Результатов: 7

1

ЧЕМУ НА САМОМ ДЕЛЕ НАУЧИЛИ КЛИКЕРЫ

Помните этот вечный плач из телевизора и родительских чатов? «Компьютерные игры учат детей насилию! Молодёжь тупеет от смартфонов! Из-за этих ваших интернетов они ни к чему не стремятся!»

Успокойтесь. Игры научили их хорошему. Они вырастили поколение с абсолютным, железобетонным иммунитетом к главному налюбилову нашего века — бессмысленной карьерной гонке и «культуре успешного успеха».

Конечно, тут сошлись звёзды: пандемия, вечные экономические кризисы, перед глазами — пример выгоревших дотла родителей, которые отдали молодость корпорациям, а получили пшик. Но был и ещё один секретный учитель. Самый примитивный жанр на свете — мобильные кликеры. Те самые, где надо тупо тыкать пальцем в экран ради одной виртуальной монетки, потом нанимать пиксельную бабушку, чтобы она пекла печеньки за тебя, покупать заводы, и так до бесконечности.

Старшие думали, что дети просто залипают в тупую казуалку. На самом деле дети в этот момент проходили суровый экстернат по философии. Кликер — это ведь обнажённый, дистиллированный движок капиталистической гонки, и учит он одной главной вещи: механике эмоционального обнуления.

Вспомните, как это работает. Ты копишь на первый крупный апгрейд. Ткнул, купил, цифры побежали быстрее. Мозг на секунду взрывается от дофамина: «Есс, я смог!» Но проходит ровно полминуты. Твой новый космический доход становится обыденностью, серостью и фоном. Твой триумф испарился, он больше не греет. Чтобы вернуть ту секундную радость, тебе нужен уже миллиард. А когда доползёшь до миллиарда — система равнодушно выкатит цель в триллион, на фоне которой твой миллиард выглядит как нищенская подачка.

Зумеры прогнали этот цикл выгорания через свои пальцы миллион раз. И когда они выросли и пришли на рынок труда, у них на пустую статусную херню обнаружился врождённый радар.

Выходит к ним сияющий тимлид и заводит старую пластинку: «Ребята! Если вы будете два года фигачить овертаймы, вы пересядете из кресла джуна в кресло мидла! У вас будет статус и уважение!»

А зумер смотрит на него и думает: «Ага. Плавали, знаем. Я убью два года жизни, выжгу нервы, получу твой апгрейд, порадуюсь ему ровно три дня, а через чёртов месяц эта должность станет для меня унылой лямкой, и вы потребуете от меня сдохнуть уже ради кресла сеньора. Пошёл ты нахер со своей виртуальной бабушкой».

Причём в жизни всё ещё хуже, чем в телефоне. В кликере дофамин хотя бы гарантирован: ткнул — получил. А жизнь — это поломанный, кривой кликер. Ты можешь пять лет кликать по клавиатуре в офисе, но кнопку «апгрейд» нажмут не для тебя, а для племянника директора. То есть эмоциональное опустошение на финише гарантировано в ста процентах случаев, но в реальной гонке тебе ещё и сам приз выдают через раз.

Зумеры не ленивые, они работают — нормально и профессионально. Но у них в башке навсегда сломалась мотивация «роста ради роста».

Здесь они предельно честны перед самими собой: «Окей, какой-то большой, великой цели, которая была бы по-настоящему нашей — у нас прямо сейчас нет. Мы не изобрели лекарство от рака и не полетели к звёздам. Но раз уж своей большой цели нет, то впрягаться вместо неё в вашу фальшивую гонку за статусными тачками, айфонами и строчками в резюме — мы тем более не будем».

Они просто научились отделять навязанную корпоративную морковку от нормальной человеческой жизни. Зарабатывать на жилье, еду, близких и свои базовые потребности — надо, тут вопросов нет, это взрослая ответственность. Но отдавать системе своё личное время сверх этого договора они отказываются. В шесть вечера ноутбук закрывается не из лени, а потому что за пределами офиса начинается настоящая реальность: друзья, хобби, семья, книги или возможность просто выдохнуть и побыть в тишине. Это осознанный выбор в пользу живой жизни, а не её цифрового симулятора.

А если системе так уж хочется, чтобы кто-то крутил её колесо по 14 часов в сутки ради красивой циферки на балансе... что ж, для этого зумер может лениво запустить кликер на смартфоне под сериал. Там этот иллюзорный успех достигается куда дешевле, быстрее и безопаснее для здоровья. По крайней мере, из телефона всегда можно выйти, нажав одну кнопку.

2

...Мы были на низшей ступени лагерной иерархии. Мы были настолько младшим отрядом, что мальчики и девочки ночевали все вместе, в одной большой комнате.

Я уже не вспомню воспитателя, но вожатую Ларису помню отчётливо. Внешности совершенно заурядной, она при этом обладала необыкновенным голосом с надломленной хрипотцой. Такой голос был бы уместен во время Гражданской войны - например, после взятия Перекопа, когда, проводив взглядом последний буржуинский корабль из Евпатории и расстроившись за судьбы отечества, вошёл в лучшую ресторацию города и, вытирая пот со лба рукой с намертво зажатым в ней револьвером, просишь выгоревшим пыльным голосом холодного пива. Думаю, не отказали бы. В наше время такой голос, наверное, назвали бы сексуальным или, в среде бабулек - манящим. Помню, как на её голос оборачивались мужчины, когда мы маленьким храбрым отрядом продвигались в направлении автостанции под командованием вожатой Ларисы - как будто включался мощный электромагнит, властно поворачивая железные опилки в одном направлении. Голос этот вызывал в воздухе образы тенистых кафе-шантанов, запотевших брютов во льду и корзинок с киндзмараули, шашлыков, томящихся соком и барашков на вертеле. И волооких распутных девушек, что прижимаются бедром под столом и шепчут на ухо весёлые непристойности. И чего-то там ещё, что могло померещиться измученным советским мужчинам в 70-е.

(саундтрек:
Хэй, ромАлы,
Хэй, ловАры,
КэлдэрАры,
БахталЭс!

ДэвЭс лачО сарЭнгэ!
Хэй, ромАлы,
Хэй, ромАлы,
бахт тумЭнгэ!)

Я не знаю, была ли счастлива в любви вожатая Лариса, но я точно знаю, что она родилась не в то время и не в том месте. Мне очень легко представить, как галантные французы в Париже 17 века бьются за неё на дуэли.

Но в тот памятный год в пионерлагере этот роскошный инструмент обольщения использовался с совершенно трогательной целью - она по ночам рассказывала нам книги. По памяти, и довольно складно. Впервые я услышал "Волшебника Изумрудного города", "Старика Хоттабыча" и "Девочку с Земли" именно в её интерпретации, озвученными в темноте летней ночи её хрипловатым голосом, который переходил иногда на шёпот, а ты лежишь, замерев, и как будто невидимая рука подбирается к твоему горлу, и ты натягиваешь одеяло под подбородок, ловя каждое слово. А иногда голос вдруг поднимался и грохотал, заставлял звенеть лампочки, как будто дракон исполнил песню огня, или Илью Муромца враги почти задавили, а он распрямился во весь свой рост и всех мелких гадов-то и пораскидал, или трусливый лев стал смелым и издал рык, которого испугались саблезубые тигры. И - снова спокойный тихий голос вожатой Ларисы. В маленькое окошко над дверями видны ночные мошки, летающие циклоидами вокруг плафона. Постанывает деревянный скелет летнего домика и скрипит бронтозавровая обшивка из досок, покрытых многолетней бронёй окаменевшей краски. Тридцать детей, некоторые из которых после первого года в школе стойко ненавидят чтение и домашки, лежат полностью загипнотизированные картинами других миров.

Лагерь и не подозревал, что в самом младшем отряде по ночам происходила Магия... То ли у Ларисы был врождённый дар, то ли места были знатные, но многие из нас после этого лета подсели на хорошие книжки...

3

"Книжки в советской армии - тема благодатная", часть 2

Не люблю вспоминать службу в армии, тяжело далась. Но мы о книгах!!!
Папаня мой был военный инженер - "белая (блин) кость воротничка", интеллихенция. К "линейной" службе он меня никак не готовил, уповая на институтскую военную кафедру. Вырос я, значит, книжным очкастым мальчиком и благополучно учился на 1-м курсе гражданского вуза, когда родина в середине 80-х годов ХХ-го столетия сменяла правила и загребла в советскую армию кому исполнилось 18 лет без разбору.
А мама была врач, не из последних, в её власти лежало пририсовать мне 3 диоптрии к близорукости, плюс вовремя невыявленный врождённый порок сердца, для верности.
Но! но... это означало бы "потерю лица" среди отцовских сослуживцев и моих сверстников.
Женский голос нерешительно озвучил вариант, два мужских голоса решительно его отвергли. Оld soviet school.
Первые полгода службы я пробегал "курсантом" в учебке, по окончании которой меня вдруг решили оставить здесь же в "подразделении обеспечения учебного процесса". Потому что я умел выставить диафрагму фотоаппарата, а потом проявить плёнку и напечатать бумажные фото - искусство, ныне забытое...
Так вот, переход из состояния бесправного "курсанта" в состояние сержанта "обеспечения учебного процесса" ознаменовался резким увеличением количества свободного времени, в армейском понимании. И куды ж я его тратил, на блядки в Мулино? щаз, в библиотеке.
Библиотека была полковая, не сказать что шедевр. Но "Владелица", назовем её Лариса Петровна, держала некий "спецхран" между последним стеллажом и стеной. Оттуда она выдавала чтиво только проверенным клиентам. Пёстрые в бумажной обложке томики "Подвиг", приложения к журналу "Сельская молодёжь"; серия "Военные приключения" и т.п. Что-то вообще воспрещалось выносить, что-то давали "с собой".
Однажды она дала мне "с собой" книгу из спецхрана "Солдат трёх армий" Бруно Винцера, мемуары немецкого офицера. Так получилось, что я читал её в наряде дежурным по роте, глубокой ночью, когда припёрся "проверить службу" командир соседней роты капитан (дурацкая фамилия типа Безденежных, Бескровных) пусть будет Безземельных. И конфисковал книжку, скотина. Причём пообещал: "прочитаю - верну !"
Первую неделю я тупо не ходил в библиотеку.
Вторую неделю я тупо читал подшивки журналов в читальном зале.
В третью неделю Лариса Петровна выпытала у меня, что случилось: чувствовал себя стукачом, но рассказал...
На следующий день капитан Безземельных при свидетелях отдал мне книгу, а я радостно вернул её в библиотеку.
...Кто ж знал, что Лариса Петровна приходилась женой замполиту полка, но не меняла фамилию в замужестве ?

5

Мед. Венерология. У преподавательницы внешность и раскрас - на ней дам с "низкой социальной ответственностью" можно демонстрировать, хотя это и неправда, просто имидж такой. Все парни тают. Тема зачёта "Сифилис", в том числе врождённый, а там есть три основные признака: бочкообразные зубы Гетчинсона, готическое (ну, то есть высокое и узкое, как купол готического собора) нёбо и ягодицеобразный череп (расширенный и как бы с углублением посередине).
Зачёт. Серёгина очередь, тема "Врождённый сифилис". Вышеупомянутый всю ночь занимался неизвестно чем, но явно не учёбой. Серёга - соседу: "Подскажешь?", "Да не вопрос, только жестами, стол-то последний".
- Ну, Сергей, перечислите нам признаки врождённого сифилиса.
Сергей смотрит на соседа, тот постукивает себя по зубам, потом в воздухе рисует подобие овала.
- Ну, зубы такие, округлые.
- Правильно, бочкообразные зубы. По автору, конечно, не помните? Гетчинсона. Дальше.
Дальше сосед тычет пальцем себе в открытый рот и затем руками изображает пирамидку.Ага!
- Нёбо острое, высокое.
- Да, готическое нёбо. Последний признак, пожалуйста.
А вот тут совсем просто. Сосед похлопывает себя по макушке, а затем, чуть привстав, по заднице. Серёга понимает, что вот он, зачёт уже в кармане. И чётко выдаёт:
- Жоповидная голова!
P.S. Ходил на пересдачу

7

Для тех, кто не знает, у свиней есть такой врождённый инстинкт: при резком звуке они замирают на несколько секунд.
Давным-давно, когда я служил в ещё Советсткой Армии, наши деды пользовались этой особенностью данной скотины.
Выглядело это так: приводится на свинарник молодой солдат, а "дедушка" негромко ему втирает, что он плохой солдат, команды выполнять не умеет, которые даже армейские свиньи знают. Потом резко и громко командует: "СМИРНО!!!". Естественно, что всё движение тут же замирает. Через определённое время вполголоса даётся команда "Вольно!. Вся свинобратия начинает шевелиться.