

Но Вирджиния на этом не остановилась. Она получила диплом в области общественного здравоохранения, присоединилась к организации «Марш десятицентовиков» и стала мировым голосом матерей и новорожденных.

Когда её спросили, как ей удалось добиться успеха в мире, где доминируют мужчины, она улыбнулась и ответила:
«Женщины как чайные пакетики - они обнаруживают свою силу, только когда их опускают в кипяток».

Доктор Вирджиния Апгар скончалась в 1974 году.
Но её наследие живо. Каждые две секунды где-то в мире ребёнок делает свой первый вдох - и медсестра, врач, кто-то ещё молча произносит число.
Число в честь женщины, которая не сдалась - ни ради новорождённых, ни ради себя.

Из сети

30

Настя - морской офицер израильской армии. Однажды ночью я спросил у Насти: Корабль переходит из реки в море. Меняется ли при этом его осадка? - Меняется, - говорит Настя и включает ночник в форме якоря. - У меня есть три версии ответа: научная, командирская и мамина. - Давай все. - Научная: вода в море солёнее, плотнее, Архимед доволен - осадка меньше. - Командирская: « Меняется. Записать в вахтенный журнал. Кто спорит - тот учебный буй». - Мамина: « Меняется-меняется Надень шарф». - А от температуры? - не унимаюсь. Настя молча уходит на камбуз, возвращается с тазиком, солью, термометром и огурцом. - Демонстрация, - говорит. - Израильский флот бюджет бережёт. Налила тёплой воды - огурец тонет. Сыпанула соли - огурец всплыл. Добавила лёд - огурец аж выпёрло. - Видишь? В холодной и солёной - всплывает. В тёплой и пресной - садится глубже. Даже огурец понимает, а ты - кандидат в курсанты диванных войск. - А если корабль из Киннерета в Средиземку? - Тогда два сантиметра вверх, - строго отвечает. - И ещё три, если капитан перестанет есть ночью борщ. Я тянусь записывать, а Настя отбирает блокнот: - Запоминай формулу: осадка 1/плотность. Всё. Сон - по уставу! - А если в шторм? - В шторм меняется уже твоя осадка. С дивана - за швабру, у нас тут эксперимент пролился. Через десять минут на полу - лужа, в тазике - довольный огурец, в голове - Архимед. Настя ставит галочку в « вахтенном»: - Итог: при переходе из реки в море осадка уменьшается. Эксперимент успешен, кроме одного нюанса. - Какого? - Осадка уменьшилась, а осадочек остался. У кого-то за вопросы в 03:14.

31

Вчера была моя смена в детском саду, началось всё как обычно, дети собираются в группе, кушают, играют, гуляют, ничего подозрительного. После обеда начали готовиться ко сну, переодевались в пижамы. Сижу на стуле, помогаю тем кому тяжело и тут ко мне подходит мальчик, без нижнего белья. Дело житейское, подумала я, снял вместе со штанами и не заметил. Я ему говорю: "Пойди одень трусики." А он мне говорит: "Я пришёл без трусов, мне мама не надела утром." Молча удивляюсь и приношу запасные из шкафчика. Следом за ним ко мне подходит второй мальчик с такой же историей. Напряглась, но ребенку принесла трусики, одел. После четвертого мальчика я засомневалась и оттянув свои джинсы в сторону, решила проверить, а я в нижнем белье вообще! Вечером отдавала детей родителям и рассказывала историю. Они не удивлялись, а только подтверждали, что трусики остались дома. Всё бы на этом и закончилось, если бы я вечером не увидела в одной из групп нашего города репортаж, о том, что молодая девушка пересекла центральную улицу города без нижнего белья. Тут я и решила, что пропустила новый праздник "День без трусов".

32

Гарда напомнила.....

Сегодня прочитал душераздирающую историю Гарды про потоп в подвале и вспомнил свою.

Февраль 1986 года, я в учебке в Ереване, и пока все смотрят в клубе заседание 27 съезда партии, мы со своим годком чеченцем Иссой в библиотеке клуба занимаемся изготовлением агитации.
Как мы туда попали?
Скажу просто - повезло потому что предыдущие художники ушли на дембель а плакаты рисовать кому то надо!
Еще на одном из первых построений замполит спросил есть ли среди нас художники?
Вышло человек десять, после чего мы за ним пошли в клуб, где нам выдали по альбомному листу и карандашу.
- Так бойцы, сеятеля вам рисовать не надо, вы не на пароходе с Бендером, а вот изобразить Товарища Ленина нужно. Проверим какие вы художники. Вам двадцать минут!
Через десять минут я и высокий хмурый паренек сдали свои произведения и с разрешения майора вышли покурить.
Молча закурили, я с интересом рассматривал долговязого парня, который хорошо бы смотрелся в папахе и черкеске с газырями и кинжалом а не с мольбертом в руках, а он флегматично изучал надписи нацарапанные на стене.
Заметив что я с любопытством рассматриваю его спросил - Че ты смотришь как на чудо какое то? Или по твоему я должен бегать с кинжалом и орать что зарэжу всех? Я окончил художественное училище.
- Да малехо удивлен! Ты на Рембранта не похож.
Мы оба засмеялись.
- Исса - представился он. Это имя если что!
- Шлем! Погоняло если что.)

Минут через десять послышался мат и из двери громко гогоча вылетели остальные восемь художников подгоняемые пинками матерящегося майора.
- Художники от слова хуй! Сгною на политзанятиях!
Угрозы на пацанов не произвели никакого впечатления от слова совсем, они продолжая смеяться пошли в казарму.
- Так бойцы, быстро оба за мной!
Мы вошли в библиотеку где на столе валялись труды остальных художников.
Что я вам скажу, сеятель Бендера еще неплохо смотрелся бы на их фоне и мне больше всех запомнился Мавзолей с надписью Ленин, выполненный явно рукой студента строительного техникума .
Ленин Иссы стоял на постаменте глядя в даль с протянутой рукой, второй он судорожно сжимал кепку.
У меня все было проще, Ленин как на партбилете, лаконично но похоже.
Непонятно зачем, но я рядом изобразил на бис еще и профиль Сталина и это майору очень понравилось.
Каптерка в библиотеке стала нашей вотчиной как и другие ништяки типа чайника, телевизора и освобождения от строевой и политзанятий.

Примерно в марте месяце меня вызвал майор.
- Шлем, книги читать любишь?
- А то тащ майор, уже пол библиотеки перечитал!
- Ну так вот, тебе неделя, ты должен списать две тыщи книг!
- Прям две тыщи?
- Ну или минимум четыре стеллажа. Так понятнее?
- И куда же их?
- Сдашь на макулатуру!
- А по какому принципу?
- Ну если есть издание восьмидесятого года, то пятидесятого или шестидесятого в мусор. Да и подсобку освободи, вот тебе ключ!
- Так жалко же!
- Не жалей, новые привезем!

Исса спокойно воспринял информацию что стенд он доделывает сам а я займусь библиотекой.
Библиотека была обычной, агитпроп и труды Ленина , Брежнева и так далее, подсобка это то было нечто!
Книги издания стихов Маяковского и Есенина двадцатых годов, труды товарища Сталина, редкие издания про которые я не слышал, картины в стиле соцреализма на пограничную тематику.
Раритеты я отложил себе, зная что скоро приедет Мама и я их передам домой.
В углу за картинами были сложены книги с портретами Сталина, цветными и с тиснением, переложенные кальками, и шикарное издание с маршалами Победы размером примерно А-3, с огромным изображением Сталина.
Исса увидев книги Сталина, предложил их сжечь, но я предложил употребить их с пользой, так как план у меня уже был,. Мода на портреты Вождя за стеклами машин была в самом разгаре и у нашего старшины на заднем стекле Москвича красовалось черно-белое фото Сталина.

Завернув в газетку первую книгу с цветным портретом Сталина, я пошел в казарму, где наш старшина армянин с погонялом Гагик слонялся по этажу из угла в угол.
Сделав вид что собираюсь читать и не вижу старшину, я открыл книгу на первой странице и с интересом стал рассматривать цветной портрет Вождя народов шелестя калькой.
Через минуту я услышал сопение над ухом и голос старшины - Шлем, где ты взял эту книгу?
- Да в библиотеке взял почитать с согласия товарища майора, завтра сдам назад.
- Шлем, ты эта! Короче, подари мне ее а майору скажешь что потерял.
- Тащ прапорщик, товарищ майор взгреет!
- Шлем, в увольнение хочешь?
- Хочу, но товарищ майор...
- Ну и еще в пятницу поедешь на Ермолкомбинат за шефской помощью.

Ермолкомбинат был мечтой каждого из нас, ведь все сотрудники сплошь женщины, смотришь и радуешься.
Все тебя угощают, кушай и пей что хочешь, сыры Мацони и даже газировка производилась там, и еще с собой оттуда привозили мешки ништяков.)
- Хорошо тащ прапорщик, только я с Иссой вместе поеду и в увольнение тоже.
- Да хоть с товарищем майором езжай, мне пох! Свободен как мух полет!
И он улетел как Карлсон хвастаться перед прапорами.

Через час через дневального меня вызвал второй прапор армянин с таможни, который хоть и был не наш, но его очень уважали.
- Эй ти, библиотекарь, тебя Шлем зовут? Да? Скажи у тебя есть такая книга еще? Да?
- Не знаю тащ прапорщик, надо поискать.
- Найди и мне, будь другом. Да?
- Такой же нет.
- Найди лучше, пэша подарю!
ПэШа!
Это была мечта каждого из нас иметь такую форму, это круче парадки, а кожаные сапоги сменить на кирзу это счастье.
- И сапоги кожаные как у ваших ребят мне и Иссе.
- Идет, но тогда две книги и только портрет побольше!
Через день счастливый прапор обменял две книги с тиснением на комплект формы и две пары юфтовых коротких сапог.

В течении месяца еще с десяток книг перекочевало за всякие ништяки нашему оборотистому прапору и его коллегам.
Самую ценную книгу с маршалами Победы я подарил старому прапору, который как он сказал был родом из того села из которого вышло два маршала Баграмян и Бабаджанян и Контр-адмирал Исаков, хотя я могу что то путать.
В благодарность за эту услугу часть книг что я отобрал себе, прапор вывез в гостиницу Звезда, когда приехала Мама.

Все произведения поэтов и писателей остались на месте.
Остальные книги которые я отобрал, а это в основном труды Сталина, Ленина в различных переизданиях, прочий агитпроп как и десятки томов Малой земли, Целины и Возрождения, были загружены вечером в Шишигу. Утром мы вывезли их в подсобное хозяйство в Советашен, где в металлической бочке постепенно под покровом ночи свинарями совершалось антисоветское действо по сожжению трудов товарища Ленина, Маркса, Энгельса и Дорогого Леонида Ильича. Жгли целую неделю!

Майор оказался доволен работой и пересчитал зачем то стеллажи и поставил задачу.
- Шлем, Исса, завтра на Шишиге с Карданом едите вот по этому адресу и наберете книг.
- А каких товарищ майор?
- Хороших и добрых, что сам любишь читать.
- На мой выбор?
- Да бля!

Утром заспанный водила по кличке Кардан матерясь вывез нас в город.
По адресу оказалась государственная библиотека Армении.
Нас встретила невысокая красивая девушка с красивой фигурой, черными вьющимися как смоль волосами, и даже черный пушок над верхней губой не смог испортить эту красоту.
Нас провели в подвал запасника государственной библиотеки в котором пахло сыростью, сотни стеллажей с тысячами книг были на метр от пола испорчены водой.
И какие это были книги!
Столетние издания и книги в шикарных переплетах, названия которых я никогда не видел, они располагались внизу и всему этому богатству пришел конец!
- В новий год батареи прарвало, воды много было, только после праздников узнали - с сильным акцентом сказала она и слезы потекли у нее из глаз.
Я человек не сентиментальный, но слезы непроизвольно потекли из глаз и у меня тоже, я стал задыхаться от обиды на вселенскую несправедливость и уродов сантехников которые не следили за батареями.
Только Иссу эта картина не тронула от слова совсем.
Слезы слезами но дело делать нужно.

На вопрос какие книги можно брать мне было сказано что угодно, все равно они пропадут от сырости!
Представляете Али Бабу в пещере, так вот им я себя и ощущал!
После стояния дома в очередях в Стимул с макулатурой за заветными талончиками на Дюма, увидеть это богатство
это что то!
Исса нашел красочную книгу про Кавказские войны с фоткой Шамиля, и отвлечь его чем то другим было невозможно, так что выбирал все я, но носили правда вместе.

Девушка по имени Ануш (изменено) принесла нам булочки и Мацони и стала с какой-то затаенной грустью смотреть на меня наверное я ей понравился.
Да и у меня при виде пушка над верхней губой и красивой груди постоянно начинался стояк.
Эх, жаль что у нас только один день!
Сотовых тогда не было, а назначать встречу не зная когда пойдешь в увольнение глупо, поэтому она так и осталась моей нереализованной эротической фантазией, которая отвлекла от грустных мыслей об утраченных книгах.
А за выбор книг меня майор похвалил!

Всем хорошего дня!

09.10.2025 г.

33

КРЫША

- Саня, давай когда ты тут уже все закончишь, как-нибудь на неделе, найди время, приезжай, установишь мне унитаз. Завтра, или послезавтра его как раз должны привезти. Сделаешь?

Саша в свете зеленых лазерный лучей, отломал кусочек от плитки, померял ее линейкой, довольный кивнул и ответил:

- Это можно конечно, почему нет. Договорись с Папой и я приеду, поставлю.
- А при чем тут Папа? Мы ведь с тобой напрямую договариваемся. Мне-то все равно, а тебе зачем ему отстегивать процент из своих денег? Не понимаю. Унитаз ведь мне нужно ставить в городской квартире, а не тут, так что он вообще ничего об этом не узнает.

Саша стеснительно заулыбался:

- Ну, нет, я так не могу. Папа – это Папа. Давай через него.
- В смысле Папа – это Папа? Ну он ведь не твой Папа!…

…А пока Саня думает что мне на это ответить, вот вам небольшая справка о «Папе»:

Папа – это маленький, пухлый, седой бригадир, под шестьдесят, или может чуть за шестьдесят. Я даже не знаю как его зовут, все называют его только по отчеству – «Андреич» , а за глаза - Папа.

Лет тридцать назад, Андреич собрал из рукастых мужиков, разношерстную строительную бригаду и с тех пор шабашит, то там, то сям. Находит заказы, договаривается, торгуется и присылает на объект своих бойцов, в количестве от одного до шести человек, в зависимости от объекта, сроков и объема работ. Они могут малахитовую ванную комнату для олигарха отгрохать, а могут и коровник в колхозе создать. Сам Андреич ничего руками не делает, только забегает иногда на объект, «грузит» своих бойцов, дает ценные указания и так же неожиданно исчезает в отблесках искр от сварки. Зато в момент расплаты, Андреич всегда тут-как тут. Берет из общей сумы свои железные 25%, остальное делит на бригаду. Андреич всегда ходит в лакированных туфлях, чтобы подчеркнуть, что он начальник и работает только головой, а для солидности подмышкой носит барсетку. В барсетке у него только три вещи: рулетка, карандаш и тряпочка для протирки лаковых штиблет…

Саня отложил плиткорез, выключил лазерный уровень, чтобы не сажать батареки, снял очки и сказал:

- Да, он конечно не мой Папа, но... я тебе лучше расскажу одну маленькую историю: Дело было лет двадцать пять назад, тогда я только начинал работать у Папы. Мы в самом центре Москвы, вроде бы где-то на Остоженке, в каком-то богатом особняке, перекладывали крышу.

Днем и ночью корячились, там и качество и сроки важны были. Деньги тоже за это обещали нормальные. Впритык, но все успели. Убрали за собой, подмели, слезли с крыши, переоделись, стоим на улице, ждем, когда Папа у заказчиков получит расчет. А заказчики оказались «голимые» бандиты. Такие махровые из 90-х, на «Геликах» и «Бэхах».

Короче говоря, решили заказчики нас «кинуть» на все деньги. Мы в сторонке стоим, смотрим как Папа среди них бегает, распинается, что, мол, мы все сделали как договаривались, имейте совесть, заплатите. Мои парни две недели почти не спали, лишь бы в ваши сроки уложиться. У них ведь семьи. Ну вы же обещали. А? Ну, пожалуйста…

Бандиты улыбались, похлопывали Папу по плечу и говорили, что, мол, в том-то и дело, что за такой короткий срок, вы наверняка что-то там нахалтурили и сделали кое-как. Скажите еще спасибо, что вас на бабки не поставили. А если ваша крыша будет по кускам с крыши падать, кто головой ответит? На вид, кстати, выглядит не очень крепко, не сегодня-завтра, вон, желоб оторвется кому-нибудь на голову, что тогда?

Мы стояли в сторонке, слушали все это, обидно было до слез. А что сделаешь? Нихрена не сделаешь.

Тут к бандитам-заказчикам приехали в гости другие бандиты. Гости быстро вникли в происходящее и тоже стали поддакивать, что крыша выглядит как-то ненадежно.

Папа клялся, что мы все сделали по высшему разряду, гарантия сто лет, но те только улыбались:

- Сто лет – это хорошо, но - это только твои пустые слова, которые ничего не стоят.

Папа махнул рукой, постоял немного, помолчал, потом подошел к нам и спросил: - Чердак там открыт?

Да, говорим, открыт.

Ну, говорит, не подведите меня, мужики, я на вас надеюсь.

Отдал нам свою барсетку и как был в кожаной куртке, пошел в дом.

Через минуту он уже вылез из слухового окна на крышу. Аккуратно, чтобы не соскользнуть в своих лакированных штиблетах, спустился к краю, взялся за водосточный желоб и повис на нем над пропастью... А внизу, на минуточку, четыре этажа.

Заказчики увидели, перепугались и заорали чтобы он перестал и скорее залез обратно.

Папа еще чуть-чуть повисел, подрыгался даже и крикнул:

- Ну, что?! Крепко?!
- Да все хорошо! Залезай давай назад!

Папа подтянулся, кое-как вскарабкался обратно на крышу, почти сорвался. Но не сорвался. На карачках дополз до слухового окна и, слава богу, влез обратно на чердак. На обратном пути, пока спускался, посидел пять минут на ступеньках, чтобы руки перестали дрожать и восстановилось дыхание.

Потом вышел, как ни в чем не бывало на улицу и принялся отряхивать брюки от пыли. Заказчики молча отдали все наши деньги и даже премию докинули за скорость и качество.

Ну и как ты думаешь, я, или кто-нибудь из нас, станет «кидать» нашего Папу…?

34

На кухне пахло котом и безнадёгой. Я листала ленту, а в голове крутилась одна цифра — сто тысяч. Его зарплата.
Моя обида уже не на жизнь вообще, а на него. На Лёшу. Настоящая, тяжёлая, как булыжник под рёбрами.

Ввалилась Лерка, глянула — и сразу всё поняла. Не стала говорить, что он козёл, или что я зажралась. Только спокойно спросила:
— Давай просто посидим, станет легче, не против?

Я кивнула.
— Тогда просто посидим.

Она взяла меня за руку. Ладонь тёплая, тяжёлая, будто специально под мою вылеплена. Мы сидели молча.
Я варилась в своей обиде, пока вдруг не заметила — она крошится. Камень стал песком, потом пылью.

Вечером пришёл Лёша. Уставший, с дежурной шоколадкой. Я молча поставила чайник. Он ждал, когда я взорвусь, потом не выдержал:
— Тань, ты не злишься?

Сказал с такой осторожной надеждой, будто я держу гранату.
И мне стало неловко: вроде и не злюсь, но не уверена, что сама это решила.

Ночью лежала и смотрела в потолок.
Лерка не дала денег. Не нашла ему работу. Она просто дотронулась — и что-то во мне сдвинулось.
Как будто в голове включили второй кадр того же дня:
в одном он безответственный тип, в другом — просто уставший человек.
И обе картинки одинаково убедительны.

Раньше я думала: если больно — значит, правда. А теперь понимаю — чувство может врать.

Лерка сняла с меня обиду — мягко, будто пыль с пальто.
Только вместе с ней ушла почва под ногами.
Всё вроде стало легче, но теперь мир будто нарисованный: чайник шипит, кот орёт под дверью, а я смотрю — и не верю, что всё это настоящее.

35

Возвращается Абрам из командировки, входит в комнату, видит - под одеялом его жена и ещё кто-то. Мужик встаёт, одевается, и молча прошмыгнув мимо Абрама, уходит. - Сара, кто это? - Да не знаю, хам какой-то. Ни тебе - здрасьте, ни мене - до свиданья.

36

- Мальчик, а ты пауков боишься? - спросила меня во дворе незнакомая девочка.
Я, 22 кило живого веса, небрежно усмехнулся и ответил: "Да не, не боюсь..." Зачем я строил из себя Индиану Джонса? Видимо, это такая биологическая программа - мальчик должен погибнуть глупой смертью под руководством девочки. Отлынивать нельзя.

Мы в тот год были в гостях в Узбекистоне. Утомившись от бесконечных поездок по Бухоро-Самарканд, мы заехали к родственникам в Ташкент.

- А тебя как зовут? - спросила она, наклонив голову и слегка жмуря один глаз под ярким солнцем.
- Олег... а тебя?
- Меня Лана, - серьёзно сказала девочка, протягивая руку. - А ты откуда?
- Местный я, - второй раз соврал я. Видимо, один раз оступишься, и пошло-поехало, покатился по наклонной. - А ты?
- Даа, ты не знаешь.
- А чо не знаю-то, ты скажи, может знаю
- Угарно ты говоришь "чо", у нас говорят "чё". Возд... Уссурийск знаешь?
- Конечно, знаю, там эти, тигры есть, и тайга, и... э-э-э...- на этом мои познания закончились.
- Ну, всё верно, - мягко сказала Лана. Или мне показалось, что она спрятала улыбку?

А потом я проследил на что направлен её взгляд и похолодел - это был крупный коричнево-чёрный скорпион, который наполовину высунулся из-под камня. Так, всё, как тебя там, Лана из тайги, полной саблезубых тигров! Я боюсь пауков! Я очень шибко боюсь пауков!!! Я лучше пойду смотреть "Приключения Шерлока Холмса", а потом мы посмотрим программу Время и будем есть киш-миш и персики, и проживём долгую, счастливую жизнь - вот что я хотел сказать. Но вслух не сказал, а сделал маленький шажок назад; ступни предательски вспотели. Она что-то ещё говорила, а я прикидывал с какой стороны лучше её обойти, чтобы кратчайшим путем направить сандалики в сторону домашнего уюта.

И тут я услышал: "...а потом мы посадим этого паучка в ракету и запустим в космос!" Я посмотрел по сторонам и только тут заметил на газоне красивую тёмно-синюю, как ночное небо, ракету с красными, как пожарная машина, стабилизаторами. Там даже была дверка с круглым иллюминатором, а вся ракета была сделана как бы из маленьких листов металла и везде шли ровные двойные ряды крохотулечных выпуклых заклёпочек! Я облизнул губы. В голове всё смешалось: ракеты, скорпионы, девочка Лана в красивом платьице. И я остался. Ну подумаешь, какой-то скорпион.

Я выломал два прутика, и мы стали выковыривать упирающегося арахнида из его убежища.
- Смотри не шугани, - хрипло предостерегла Лана, орудуя своей веточкой.

А потом скорп что-то для себя решил и, свернув жало каралькой, проворно побежал через мощёный камнями тротуар к спасительной россыпи булыжников. Как будто понял, что его хотят запустить в космос.

Мы от неожиданности подпрыгнули и закричали каждый своё. Я не знаю, слышат ли скорпионы, но эта тварь вдруг резко повернула и побежала в моём направлении. Повинуясь древним инстинктам, мои обычные мальчуковые ноги, как ножки кузнечика подбросили меня вертикально в воздух, а Лана закричала "не раздави паучка!" После приземления я пытался остановить его прутиком, но паукообразный легко переползал через это препятствие, и вот, когда до края тротуара уже оставались считанные сантиметры, Лана настигла его и накрыла розовой ладошкой...

Я хотел вскрикнуть, но как будто в горле образовался вакуум, и из меня не вылетело ни одного звука. Девочка, не обращая на меня внимания, осторожно убрала руку и погладила страшилище пальчиком. Скорпиончик в задумчивости один раз сжал и разжал клешни. А потом Лана, чуть помешкав, подняла его за жало двумя пальцами и, дунув на прядь волос, упавшую на глаза, совершенно спокойно спросила: "Пойдём, посадим его в ракету?" Ужас пустыни слегка покачиваясь висел в руке восьмиглазой головой вниз, не проявляя никакого беспокойства. Я только молча кивнул.

В общем, факт есть штука упрямая - это мрачное членистоногое признало руку Ланы, забыло про своё жало и про свой яд и безропотно позволило посадить себя в ракету. В тот день синий звездолёт совершил с десяток полётов - на планету Музыки, планету Цветов и ещё какие-то, после чего заслуженный скорпонавт Узбекистона был отпущен с Ктулху на все восемь арахнидских сторон.

К сожалению, ни адреса, ни полного имени Ланы я не спросил. Если будет где-то женщина-президент или женщина-космонавт, то наверное это она.

38

Однажды Георгий случайно зашёл в выдуманный фэнтэзийный мир, и тут на него с потолка обрушились комментарии про недавнее интервью певицы фон Рыжачёвой. Тысячи людей три дня скакали за Рыжачёвой, во всё горло пытаясь кричать ей, как она им безразлична. Рыжачёвой вменялись в вину её безудержная похотливость, мерзкая хабалистость, старушечье растление младенцев и почитание генерала Мудаева, который с эполетами.

Георгий в изумлении замер, глядя на творящийся пиздец. Ему открылась святая истина. По сути, фон Рыжачёвой не надо было в принципе ничего говорить. Она могла просто сидеть и молча глядеть на журналиста 3,5 часа, а комментарии были бы те же. Одни – что она молчит красиво и правдиво, гордо и откровенно. Другие - что не так молчит, что молчит нагло, что молчит по-свински, и что сучка такая, молчит вообще вызывающе. А чего, ведь так и есть. Жители Страны мацы и коротких автоматов наехали на Рыжачёву, что она не возблагодарила их за дарование убежища. Жители Страны красивой природы охаяли Рыжачёву, что она не достаточно заклеймила, осудила и заплевала. Жители Страны снегов и льдов с одной стороны лили смолу на своего бывшего кумира, отмечая, как она плохо поёт и похожа на посмешище. С другой – восхищались её храбростью и смелостью, хотя трудно найти смелость в словах, что «я уехала в нищету, взяв с собой лишь 30 тыщ серебряных ефимков».

Действительно, вот так эта Рыжачёва убога, ничтожна, никому неизвестна, неинтересна и бесталанна, что любые сказанные ею слова взрывают виртуальное пространство Большой Красной Империи, и её видео набирает 20 миллионов просмотров. Стоит ей пару букв произнести, как целые страны возмущаются/восхищаются любым её мнением.

Георгий по поводу конкретно интервью ничего сказать не может – он его не видел. Он читает тексты, а интервью смотреть – Георгий 3,5 часа не выдержит, извините. Он не смотрит именитых фэнтэзи-блогеров и сказки волшебного ящика: тут никакого чистоплюйства, просто не его формат. Насчёт фрагментов, ему забавно. Ибо Кристально Честные СМИ на холмах разных западных королевств и герцогств, как островное радио «Ми-Ми-Ми» и сайт «Кальмар», цитируя правдолюбицу, вообще не заикнулись о похвалах Рыжачёвой в адрес неприятного генерала Мудаева. Как воды в рот набрали. Зато драконовские СМИ тут же наехали на Рыжачёву насчёт пропаганды муданизма, а нукеры призвали дать ей десять статусов иноблядента. Господин Дракон же молчал. Открывал один глаз, и закрывал снова. Нукеры не могли понять, чего он хочет, поэтому как-то умолкли по поводу низкого иноблядентства.

С трудом выбравшись и отряхнувшись от комментариев, Георгий подумал следующее. Он не является поклонником Рыжачёвой, потому что слушает с детства другую музыку, а красноимперская эстрада никогда не была ему интересна. Музычка умца-умца Георгию не подходит, даже с хорошим вокалом. И? О вкусах не спорят, и у Рыжачёвой миллионы поклонников, нравится это кому, или нет. Как от человека, Георгий от Рыжачёвой тоже не в восторге: особливо после её молчания на тему массового убийства на одном концерте, да и с экстазом на тему Мудаева с эполетами. Ибо Георгий с Мудаевым в 1993 году общался три часа лично, и мнение у него сложилось совсем другое. Но пинать её Георгий не станет, просто рукой махнёт. Фон Рыжачёва вошла в историю Снеговии, и её оттуда при всём желании не выкинешь. Плохая или хорошая, дура или умница, с плохими или хорошими песнями, в блядстве или целомудрии, но её знают, и будут знать через много лет. Певице 276 лет от роду, и другой она не станет. Восхищаться или ненавидеть – тут пусть решает каждый, но ей ни жарко от этого, ни холодно. Себя она очень любит, это заметно. Считает большой звездой, и это вполне логично. Считает, что её должны обожать.

Несомненно, она сейчас очень довольна тем, какой несусветный хай вокруг неё поднялся.

Вздохнув, Георгий вернулся из зыбких фантазий в наше суровое, но милейшее бытие. Ну и дела творятся в этом фэнтэзийном мире, прости меня Господи. Как же хорошо, что в нашей реальности такого нет!

(с) Zотов

39

Все началось с покупки дачи. Жена настояла. Не могу, говорит, без дачи. Да и я в розовых мечтах представлял себе тихий вечерок, костерок, баньку и мангал с шашлыками. Решено, покупаем! Выбирали год, ездили смотрели несколько десятков, голова кругом, купили наконец. Пока сделка, пока документы, и вот наконец все, вступили в права, приехали на свою уже дачу и давай кайфовать. И тут на тебе – вода кончилась. В скважине воды 200 литров и все, больше нету. Насос гудит, а вода не течет нихуя. Я к старым хозяевам – а че такое, а всмысле, а где вода? А они мне в ответ: а всегда так было, экономь. Подожди час, там еще наберется. Я подождал, набралось литров писят еще. Ну нихуя себе. Че то я этот момент как-то упустил. Хули, дачу смотрели, в доме кран открыли – течет, заебись. На этом и успокоились, вода есть. А жена там уже садит во всю свои растения, ей уже поливать надо, в баню помыться только литров сто на двоих, в туалете смыть – короче, категорически не хватает воды. Так дело не пойдет.

Я в интернет, Авито, первое объявление – прочистка скважин. Думал может засорилось че. Давай говорю срочно сюда. Приехал какой-то хуй, сунул шланг в скважину, подключил компрессор Вихрь на другой конец и давай там пузыри пускать. Стоит важный такой: технология Эйрлифт называется. А там короче суть – две трубы ПНД до дна скважины опускаются, по одной воздух из компрессора подается и этим воздухом вода вытесняется во вторую трубу и выкачивается наверх. Попутно там булькает еще. Хуета короче. Еще компрессор чуть ли не велосипедам колеса качать. Детским. Попердел он этим своим эйрлифтом с час, вода в скважине кончилась. Все, говорит, будет как новая, с тебя пять косарей.

Нихуя. Воды больше не стало, зато она стала мутная, грязная и с песком. А до него чистая была. Мало было, но хоть чистая. Больше напортил пидор, чем пользы. Пять косарей на ветер.
Таак. Жена еще под руку: я с подругой разговаривала, у нее у сестры мужа сын ездит на вахту бурильщиком, давай ее попросим с ним поговорить, позвоним… Иди говорю борщ вари, женщина. Сейчас я сам бурильщиком стану. Вон, полный интернет информации, я че тебе? Ща погоди, разберемся с этими скважинами-хуяжинами. Новую захуярим рядом если че.
Давай я значит всю эту хуйню бурильную читать-изучать, как там все устроено. Словечек ихних поднахватался, водоносные горизонты, дебет-хуебет, типы грунтов, глубины, технологии бурения почитал... Подготовился в общем.

Звоню уже в фирму которая бурением скважин занимается и сразу им слету: Здарова пацаны! Слушайте задачу. В общем надо в дно скважины че-то такое вставить полое, да поглубже и подать туда давление, да побольше. Будем гидроразрыв пласта делать. Мы давлением глину разорвем, там образуются каверны и отдача водоноса вырастет, это и есть наша цель. У вас насос на буровой сколько выдает? Двести атмосфер всего, этого может не хватить. У нефтяников вроде есть установки на 2000 атмосфер, надо у них арендовать и ко мне на участок привезти, поработать и отдать. Я если че в выходные могу. Посчитайте там, сколько стоить будет?

На том конце трубки притихли. Слышу там шушушу какое-то, советуются. Потом вкрадчивый голос очень так вежливо:
- А что у Вас за проблема? Как вам такая идея, хм, дикая, в голову вообще пришла? Гидроразрыв пласта.
- Да хуе-мое, воды мало, вот и пришла. Я читал так нефть добывают, а мы че, воду не сможем? Не, вы если не можете, так и скажите, я другим позвоню.
- Подождите, подождите, вы не первый с такой проблемой, мы знаем что делать. У вас, наверное, просто фильтры забились, скважина старая, надо ее промыть и все. Может сначала попробуем промывку сделать?
- Технология Эйрлифт? Приезжал уже один лифтер, ноль эффекта, только хуже сделал. Знаю я ваши промывки. Деньги только ни за что берете, одна видимость, а результата нет. Вот гидроразрыв точно эффект даст. Там дополнительные полости образуются, которых сейчас нет, а ваша промывка… Какой от нее толк? Так можете или нет?
- Послушай парень, мы двадцать лет в бурении, каждый год десятки скважин бурим и промываем. Какой район, глубина? Знаем эти места, бурили там. Добавит тебе промывка дебит, хоть немного, но добавит. В твоем районе водонос хороший, просто фильтры в скважине забиты. Давай так, делаем промывку, если результата нет - денег не берем.
Возразить было нечего… Денег не берем убойный конечно аргумент.
- Ладно, хуле, давайте делать, раз знаете. А чем гидроразрыв то плох? Нормальная же идея.
- Забудь. Не для дач это технология.

Ладно, похуй. Договорились на выходные. Я скептически отнесся все равно конечно. Жулики какие-то, думаю, не могут нихуя гидроразрыв сделать, наплели хуйни какой-то, промывка-хуивка. А у самих небось и насоса-то нет нормального. Я все вспоминал этого хуя с эирлифтом и детским компрессором. Ладно, посмотрим, что за промывка. Не поможет – буду тогда нефтяникам уже звонить, они точно гидроразрыв умеют делать. Вода на даче будет любой ценой.

Ох блядь. Ну, обо всем по порядку. В субботу с утра пригнали значит Камаз бортовой с баком на 8 кубов и к нему рукава пожарные с ногу толщиной. Насос я не видел, он в Камазе стоял. Я его потом услышал. Но было уже поздно.

В общем, они пока разворачивали свое хозяйство, настраивали там, я еще с умным видом ходил вокруг, строил из себя ниибацца специалиста и выражал сомнения в эффективности промывки, задавая наводящие вопросы. По реакции было видно, что вопросы парней застают врасплох:
- А че у вас сколько давления насос выдает?
- Да хуй знает. Может пару очков выдает.
- А че слабый такой?
- Да нормальный вроде. Хватает.
Я тогда не знал что насосы не по давлению меряют, а по расходу в час. То, что два очка на конце садового шланга и два очка на конце пожарного рукава это охуенно разные блядь очки. То есть очки-то одинаковые, а вот расход воды… нихуя не одинаковый. Но осознание пришло позже.
- Куда воду отводить будем? – спросил меня старший.
- Да вон сюда, под кустик. – беспечно махнул я рукой, все еще ничего не подозревая.

Старший бурильщик прицепил на конец шланга стальную трубу и опустил ее на дно скважины. Он перекинул шланг через плечо, уперся ногами в землю, крепко так встал и крикнул помощнику – давай! Другой конец шланга, предназначенный для отвода, лежал рядом, как я и показал, под кустиком. Какие-то смутные сомнения начали закрадываться, когда помощник по команде ДАЛ и я услышал звук работы насоса. Ого, подумал я. Я зачарованно смотрел как пожарный рукав наливается, деревенеет и обретает твердость. В скважине зашумело. Это не было похоже на эирлифт. Старший держал шланг обняв его двумя руками изо всех сил. Видно было как он напрягается, направляя его в скважину, сколько сил отнимает эта борьба, шланг норовил распрямиться и вырваться на волю. Меня охватила непонятная тревога и я перевел взгляд на пока еще пустой конец шланга.

Секунд десять ничего не происходило, а потом началось. Из конца шланга ебанула такая струя, что он аж подпрыгнул, обрызгав конек крыши дома. Кустик в момент лег на землю горизонтально, прижатый напором воды в два очка или хуй его знает сколько там, толщиной в ногу. Пять секунд, показались корни, еще две – кустик смыло к хуям и отбросило в сторону. На его месте начало образовываться озеро. Я стоял и смотрел в полном охуении от происходящего, медленно переводя взгляд с растущей запруды на месте кустика на Камаз с баком на восемь кубов воды. Вода конечно нужна, но озера в плане небыло. А тем временем водичка веселыми ручейками уже заполняла тропинки между грядок. Мне пиздец – грустно подумал я и вздохнул. Жена меня тут и закопает на этих грядках. Увидит пруд вместо грядок и просто молча ебнет тяпкой по голове. В этот момент к старшему подошел помощник и тот начал что-то кричать ему. Шум стоял такой что приходилось кричать. Затрубная не идет! – орал старший – ПРИБАВЬ ТАМ! Помощник кивнул и пошел прибавлять. Тут у меня сработал инстинкт самосохранения.

- Стой! Стой нахуй! Выключай! Хватит! – заорал я и замахал руками. – Щас тут все затопим к хуям! Тяните свои шланги нахуй с участка! На дорогу, куда хотите, нахуй отсюда подальше!
Короче, мы затопили все. Участок, дорогу и немножко соседей. 8 кубов воды, разлитой по участку это оказалось дохуя. Тропинки еще долго потом хлюпали жижей. Зато результат!

Промывка дала эффект, в скважине воды стало 500 литров за раз и каждый час еще по 500 набирается. С избытком теперь, столько и не надо даже. Хорошо, что я не стал настаивать на гидроразрыве пласта и звонить нефтяникам. А то вдруг бы согласились и приехали еще. В общем, доверяйте профессионалам чуваки и не читайте всякую хуйню в интернете.

Слесарь с завода

40

ДЛЯ НАС ВСЕГДА ОТКРЫТА В ШКОЛЕ ДВЕРЬ.

- Мама, а мы летом поедем на море?
- Нет. На море поедут твои репетиторы.

Наступил сентябрь, новый учебный год, и на меня накатили воспоминания.
Это было сто лет назад. Моя дочь заканчивала 11 класс, и родительский комитет рвал жопу, пытаясь устроить выпускной вечер для детей размахом не менее Каннского фестиваля. Я меж тем начал примерно прикидывать, во сколько мне это обойдется, помимо платья, туфель, салона и выходного пособия верным репетиторам.
Разбирая утром рабочую почту, я вдруг наткнулся на письмо от председателя родительского комитета.
- Опа-на, чегой-то? – внутри меня что-то ёкнуло.
Юлька писала мне редко и всегда по существу, когда без моей мужской помощи пятерым отважным амазонкам родительского комитета обойтись было совсем никак. Я хорошо знал весь состав и был безмерно им благодарен за кипучую деятельность обеспечения наших детей всем необходимым. Однако содержание письма было коротким. «Приходи. У нас дошло дело до драки.»

В назначенное время я подъехал к маленькой уютной кофейне на окраине города. Юлька, Светка, Катька, Рита и Наташка. Мамы одноклассников моей дочери сидели молча, задумчиво разглядывая цифры в тетрадке. Ухмыльнувшись, я подсел, заказал кофе и приготовился решать конфликт)).
- Тут дело такое. Надо купить подарки учителям, - начала Рита, кудрявая блондинка, жена главного мента в городе.
- Ии?
- На всех не хватает.

Я повернул тетрадку к себе. В классе было 22 ученика. Учителей же набралось 24. С разной долей участия, так сказать. С кем-то почти каждый день несколько лет. С кем-то один год, раз в неделю. И если всем дорогие подарки – выходит слишком внушительная сумма. Я задумался. Пытался вспомнить свой выпускной, но кроме дежурных веников из хризантем ничего особенного припомнить не смог.
Катька толкнула меня локтем и, глядя в глаза, медленно произнесла:
- Экзамены уже сданы. Мы в принципе можем ничего не дарить. Свести с нами счеты уже не получится.
Договорить она не успела, тут же начался гвалт, упреки и крики «такнеделаеца!».
- СПОКОЙНО! – я подозвал официанта и заказал еще чашку кофе. С булочкой, - будем делить на категории.
- Это как?
- Сделаем 5 категорий. 1 категория – высшая – учителя с наибольшей нагрузкой и лучшим рейтингом среди учеников (подарок от 3000р.), 2 категория – учителя с малым количеством часов, но любимые учениками (подарок 2000р), и так далее. В последнюю категорию попадают бездарные лентяи и тролли, не давшие детям ничего, кроме ненависти к своему предмету (подарок – пустячок сувенирчик за 350р). И тут Наташка, маленькая брюнетка, вдруг прям засветилась от счастья:
- А можно, можно нулевую категорию??
- Это как?
- Когда фиг, а не подарок!!!!

И тут я вдруг отчетливо понял, что и у меня есть кандидат на такую категорию. Но вновь поднялся гвалт и крик. И «фиг»-категорию решили не применять.
Оставшаяся часть собрания прошла быстро, спокойно и конструктивно. Мы легко раскидали 24 человека по категориям и определились с подарками. Юлька была очень довольна.
Мы неторопливо шли с ней к парковке, а я вспоминал свой выпускной. Наших девочек в трогательных платьях «обнять и плакать», хрустящую курочку в кляре, которую весь день жарила моя мама для всего класса, пацанов годом младше, которые сделали для нас охрененную дискотеку из танцевальных хитов того времени, мою первую любовь и наших невероятных, необыкновенных учителей, которые фактически были для нас вторыми родителями и научили очень и очень многому…

41

На прием к психологу пришли супруги, прожившие в браке уже 15 лет. На вопрос психолога, в чем их проблема, жена начала гневную тираду обо всем, что ее не устраивало за все эти годы. Она говорила уже полчаса, не замолкая ни на минуту. Наконец, психолог встает, подходит к женщине, обнимает ее и страстно целует. Когда поцелуй закончился, женщина осталась сидеть, молча застыв в оцепенении. Психолог повернулся к мужу и сказал: - Вашей жене это нужно хотя бы три раза в неделю. Справитесь? Муж задумался, а затем ответил: - Ну, я могу привозить ее сюда по понедельникам и средам, но в пятницу я играю в гольф.

42

«Кошка, которая искала дверь в прошлое»

Истории переездов — это не только про коробки, новые стены и непривычные запахи. Это и про тех, кто молча наблюдает за нашими странствиями, пытаясь уловить логику в хаосе человеческой жизни. Одна такая история случилась с кошкой, чьё мировоззрение оказалось крепче, чем арендные договоры.

Жила-была кошка. Не простая, а с опытом. Она привыкла к определённому порядку вещей: есть миска, есть диван, а есть Дверь. Та самая, что ведёт на улицу и обратно. И эта Дверь всегда была направо. Так было в частном доме, так стало и на первой съёмной квартире — второй этаж, дверь направо. Кошка приняла эти правила как универсальный закон мироздания: «Если ты на втором этаже — твоя дверь направо. И точка».

Но люди — существа непредсказуемые. Они собрали коробки, погрузили диваны и объявили: «Переезжаем!». Для кошки это означало лишь одно: законы физики изменились. Новая квартира. Снова второй этаж. Но дверь — налево.

Что почувствовала кошка? Не страх. Не растерянность. Возмущение. Возмущение против хаоса, который устроили эти двуногие. Она садилась под правой дверью на лестничной площадке — той, что была правильной, верной, соответствующей её картине мира — и ждала. Ждала, когда же эти нерадивые хозяева одумаются и откроют ей её законную дверь. Та, что налево, её не интересовала. Это была ошибка, сбой в матрице, который рано или поздно должны исправить.

В её упрямстве был не просто кошачий характер. Была верность прошлому. Та дверь направо была для неё не просто створкой с ручкой — она была якорем, связывающим её с тем самым домом, где пахло яблонями и мышами. Она отказывалась признавать новое, пока оно не соответствовало старому.

Люди в итоге уговорили её войти в «неправильную» дверь. Уговорили миской, лаской и терпением. Но, возможно, где-то в кошачьей душе так и осталась уверенность: мир справедлив только тогда, когда твоя дверь — направо. А всё остальное — временная бессмыслица.

Этот сюжет от АлеМ — идеальное дополнение к моему «Коту-путешественнику из 1993». Если тот кот пошёл исследовать параллельную реальность, то эта кошка — хранительница порядка. Она не искала нового — она пыталась вернуть старое. И в этом есть своя мудрость: иногда мы все сидим под чужой дверью, надеясь, что мир одумается и вернёт нам то, что считаем правильным.

P.S. Надеюсь, кошка всё же простила хозяев их странную любовь к дверям налево. Говорят, она даже согласилась там жить. Но иногда, в особо задумчивые вечера, она всё же подходила к правой двери — просто проверить. А вдруг?

43

Сегодня ехала в удивительном автобусе - в нём стояла абсолютная, полная тишина. Люди входили, тихо оглядывались, молча ехали, так же тихо выходили. Не играло радио, не объявлялись остановки, даже телефоны не звонили. А кондуктор сладко спала на заднем сиденье, никто не хотел будить её.

44

ППСЧ и жажда

Идя к голубям и котам, всегда уже беру с собой новые сосуды под кормушки и поилки. Часто пригождаются. Ну вот, опять, ничего нового. Жёлтая пластиковая плошка, наполненная только что тёплой водой, уже растёрта по округе. Не просто раздавлена, а раздроблена и распределена по окрестной территории. Простой Постсоветский Человек (ППСЧ) явно не только наступил на неё, а "некоторое время топтал сапогами – сосредоточенно, молча, сладострастно хакая." Потом пинками расшвырял осколки. Незачем пить птицам и кошкам, ишь ты, чего тут городские удумали.

Что характерно, сам типовой ППСЧ при этом жажды не переносит вовсе. Ходит всюду с банкой или бутылкой пива, со свистом оттуда сёрбая. Опустошив, тут же и бросает её непременно себе под ноги, даже если урна в двух шагах.

Помнится, работали мы как-то в экспедиции по Ленобласти жарким летом. Подъехал к нам самый что ни на есть характерный ППСЧ и, закатывая глаза, голосом умирающего попросил глоток воды. Здоровый такой кабан. У нас воды совсем на донце оставалось, а работы ещё невпроворот, и жарища. Но дали, куда деться: видимо, совсем человеку плохо, раз он так выпрашивает. Выжрал он её со стоном всю, закряхтел утробно и говорит капризно: а почему вы мне тёплую дали? Как это нет другой. Что за херня. Ну ничего, через 5 минут я дома буду, вон в том доме я живу. Щаас напьюсь холодненькой.

И, неодобрительно нас осмотрев, сел в машину да уехал.

46

Тяжела эмигрантская доля. Вот люди рассказывают:

"Наткнулся в одной эмигрантской группе на слезливый пост мужика о том, что в Германии невозможно познакомиться с местными женщинами. Поэтому приходится искать партнершу среди своих же. И другие мужики там в комментариях "да, это так, погибаем".

Со своей стороны хочу заявить, что мы живем, кажется, в разных Германиях. Потому что немецкие женщины очень открыты и сами идут на контакт. У меня, к примеру, за два года было восемь предложений сходить на ужин. С их стороны.

1. Велосипедистка. Сбила меня на пробежке и позвала в ресторан. Затем, примерно через два месяца, мы столкнулись в магазине и она позвала испить вина из собственных виноградников. Наверняка, чтобы окончательно добить.

2. Две банковские клерекини (клерекессы?). Зная, что у меня на счету примерно 15 евро и что я живу в данный момент на пособие, все же пригласили поужинать у одной из них дома. Втроем. Маньячки и извращенки.

3. Служащая мэрии, помогавшая нам с немецкими паспортами. Тоже в курсе моего положения дел. Пригласила съездить с ней в Трибгаст, это рядом, поваляться на пляже и покататься на лодках. Была очень настойчивая.

4. Девушка в поезде. Села сначала напротив, потом пересела рядом и смотрела, как я смотрю в дороге Симпсонов. Перед Байройтом, увидев, что я собираюсь, впихнула мне в руку клочок бумаги с телефоном. Молча, улыбаясь. Подозрительная и опасная.

5, 6, 7. За одну поездку в Нюрнберг ко мне подкатили три раза, а одна дамочка предложила сходу остаться на все выходные. Думаю, что хотела сожрать мою докторскую колбасу, что я таскал по городу в руках.

8. Студентка местного университета. Звала смотреть футбол, на концерт и на Белый Пикник, что проводят у нас в городском парке.

В итоге, конечно, я никуда не пошел. Ибо разврат ваш любимый и пьянство до добра не доведут. Однако в следующем году все же решено социализироваться. Так сказать.

Что я хотел сказать-то — мужик тот врет, они прямо под ноги валятся, чирикают что-то на своем, цепляются за лодыжки. Просто надо чаще выходить из дому, а не сидеть с телефоном у окошка и писать саможалеющие постики.

И я пойду, у меня внезапно закончились шорты, займусь целительным шопингом. Вот это действительно полезное занятие, а не свидания эти ваши гадские."

Артур Дмитриев

47

Иногда перед сном по ютюбу смотрю ролики случайного выбора.
Отрывок из фильма (кто видел, напишите в комментах).
Королевское семейство сидит кушает, обалденная столовая, служанки, старшая
горничная следит за порядком. Дочка (видимо принцесса) роняет на пол булочку.
Стоящая рядом молодая служанка быстро поднимает упавшую булочку и кладет
обратно на стол перед девочкой. Все молча ошарашенно смотрят на нее и булочку.
Наконец старшая горничная с пафосом:
- Ты что себе позволяешь!?
Девочка, стушевавшись:
- Ну у нас в интернате было правило трех секунд. Если успеваешь поднять с пола ранее трех секунд, можно есть...
И совсем тихим голосом:
- Но у вас, наверное, такого правила нет.
При общем молчании и охренении раздается хохот короля:
- Да это херня! Когда я был студентом, у нас в общаге было правило пяти минут!
Поднимали и доедали. Если кто не наступит или кошка не сопрет раньше.

48

Баллада о непереводимой игре слов

В прежние годы вызывают как-то переводчика П. на госбиржу труда переводить. Некий товарищ, по специальности шеф-повар, работу ищет. Приехал в Австралию по вызову в большой русский ресторан, хозяин ему постоянное проживание выправил – и довольно быстро умер. А наследники ресторан продали. Так что выходное пособие выходным пособием, а нужно же как-то трудоустраиваться. Ну а в госагентстве по трудоустройству народ дотошный – требуют всю биографию, начиная с первого «агу». Вот товарищ объясняет, что последние годы был в Москве совладельцем бани.
- Подробнее, - говорит перистая австралийская агентесса. – Что, как, сколько народу работало.
- Ну, во-первых у нас была парилка.
- То есть это была сауна?
- Да нет, я же говорю – баня.
На лице агентессы и в воздухе над ним формируется вопросительный знак в особо крупных размерах.
- А еще у нас было два зала с тренажерами.
- То есть у вас был спортзал?
- Нет, у нас была баня.
- ??
- Потом был ресторан. Два повара, три помощника. Я – шеф-повар. Официанты, уборщики...
- То есть у вас был рекреационный центр?
- Да нет же, у нас была баня.
- ???
- А наверху были номера.
- Номера?
- Ну чтобы можно было с девушками прийти.
- Так у вас был бордель! - радостно кричит наконец все понявшая агентесса.
- Нет. У нас была баня.
Вопросительные знаки сталкиваются в воздухе и выпадают в осадок, агентесса окончательно выпадает туда же, а клиент, ничтоже сумняшеся, продолжает:
- Нет, мы девочек не поставляли. Они сами приезжали, а своих у нас не было. Это же страшные деньги. Мы и за ресторан-то платили бог знает сколько...
- Это бандитам? - оживляется понятливая агентесса.
- Да, - кивает клиент, - в московскую мэрию.
- Простите, я про рэкет...
- А я про что! - радостно отвечает клиент.
На этом агентесса встала и молча ушла, видимо, рассудок и жизнь были дороги ей.
На смену ей явилась другая, очень спокойная сушеная дама, выслушавшая повара без всяких признаков недоумения и мгновенно рассортировавшая его разнообразный опыт по ячейкам классического резюме. С получившимся документом его оторвали бы с руками где угодно – от картинной галереи до организованной преступности.
На вопрос, все ли ей было понятно, прекрасная дама подняла правую бровь примерно на сантиметр и так же деловито ответила:
- Да, конечно, тут очень простая ситуация, – и пояснила: – Я из Аргентины.

49

Когда-то у людей был древний инстинкт. Ты идёшь по лесу, и вдруг понимаешь — за тобой крадётся тигр, или медведь, или сосед по пещере, который хочет отнять твою мамонтовую котлету. Это шестое чувство спасало жизни.
Со временем мы его потеряли. Теперь большинство людей замечает охотника только, если он сигналит фарами сзади.

Но у меня это чувство, видимо, осталось. Только тигры и медведи в моём случае — это пацаны с липкими руками и навыками “шарить в толпе”.

Случай №1: Канарская разминка
Канарские острова. В кармане джинсов — бумажник с долларами, собираюсь купить авто по просьбе друга на его же деньги. И тут инстинкт просыпается: охота началась. Спиной чувствую, что кто-то уже идёт на заход. Левой рукой прижимаю бумажник. Рывок! Парень лет 16 пытается вытащить лопатник полный долларов на бегу, но натыкается на мой джинсовый “замок” из ладони. Я подставляю ему подножку — он спотыкается, но, как акробат, уходит дальше.
Попутчик:
— Ты чего?
— Да так, проверка тормозов у местных.

Случай №2: Троллейбусная атака
Захожу в переполненный троллейбус, за мной — серый, невзрачный тип, как будто сошёл с инструкции “Как стать незаметным”. Толпа нас вжимает, и тут я чувствую: пошло шуршание по карманам. Денег почти нет, но сам факт — неприятно.

И вот, не поворачиваясь, молча — бах! — локтем в голову. Такой тихий, беззвучный приём, что даже окружающие сначала подумали: “О, мужик просто размялся”. А он — с подножки вниз.

И тут же бабушки начинают концерт:
— Ах ты ирод, зачем человека ударил?!
Я:
— Он вор!
— А-а-а, ну тогда добавь ещё!
Чувствую, что у меня появилась группа поддержки, готовая выдавать бейсбольные биты на месте.
Понимаю, что если бы у бабушек были медали “За бой с преступностью” — они бы мне выдали две.

Случай №3: Венецианская концовка
Венеция. Сажусь в морской трамвай последним, за мной мужик. Стою в трёх метрах от двери, он не обходит. Поворачиваюсь и спокойно говорю по-русски:
— Мужик, это не твой день. Иди отсюда.
Он разворачивается и уходит без слов, как будто кнопку “Off” нажали.
И правильно, потому что в этот день я был в туристических брюках с 16-ю карманами. Бумажник лежал в самом непредсказуемом месте — в кармане на уровне кроссовок. Даже я сам пару раз туда лез и удивлялся:
— А что он здесь делает?

12345678910 → дальше →

Партнеры

Реклама