Результатов: 8

1

В советские годы в каждую квартиру или частный дом протягивался специальный двухконтактный кабель так называемого радио. И в стенах жилых помещений делались специальные розетки для подключения этого самого "радио". Но на самом деле с радиоприемниками все это не имело абсолютно никакой связи. По этим проводам фактически передавались электрические сигналы, которые напрямую преобразовывались в звуковые с помощью специальных приборчиков. И при общей дефицитности товаров в ту эпоху, с этими приборчиками, которые все называли "радио", никогда никаких проблем не было.

Я лично помню такое "радио" с самых ранних своих лет (где-то 3-5 года от рождения). Оно круглосуточно было включено и вещало по всей квартире. Кстати ни телевизора, ни холодильника в те годы у нас еще и близко не было, как и у подавляющего большинства других граждан СССР. А вот "радио" было тогда практически у всех. Просто эти динамики стоили совсем не дорого и доступны были всем. Не знаю точно, включалась ли в стоимость ЖКХ эта услуга кабельного одноканального "радио"? Но, если и включалась, то она стоила сущие копейки. Во всяком случае я не помню, чтобы кто-то когда-то роптал на это.

Просыпалось это "радио" часов в 5-6 утра гимном советского союза. Ну, а дальше там новости перемежались музыкальными вставками. В новостях обычно бодрым и оптимистичным голосом диктора доводилось до сведения народных масс о бесконечных достижениях социалистического хозяйства. Если бы там была хоть доля правды, то коммунизм уже давно бы победил по крайней мере в отдельно выбранной стране. Но, кстати говоря, кому-то может показаться, что современные центральные СМИ почти ничем не отличаются от советского "радио".

А вот музыкальные вставки - это особый случай с учетом того, что они занимали львиную долю всего эфирного времени. В основном это были какие-то симфонические оркестры, исполнявшие что-то почему-то именно в траурном стиле, прошибающем у кого-то слезу, а у подавляющего большинства - зевоту. Однако надо все-таки отдать должное, что в качестве очень редких исключений в вещание этого "радио" входила иногда и тогдашняя советская попса. В частности именно из этого источника я до сих пор помню песню: издалека долго течет река Волга. А еще тогда была очень популярна песенка:

Стоят девчонки, стоят в сторонке
Платочки в руках теребят.
Потому что на 10 девчонок
По статистике 9 ребят.

Признаться, я в том нежном возрасте (3-5 лет) еще не знал смысла слова "статистика". Поэтому это мне тогда слышалось как "сосиски", с которыми я тогда был более или менее знаком. Конечно особого смысла в этих словах песни не замечал. Но тем не менее сложилось тогда такое предварительное впечатление, что взаимоотношения между мужчинами и женщинами каким-то непонятным мнеи образом зависят от количества сосисок.

2

Я попробую познакомить общественность со своими усилиями в жанре "стихотворная пародия". Первое стихотворение написала моя дочь - ну нельзя же было оставить это безнаказанным?

Я бреду над рекой, за спиной продолжается мост
я смотрю на собор, купола перекрыты лесами
цвет воды беспокоен от ветра и вовсе не прост,
как казалось сначала. А я, продолжая глазами
неуверенный путь от собора к другим берегам,
поднимаясь на башни, считая подъезды заводов,
поднимаясь на башни и выше от них - к облакам,
поднимаясь наверх и с трудом подавляя зевоту,
заправляя ладони в карманы седого пальто,
вызывая своим невниманием жалобы чаек,
я бреду над рекой, понимая, что это не то,
для чего я оставила четверть моста за плечами.
Я бреду над рекой, представляя, что я – это тень,
что прозрачен мой шаг и на свет я не гуще тумана,
и когда все дрожит, начиная с трамвайных путей,
я, как дух, задрожу, повинуясь не бубну шамана,
но неведомой силе, несущейся прямо туда,
где кончается мост, упираясь в застроенный берег.
а потом посмотрю, как дрожат наверху провода,
половину моста от начала столбами отмерив.
Я предвижу, что мне не дано завершить этот путь.
я так тихо иду, что становится он бесконечен.
но не хочется жадному взгляду назад повернуть,
пусть дрожат от трамваев и ветра ослабшие плечи.
и не хочется снова смотреть на собор, чей остов,
словно мертвая бабочка, нежно закутанный в кокон,
из которого тянется вверх позолота крестов,
чей остов так немыслимо жалок отсутствием окон.
и не хочется думать, что это, увы – красота,
и не хочется снова выслушивать ветер и чаек.
- впереди остается всего только четверть моста, –
проходя над водой полувнятно себе замечаю.
Впереди только четверть, а я потеряю покой
обнадежив себя, что дорога моя бесконечна,
я пожалуй, останусь стоять где-то здесь, над рекой,
и смотреть: из-под брюха моста выбирается вечер,
где-то новый трамвай, разыскавший дорогу сюда,
загорелся огнями и вот уж, неистовый, мчится,
всем нам тоже когда-то придется идти по следам,
как волчатам, пытаясь угнаться за быстрой волчицей.
а теперь, завершая, автограф у края листа,
всю его равномерную искренность тем нарушая,
оставляю пожатье руки на перилах моста,
и прощаюсь

Речь шла о пешем переходе Большеохтинского моста через Неву. А собор, чей остов жалок отсутствием окон - это Смольный. Его тогда ремонтировали, и полностью задрапировали.

Ну вот, а это мой ответ на лирику -


Я бреду поутру, за спиной завершается ночь
Проведенная бурно, и, может не очень красиво
Я вполне убеждён, точно знаю, что может помочь –
Безусловно, конечно, естественно- свежее пиво
Неуверенный путь от квартиры к торговым ларькам
Проползаю уныло, считая подъезды заводов
Проползаю уныло, задравши башку к облакам –
И тихонечко вою, оно побеждает икоту
Я изрядно промёрз в несезонном своём пиджаке
Ухо режут скрипучие гнусные выкрики чаек
Я бумажник держу в постоянно дрожащей руке
Я за пивом иду – уже четверть пути за плечами
Я иду вдоль забора, и кажется я – это тень
И прозрачен мой шаг, и на свет я не гуще тумана
Со стыда и раскаянья мой начинается день –
Я не должен был пить накануне восьмого стакана
Я предвижу, что мне не дано завершить этот путь
Я с трудом, сквозь туман выхожу на заплёванный берег
Умереть мне, как Гамлету хочется, или уснуть,
Половину пути от начала шагами отмерив
Иль, как Данте, по жизни пройдя половину пути,
Суждено заблудиться под сенью нависшего леса?
Я за пивом иду, и я знаю, что надо идти –
Поправлять организм от последствий вчерашнего стресса
Пусть тошнит, и знобит, и ужасно болит голова
И от слабости мелко трясутся усталые ноги
Ты дойдёшь, я уверен, запомни вот эти слова –
Впереди остаётся всего только четверть дороги!
Только четверть осталось пройти – то, всего ничего!
Я смотрю, как встает над страной безнадежное утро,
Гениальные эти вот строчки письма моего
Лишь с такого похмелья родятся, да в творческих муках
Человек, хоть однажды сумевший пройти этот путь
Как ракета, сверкая, отныне по жизни помчится
Вот и я, всё стремлюсь не упасть, не присесть, не заснуть
Как волчонок, пытаясь угнаться за быстрой волчицей
Но куда поэтичней всего, что выводит рука
И трагичнее самых тяжелых кошмаров на свете
Та короткая строчка на запертой двери ларька –
Пива нету

3

Хлопоты бубновые, пиковый интерес.

Дочке 15.
И каждый раз отпустить ее куда-то одну это предмет долгих споров и опасений. Хоть вооружена перцовым баллоном, шокером, обучена пускать их в дело при первом подвернувшемся случае. Да и времена-то спокойные-чего б кипешить?
При этом я как-то неуютно себя чувствую. Ну не мне ее ограничивать, ей-Богу.
Сам я мотался в магазин на велике лет с семи. Через две трассы. Помню, как непросто было везти на руле бидон сметаны и сетку картошки одновременно. Но довозил же.

С 13 взял все вопросы провизии на себя. Мотался из Люберец в Москву, ибо с жратвой в Люберцах было не ахти.
Да и вообще...
Секция, куда надо было пройти через вражескую территорию...
Дискотека в Люберцах, где танцы были только для разогрева перед мордобоем.
Но это как-то забылось...Так, иногда , проедешь мимо мебельного на Никитских воротах, и вспомнишь неравную битву за колбасу в этом помещении. Когда потерял все пуговицы, но колбасу взял и даже умело использовал, как оружие ударно-дробящего действия.
Лет в 14.
Но тут судьба занесла в родимый 115 квартал Люберец. И вдруг всплыл в памяти случай. Так-то я давно забыл этот малозначительный эпизод, а тут обстановочка напомнила. Лет 10 мне тогда стукнуло, в Люберцах я тогда бывал наездами. Семья в то время жила на два города, и визиты из мирного Севастополя в эту зону фронтира были сродни командировок на войну.
...
Прабабушка моя , 1894 года рождения , (н.э), владела несколькими артефактами времен царя-батюшки. Икона , светильник и турецкая шаль (трофей персидских походов Петра, полагаю) меня интересовали мало.
Но шило. Нет, ШИЛО!!!
Это было не шило- мечта! Золингеновское, с квадратным жалом, великолепной ореховой рукояткой, удобно ложащейся в руку...
Совершенно незаменимая вещь в ночных Люберцах. Да и носить удобно- воткнул в пробку от шампанского- и в карман.
Но старая сквалыга заветное шило берегла, как Кащей- иглу в яйцах. Все попытки выменять пресекались на корню.
Приходилось выклянчивать - поносить.
И тут вечером меня отправляют в овощной. Чего-то для борща не хватило. Свеклы, что ли. Сунулся в ближний магаз- нету. Прусь в другой. Тоже облом. Хм. Остался последний. У цыганского дома. Была там резервация на два подъезда, что добавляла оживленности местному пейзажу.
Одомашненные индейцы к этому времени были изрядно усмирены местной накаченной гопотой, но все же бродить возле их вигвама в составе меньше взвода было явным безрассудством. Да еще в темноте.
Но - борща хочется, да и шило со мной. Прорвемся. Или убежим.
Fortis fortuna adiuvat- путь в магаз проходит без приключений. Цыгане, видимо, шумною толпою по Бессарабии кочуют.
А , нет, тут они. Судя по воплям и шлепкам по роже барон публично учит своих самок послушанию и трудолюбию. Видимо, квартальный план завален напрочь. Заботы мирные семей ,готовых с утром в путь недальний, тэк сказать.
Им не до меня, счастью.
В магазине малолюдно, лишь у прилавка трясется местный калдырь. Колбасит его не по-деццки, а денег на опохмел нету. Жалобный скулеж не растопил каменное сердце суки подколодной из вино-водочного отдела и страдалец вываливается на воздуся.
Покупаю заветный овощ и выхожу во тьму.
-Эй, шкет! Сюда идибля!
Оппаньки. Ханыга, видимо, решил опохмелиться гоп-стопом.
Разводить с ним дискуссии о вреде пьянства кажется мне малопродуктивным.
-На хуй шагай, дядя!
-Как?!- лорд явно фраппирован моими манерами.
-Бодро!
-Чеееегобллля?!
От сука. Недооценил я силу его отчаянья. Пролетарий успевает вцепиться мне в руку мертвой хваткой. Давно хотел пробовать шило в деле. Прям руки чесались.
Ну нака.
Выхватываю баушкин гостинчик, зубами срываю пробку и на тебе в ногу.
Черт издает вопль такой силы , что притихли цыгане.
Меня отшвыривает от жертвы метра на три.Твоюжмать. Шило осталось в ноге. Видимо, в кость попал. Вынуть его-проблематично: калдырь танцует какой-то замысловатый страстный этнический танец , траектория его конечностей совершенно непредсказуема. Все это под дикие первобытные крики.
Прыгаю вокруг страдальца, но шила, похоже, мне не вернуть. Но чу! Кажется, ромалы пожаловали.
Мужья и братья, жены, девы,
И стар и млад вослед идут;
Крик, шум, цыганские припевы,
Лохмотьев ярких пестрота,
Детей и старцев нагота пожаловали.
Пора делать ноги.
Очень хорошо помню основное чувство от произошедшего. Досада.
Жаба душила по поводу утерянного шила неимоверно. Плюс- гнетила перспектива тяжких объяснений с прабабкой.
А так- обыденность. Рассказал о происшествии одноклассникам, те еле сдерживали зевоту.
Было б о чем говорить. Вот у Толика кошка родила-это тема. А гопстоп в Люберцах- ха!: нашел нашел чем удивить! Рутина. Неудивительно, что я быстро забыл этот незначительный эпизод. Кабы не потерянное антикварное шило- то и не вспомнил бы, наверное.
Мда. Теперь я понимаю, почему родители спокойно отпускали нас, "детей с ключом на шее" куда угодно и когда угодно. Мы были другие. Пырнуть шилом калдыря, засветить кирпичом в дыню грузчику мебельного магазина в пустяшном споре-нам было раз плюнуть. Мы прекрасно умели решать проблемы и еще лучше- их создавать.
Так что хрен тебе , доча, а не поездка на метро. Сам отвезу.
А шила до сих пор жалко.

4

Привел утром детей в садик. Воспитательница говорит:
- Приходите сегодня к нам, у нас день открытых дверей. Можно зарядку с детьми поделать или на занятиях посидеть.
С трудом подавляя зевоту я думал: "Ничего, сейчас на работе кофейку покрепче заварганю..." А вслух сказал:
- А можно я к вам лучше в тихий час поспать приду?

6

В кружке приятелей и близких людей Пушкин не отказывался читать вслух свои стихи. Читал он превосходно, и чтение его в противоположность обычному для поэтов вычурному «пению», отличалось, напротив, полною простотою.
Однажды вечером, перед тем как собравшимся надо было разъезжаться, его попросили прочитать стихотворение «Демон», оканчивающееся словами:

И ничего во всей природе
Благословить он не хотел.

Только что окончив чтение, Пушкин замечает, что одна из слушательниц, молодая барыня по имени Варвара Алексеевна, зевнула. Пушкин мгновенно произнес еще четыре стиха:

Но укротился пламень гневный
Свирепых демоновских сил,
И он Варвары Алексеевны
Зевоту вдруг благословил.

7

ПОЭТ и МУЗА.

Над колокольней-общежитьем
Порхает бабочкой весна.
А в небе, как за чаепитьем,
Повисла кренделем луна.

Внизу созвездьями манящими
Блестит речная полоса.
И воздух криками звенящими
Пронзают чьи-то голоса.

Кружат девицы троттуарами,
Смущая бёдрами зевак.
Среди аллей гуляя парами-
С собаками и без собак.

Болонки под ногами вертятся,
Не зная горя и забот.
А за каналом тускло светится
Огнями мрачными завод.

МузЫка сверху надрывается,
Гуляки хлещут самогон.
Всё общежитье сотрясается,
Как переполненный вагон…

Но вот уж за полночь. Стихает
Надрывный вопль гитар.
Лишь вдалеке собака лает,
Звенит в тиши комар.

Мужья, скрывая кислую зевоту,
Пощипывают жёнам грудь.
И, совершив привычную работу,
Спешат скорей уснуть.

В такую ночь не спится лишь поэту:
Нащупав рифму невзначай,
Он тычет в пепельницу сигарету,
Потягивая крепкий "чай".

Приляжет лишь, и снова подымается-
Виной всему весна.
Ночь напролёт он над строфою мается,
Ни отдыха, ни сна.

Вот наконец, обнявшись крепко с музой,
Пытается уснуть.
Сквозь сон шары вгоняя на бильярде в лузы,
Он мнёт подруге грудь.

И, словно нежный звук резной свирели
Под перелив ручья,
Под утро тишь пронзают звонко трели
Мерзавца-соловья... :)))