Переживал за лодку... :)

В июле прошлого года решили мы с двоюродным братом поехать на рыбалку. Набралось нас 5 человек: я, брат, мой отец, дядька, и какой то хуй с отцовской работы. На мой вопрос "нахуй он нам нужен?" отец сказал что у этой мудилы есть какой то десантный плот, а проще говоря здоровая резиновая лодка. НО КАКАЯ РЫБАЛКА ПРОХОДИТ БЕЗ ПЬЯНКИ. Мой джип был забит до верху закусоном, "горючим" и этой сраной  лодкой. Вечерком двинулись в сторону Дубны, и часам к 9 разбили лагерь. Место куда можно поставить машину нашли охуенное, но для ловли рыбы архи хуёвое. Это был не берег а самый натуральный обрыв, спуститься в принципе можно, вот залезать сложнее. Но это всё мелочи. Меня и брата рыбалка интересует как Рыбалка а не пьянка с удочками. Старшее поколение с точностью до наоборот. Надули компресором лодку, которая смахивала больше на авианосец, чтоб с утра не надувать. И шашлычки, водочка, виски потом пивко.... Мы с брательником завели будильник на 4 утра и спать, старшие гудели до 1 ночи... Утро. Во рту ощущение что туда насрали все кошки Ю. Куклачёва. Растолкал брата стали собираться. Старшее поколение послало нас на хуй, и мы попросили у Сергея Ивановича (мудила с работы) его лодку. Услышав "Пошли на хуй, какого хуя вы будите меня в 4 утра?" Я понял что это было "да". Но блядь как её на воду спускать? Обрыв пиздец, лодка на 6 человек... Решили просто. Загружаем лодку на берегу, яшик с грузиломи, лесками, блёснами и прочей хуетой, наживка,прикормка, камень типа якоря кг. на 8 спининги удочки и завтрак рыбака 2 ящика пива. Далее разгояем лодку по траве, она едет метров 20 и падает в воду, быстренько спускаемся... Это в теории. На практике: Зарузили лодку по самое небалуйся, и с разбегу (во мудаки!) толкнули лодку.... Она бы и без разбега по мокрой траве полетела бы будь здоров, а тут просто на взлёт пошла. Долее события напоминали страшный сон: Мимо меня с воем проетела палатка Сергея Ивановича с вырваными колышками и прочей хуетенью. В мыслях мелькнуло что я больше пить не буду. НИКОГДА. Лодка плюхнулась на воду, и послышался страшный мат. Пока бежали к реке я думал, что если Сергей Иванович просто ёбнулся в воду рядом с лодкой то дело ещё поправимо, но Сергей Иванович ебанулся аккурат ебальником на пиво, а яйцами на уключины для вёсел... Достали, откачали, стали спрашивать что да как. Оказывается этот еблан Сергей Иванович на ночь что бы лодку не спиздили привязал её к ноге верёвкой, а мы в похмельном угаре её не заметели. Сергей Иванович сильно не пострадал, пара зубов, синяк на яйцах... Он даже не обиделся на нас, а после 4-ой бутылки виски выдал: " Да ладно! Хорошо хоть к х*ю не привязал!"

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

лодку воду иванович сергей утра хуй мой

Источник: alcostory.ru от 2013-4-9

лодку воду → Результатов: 29


1.

Баллада о Водных Процедурах или Рожденный Ползать Летать Не Может.

Я отношусь к людям, которым легко даются новые виды развлечений и спортивных упражнений. Добро пожаловать все что угодно от гонок на спортивном мотоцикле до новой позиции йоги в форме парализованной креветки. Но есть одно но . . . только если это развлечение не на воде.

Итак, история первая: катание на доске.
Гавайи, Остров Уахо (Oahu), северный берег. В тот день мы провели на поле для гольфа шесть часов. Муж – заядлый и опытный гольфер, от души намахался своими клюшками. Я же выступала в роли стонателя, вопросозадавателя, и нервомотателя. Надо ли сказать, что ближе к восемнадцатой лунке наш брак стал давать трещины. Поэтому когда мы вернулись домой, муж наотрез отказался куда-либо еще ехать и что-либо еще делать (со мной и сегодня) и демонстративно открыл банку пива. Чтобы не нарушать его нирвану, я поехала учиться кататься на доске.

Что такое доска? Представьте себе плоскую лодку. К ней выдается весло. На эту плоскую лодку-доску надо сначала взобраться, встать на колени, потом подняться на ноги, сохраняя баланс, и потом грести веслом равномерно справа-слева. Гребцу на ногу надевают браслет со шнурком, который прикреплен к доске. Если упал посреди моря-океана, доска всегда прямо тут «под ногой». Местные гавайцы на таких досках стоят как вкопанные и творят чудеса эквилибристики. Но на то они и местные.

Группа наша состояла из семи человек и инструктора. Он показал нам как и что делать, мы попрактиковались у берега, там где новоявленные гавайцы были в зоне досягаемости инструктора. Мы конечно все обязательно попадали с доски, некоторые не по одному разу. После практики, инструктор вывел нас подальше от берега, чтобы следующая группа могла начать практику.

Теперь небольшое отступление о Гавайских берегах. Так как Гавайские острова вулканического происхождения, берега там в основном очень крутые, то есть это нам не Азовское море, где можно километр идти и все будет по колено. А кое-где прибрежные рифы образуют природный бассейн такой как знаменитый пляж Вайкики (Waikiki). Нас же учили недалеко от причала для лодок, то есть никакого рифа там не было.

Инструктор вывел нас от берега метров на триста, там была уже и волна повыше и дно поглубже, очень даже поглубже. Я гребла последней из нашей группы. Баланс то я удерживала, но комфортно себя еще не чувствовала.

Неожиданно, темно-зеленая вода подо мной стала светлеть. Сначала я подумала что подплываю к рифу. Это была моя наивная первая мысль. Вторая мысль была намного трезвее, из глубины выплыла нехилых размеров акула. Она сделала плавный круг под моей доской и ушла куда-то в сторону, показав мне всю красоту своей полосатой спины и острый хвостовой плавник. Это была тигровая акула.

От страха я натурально онемела. Сердце упало куда-то в живот. Оно именно туда упало. Живот рухнул совсем низко. Дыхание перехватило. Горло сжало. «Пиздец котенку – больше срать не будет» - наконец-то посетила меня третья окончательно трезвая мысль, только котенком в ту минуту была я. От страха я перестала грести. Я застыла на полусогнутых ногах, выискивая глазами полосатую спину. Она пока не возвращалась.

К этому времени моя группа развернулась и погребла к берегу. Инструктор поравнялся со мной, чтобы поинтересоваться в порядке ли я. Я отрицательно покачала головой. «Я только что видела тигровую акулу» - ответила я. В ответ он молча указал на берег и стал подгонять группу. Позже выяснилось что никто из моей группы акулу не видел. Но во лжи меня никто не мог обвинить – бледное лицо и трясущиеся руки были лучшими доказательствами моей правоты. А еще меня потом долго и подло подташнивало.

Когда я вечером рассказала мужу эту историю в красках, с придыханием, с заламыванием рук и закатыванием глаз, он спокойно ответил, «Дорогая, ты зря так испугалась, акулы же не едят адвокатов, профессиональная этика не позволяет». К его счастью ноток сожаления в его голосе я не заметила.

История вторая: спуск на байдарках.
Национальный парк Еллоустоун (Yellowstone). Там же течет одноименная (с парком) горная река. Река эта принимает разные формы и развивает разную скорость в зависимости от ландшафта; она может быть широкой и спокойной, а может и валуны ворочать.

Моя семья твердо решила, что мы должны спуститься на байдарке по порогам реки. Но сразу оговорюсь, что эти пороги - это нам не Уральские реки, это в разы меньше и проще, так, подоить денюжку с наивных городских жителей, но шею свернуть все равно можно. Под напором семьи и практически под пытками я подписала бумагу, что в случае моей сломанной шеи компания ответственности не несет. Нам выдали каски, спасательные жилеты, и . . . как вы уже догадались, весла.

Наш рыжеголовый инструктор напоминал жердь не только по росту, но и по наличию мышечной массы. Вдобавок у него была такая длинная шея, что мы с дочерью не сговариваясь дали ему имя Цыпленок.

Теперь немного о нашей диспозиции на байдарке. Этот красный презерватив-переросток имел три ряда «скамеек.» На первый ряд инструктор посадил молодую пару (он и она). На второй ряд, для баланса, он посадил наших мужчин. Они оба под два метра ростом, муж играл в американский футбол, сын – хоккеист. И наконец на последний ряд сели мы с дочерью. Нет, я не буду утверждать, что мы с ней обе прямо таки Дюймовочки – у нас высокая и спортивная семья, но мы все же намного-намного меньше наших мужиков. Мы посмеялись что нам придется работать моторами и толкать футбольный и хоккейный балласт, расположенный в середине байдарки. На что балласт нам посоветовал заправиться бензином и заткнуться.

Краткая инструкция по технике безопасности для начинающих рабов на галерах. В руках весло. Это святое! Ступни ног надо подсунуть под переднюю резиновую перегородку («скамейку»), задницу сжать в кулачки, и этими кулачками держаться за байдарку. По команде инструктора мы должны были грести-грести-грести либо справа, либо слева, и по другой команде – поднять весла из воды.

Инструктор нас клятвенно заверил, что он три года работал на этом отрезке реки, и что никто еще ни разу с байдарки не упал и не убился. НО! Если вы все-таки упадете в воду (хотя этого никогда-никогда-никогда не случается), (1) ни в коем случае не гребите к берегу и (2) ни в коем случае не потеряйте весло, так как инвентаризацию и аудит еще никто не отменял.

Оттолкнулись. Поплыли. Попрактиковались с грести/не грести. Приближаемся к первому порогу. Скорость увеличивается. Быстрее. Еще быстрее. Чем ближе к порогам, тем сильнее задница сжимается в кулачки, только они что-то не очень цепляются за сиденье байдарки, с непривычки наверное. Удар. Следующее происходит на раз-два-три.

Раз! И мои ноги оказываются выше головы, я – космонавт Леонов в открытом космосе. Земля в иллюминаторе, земля в иллю . . . Два! Я – президент Путин, опускаюсь на дно морское в батискафе. Вижу амфор . . . Три! Блядь, вода холодная! Я посередине реки, в каске, в спасательном жилете, и с веслом в руке сплавляюсь на собственной жопе. И чем дальше я сплавляюсь, тем отчетливее я понимаю, что каску я надела не на ту часть тела. В дополнение, я убедилась что инструктор был совершенно прав в том, что первое желание упавшего с байдарки – это плыть к берегу. И второе желание – бросить на хрен это теперь уже ненужное весло.

Я описала наружность инструктора выше не потому что мне хотелось посмеяться над его внешностью, а потому что этому мальчику пришлось затаскивать меня обратно в байдарку. Это выглядело как цыпленок, вытаскивающий на берег лошадь. Дохлую лошадь. А что же ваши хваленые футболисты-хоккеисты? – спросите вы. И я вам честно отвечу, что когда мой муж понял что шею я себе все таки не сломала и он все еще женат, с ним случилась истерика. Он ржал и прикалывался надо мной пока не получил веслом по голове.

История третья: подводное плаванье.
Мексика. Канкун (Cancun). У нас с дочерью девичник – она и я. Путевку купила дочь в подарок маме. Поэтому когда она предложила поплавать в масках и поглазеть на океанских жителей, я, внутренне содрогнувшись, согласилась, дабы не обидеть любимое чадо. Предчувствия меня не обманули!

Желающих поплавать в масках оказалось около двадцати человек разных возрастов, размеров, пола, и цвета кожи. Мы погрузились на большой катамаран-яхту с парусом и понеслись по ярко-зеленым волнам Мексиканского Залива. Нам выдали маски и трубки, рассказали как надеть маску так чтобы она зажала нос и чтобы дышать можно было только ртом через трубку. Я уверена многие из вас это умеют делать с детства или хорошо натренировались уже в зрелом возрасте, но для меня вся эта катавасия была впервые. Весь инструктаж занял не более 15 минут.

Как я уже описывала в первой истории, чем дальше от берега, тем темнее вода в океане. Там где рифы ближе к поверхности воды, вода светло-изумрудного цвета. Туда то мы и направились. Катамаран бросил якорь недалеко от рифов. Мы надели ласты и спасательные жилеты темно-синего цвета и стали спускаться в воду. Нас разделили на две группы, на каждую группу было по-одному инструктору. Была дана команда надеть маски и плыть за инструктором. Мы с дочерью оказались в одной группе, но в воде все же потеряли друг друга.

Обещанные и разрекламированные океанские жители жили своей жизнью прямо под нами, нам только оставалось глазеть на них сверху, грубо нарушая их право на частную жизнь. И тут случилось то, что я никак не могу объяснить, то ли меня накрыло волной, то ли я слишком низко опустила голову и конец моей трубки оказался под водой, я всей грудью хватнула соленой воды.

Надо отметить что вода Мексиканского Залива не просто соленая – это как бы жидкая соль. Мне обожгло горло и нос, я закашлялась, сорвала с себя эту чертову маску и трубку, дышать было трудно, еще труднее при этом держаться на воде. Да в гробу я видела этих рыбок! – наконец-то я приняла единственное правильное решение. Я стала искать глазами свою дочь. Но современное поколение уже все знает и умеет, она была достаточно далеко от меня и я знаками показала ей, что я возвращаюсь на катамаран и ей не надо обо мне беспокоиться. Инструктор так же знаками показал команде катамарана, чтобы они встречали меня.

Ой, ну давайте добры мексикански молодцы, стелите ото красну дорожку и готовьте цветы и шампанское – я возвращаюсь в родные пенаты. Да не тут то было! Как оказалось, мы отплыли далеко от катамарана, хотя мне казалось что и не плыли то мы особо никуда и он должен быть прямо за спиной.

Спасательный жилет сковывал движение, в правой руке маска с трубкой (помните инвентаризацию и аудит никто не отменял), на ногах ласты с непривычки больше мешали, чем помогали. Пока я плавала среди людей, океан не казался таким огромным, но как только я осталась один на один с океаном, он незамедлительно показал мне свою силу и мощь и напомнил что это не моя среда обитания и «сидела бы ты, милая, на суше.» Но было поздно пить боржоми – печень уже отвалилась!

Как бы я не гребла своими руками, натренированными волейболом, йогой, и гантелями, расстояние между моей жалкой тушкой и катамараном стремительно увеличивалось. При этом катамаран смещался все больше по правую сторону, а передо мной до самого горизонта весело усмехался океан.

На горизонте виднелся военный корабль неизвестной страны. Это была моя последняя надежда на спасение, но я боялась что вояки примут меня за осиротевшего дитеныша кашалота (помните темно-синий спасательный жилет?) Ладно, доживем-увидим.

К этому моменту я уже окончательно выбилась из сил и отдалась воле океана.
Интересно, а что у вояк сегодня на обед? Но мои гастрономические размышления были грубо прерваны прилетевшим неизвестно откуда спасательным кругом. А, это катамаран меня все таки догнал.

Я поднималась на катамаран на дрожащих лапках. Меня облили пресной водой и отпоили пивом. Пиво было очень кстати, потому что по содержанию соли в организме я была уже почти вобла. Там меня ждали две новости: я попала в течение, которое меня пронесло мимо катамарана, вдобавок я обнаружила человек восемь пассажиров спокойно сидящих на палубе, попивая пиво или маргариту. Оказывается эти люди купили тур чтобы просто провести день в море, а не подсматривать за рыбками. А что так можно было?

В октябре этого года едем в Кабо (Cabo Sun Lucas), Мексика. Моя семья рассматривает вопрос: купальник маме не выдавать, из гостиничного номера не выпускать. Боюсь они решат этот вопрос положительно.

2.

Как вы лодку назовете – так она и поплывет,
В честь покойника назвали – скоро под воду уйдет…

(Арктический танкер-газовоз получил имя погибшего Кристофа де Маржери)

3.

Раз уж пошла такая тема с историями о Второй Мировой, вставлю и я свои 5 копеек.Будет много букв и мало пафоса, уж простите. Далее история со слов моего прадеда, ныне уже покойного.
Родился в 1923г в Румынии, в части впоследствии ставшей Молдавской ССР. Обычный сельский парень, говоривший по-румынски, слегка понимающий русский. В начале 1944г. призвали в румынскую армию, парень был высокий и сильный, определили в тяжелую артиллерию снаряды таскать, послали в учебку. Но Красная армия была уже близко, саму Румынию трясло, хаос, они всей группой устроили кому-то из унтеров "темную" и сбежали. Их уже никто не искали, не до того было. Прадед вернулся домой, успел жениться и через месяц его забрали уже в Красную армию. Там определили в десантные войска, в учебке попрыгал с парашютом, потом на фронт первым номером станкового пулемета. Боевое крещение проходил в Чехии. Там же, во-время переправы через реку Тиса его лодку потопили огнем немцы с другого берега, люди выжили ,но пулемет ушел на дно с лодкой вместе. За потерю пулемета все просто -расстрел. Доводы не действовали, не важно что и как, пулемет утерян, отчитаться должны. Ты первый номер, ты и ответишь. Даем сутки, вытащишь пулемет - останешься жив. На счастье прадеда в роте был грузин, отличный пловец, решил выручить, и они вместе ночью нырнули и подняли Максим. Но урок он запомнил - если не немцы, так свои за пулемет в расход пустят, смысла бежать с поля боя нет.
Свой первый Орден Славы, бронзовый, он получил на этой же речке, Тисе, когда после уже успешной переправы они 2 сутки держали плацдарм- маленький пятачок земли, отбивая попытки немцев скинуть их в воду. Второй Орден Славы, серебряный, за оборону города какого-то( названия он не запомнил). Потом несколько месяцев покоя, и за 3 дня до оправки его дивизии на переформировку (шел март 1945го) в их районе началось наступление, в бой послали пехоту, их быстро опрокинули и пошла контратака немцев, пехоту частично перебили, частично драпанула и оборонять их участок осталось 6 пулеметов. Были заготовлены заранее у всех запасные позиции. Полтора часа боя, заглохли уже 4 пулемета, у прадеда только он и второй номер живы. Прадед говорил, "сидел и ждал первого минометного выстрела по себе - сразу хватать пулемет и на запасную позицию, первый выстрел пристрелочный был всегда". В какой-то момент обернулся - второго номера уже и след простыл. Но первый же выстрел был метким, мина прилетела в щиток Максима. Пулемет порвало, его контузило, выбило почти все зубы, порвало щеку, перебило сухожилия на руках (7 из 10 пальцев так никогда и заработали). В руках осталась только ручка от пулемета, когда подошли немцы добывать раненных, он с ней и кинулся на них, его прошили очередью по диагонали. Сам прадед почти ничего из этого не помнил.
Немцев вскоре опрокинули, через 3 сутки похоронная команда понесла его хоронить, он застонал. Госпиталя, полтора года в Тбилиси,(сначала Москва, там сказали, что не возьмем) грузинские хирурги смогли его собрать. Посмертно(сначала записали в потери) дали третий Орден Славы, серебряный, а документы и сами 2 первых ордена пропали или затерялись.
Прошли годы, был то ли 71, то ли 72, прадед был бригадиром совхоза-миллионика, к нему приехал местный военком, хороший знакомый, говорит, Иван, есть тут товарищ, требует себе орден, мол был с тобой, когда тебя убили(он не знал, что дед выжил), значит раз дали тебе, хочет и себе (орден давал плюшки). Идем, послушаешь его на собрании. Это был второй номер его пулемета, который с опасный момент залез в лисью нору(как поместился- а фиг знает, жить захочешь, и не так раскорячишься), от него прадед и узнал подробности того, что тогда произошло. Ну, товарищ орден, конечно, не получил, а получил по шее. Вскорости военком приехал еще раз,мол так и так, нашлись документы твои на 2 первых ордена, можем восстановить, вон, едь в Кишинев. Прадед показывает перебитые руки, изуродованную часть лица и спрашивает
- Мне эти железки руки вернут? Нет? Тогда пусть засунут себе их ..опу.
И не поехал.
Морали нет, просто история человека, которого никто не спрашивал, который не воевал за Сталина, или Родину, или еще за что-то. Который просто не хотел умирать. На 9 мая я никуда не пойду, просто вспомню эту и другое рассказанное им.

П.С.
В соседнем городке висела доска почета, "Они сражались за Родину". Половина фотографий с советской форме, половина в румынской. Просто фотографии в советской сделать не успели, взяли старые. Граница "мы" и "они" весьма условна.

4.

Вот и весна пришла, а с ней забот полон рот. Теперь уж не до баек. И то - ползимы и сам тешился, и еще, может быть, кому-то из тех, кто далече, это сплинное время скрашивал. Вот вам еще одна, напоследок. Звиняйте, что длинно вышло, да больно приятно вспомнить.
В давние-давние времена сельское хозяйство у нас всем миром поднимали. Студенты, доценты с кандидатами, работяги с фабрик и заводов, служилый люд с разных контор – все с лопатами и вилами в свой черед выходили на поля.
Дали план по заготовке сена и нашей редакции. Отвели сенокос – километрах в четырех по реке. Под эту марку за казенный счет были куплены лодка-казанка, мотор и косилка, запасены косы и грабли.
Непрофильные заботы не слишком напрягали. Выезжали на покос, как на пикник. Чем по кабинетам перьями скрипеть все же лучше на свежем воздухе – эх, размахнись, рука, раззудись, плечо! Одно плохо – все это, большей частью, по выходным. В рабочее время высылалась только авральная команда спасать подсохшее сено ввиду приближающегося дождя.
В тот год честь открывать страду выпала нам – молодой гвардии из четырех здоровенных лбов. Отправили нас еще в пятницу с тем, чтобы обустроили стоянку, опробовали в работе косилку, вечером порыбачили, а с утра кто-нибудь один вернется на лодке за остальными.
Собирались основательно: закупили продуктов на всю бригаду - несколько объемистых коробок, скинулись на три бутылки водки и ящик белого сухого вина. В общем, лодку нагрузили так, что она чуть бортами воду не черпала. Потому и поплыла неспешно, потому и до первого поворота, за которым дома скрылись из виду, едва дотерпели, чтобы начать процесс.
Пристали в ручевине под старой березой. Обкосили вокруг, натаскали сушняку на дрова, наладили навесик на случай дождя, поставили чаёк над костром, закинули удочки и донки, ближний заливчик сеткой огородили … Ну, понятно, между делом и другой процесс продолжался.
Водка, как обычно, скоро кончилась. Попробовали сухого. Еще попробовали.
- Кислятина, квас, - общий вердикт.
- О, так давайте окрошку сваргоним!
Не припомню, когда я давал кому-нибудь повод считать, что умею готовить, но такое мнение, несмотря на все мои возражения, укоренилось. Потому остался у костра кухарничать, а остальные поехали сетку проверять.
Шинкую, не торопясь, зеленый лучок, на закат блаженно любуюсь. Слышу, едут на моторе обратно. Вот уже рядом, приставать пора. Вдруг мотор замолк.
Гляжу:а на реке лодка вверх дном, за ней на шланге пластмассовый бак для бензина тянется, впереди две кепочки плывут. Хлоп – из воды одна голова вынырнула, за ней вторая. Эта поозиралась круглыми глазами:
- К-к-к… где?!
Нашелся сразу – на том берегу под нависшими над водой кустами плескается.
Понавтыкали палок вокруг костра, развесили одежду сушить - прохладненько летней ночью все же.
Улеглись вокруг окрошку хлебать и разбор полетов делать.
- Ты почему меня перевернул?
- Я? Я на носу сидел, как сетку проверял так и не слезал.
- А я вообще в середине на лавочке был, когда лодкой накрыло. Нырнул и ныром подальше к берегу, да только не в ту сторону…
Окрошка, между нами, была так себе, но блюдо размером почти в тазик выхлебали.
Шура (о нём историй я уже нарассказывал) попробовал пощупать штанину у брюк – высохла ли? Высохла. Настолько, что с хрустом отвалилась: импортная синтетика, что поделаешь. Все остальное, развешанное у костра, высохло так же основательно.
Ну, дальше понятно и неинтересно для любителей изящной словесности.
Той порой и солнышко встало. Надо косить. Выперли из ручевины косилку. А она не заводится. Элементарно – а есть ли искра?
Искра была – зверь. Пока косилку кантовали, из бака бензин накапал и пыхнул после первого же дергания шнура стартера.
- Взорвется! – самый благоразумный юркнул в сторону и залег в промоину неподалёку. Там он и лежал все время, выглядывая, как пехотинец из окопа и наблюдая за обстановкой.
Я сорвал с себя куртку и накинул на огонь. Куртка была тоже из кожезаменителя, поэтому огонь стал даже больше. Дым, правда, черней и запашистей.
- Травой, травой!!!
Ну, накидали сверху, сколько смогли руками скошенное похватать.
Подымилась, сволочь, и опять огонь пробивается.
- В реку ее, в реку!!!
Дотащили до берега, и только булькнула.
Вытаскивать пришлось всем четвером.
Пошли к костру опять сушиться – прохладненько ведь и на рассвете.
Допили, угнетенные непрухой, остатки сухого и разморило всех на солнышке.
Разбудили звук работающего мотора на реке и крики. Это наши, не дождавшись своей, раздобыли где-то другую лодку и теперь выкликали, где мы там на берегу.
Встретили их в полном парадном строю. На правом фланге сохнет полуразобранный лодочный мотор. Потом в ряд мы – взъерошенные, чумазые, в обгоревших лохмотьях. На левом фланге закопченная косилка. В тылу – разбросанные по биваку пустые консервные банки и бутылки вперемешку с грязной посудой.
Встреча прошла в теплой, местами даже горячей, но далеко не дружественной обстановке. Хорошо еще, что протокольные мероприятия не затянулись: дело-то не ждет.
Девчата косами махали весело, со смешками и подколками. Мы косили безо всякого настроения. Немножко подправилось оно только после позднего, учитывая все обстоятельства, обеда, к которому бабоньки кое-что все же прихватили с собой.
Косилку, само собой, мы починили. И о выполнении плана заготовки сена отчитались.
Славное, право слово, было времечко – наши молодые годы.
Впрочем, и теперь, ежели умеючи, не заскучаешь.

5.

Два взгляда на один случай или как тайное может оказаться явным.
Этот рассказ - фактически продолжение о ранее мной писавшим водителе Паше, любителя выпить за рулём и ничего ему за это не было, но рассказ как раз не о том.
Как-то выехал я с ним вместе работниками на очередное повреждение связи где-то в конце октября, совсем не лето и даже не осень, скорее зима – ледок по ночам уже стоял на воде. Мужики завели разговор об охоте и рыбалке, кто, где как провёл выходные и тут Паша пробурчал:
– Ох уж эта рыбалка! Будь она не ладна!
Мужики заинтересовались, что такое? Ну и Паша проведал, как он съездил в выходные на рыбалку. Примерное изложение:
Вдвоём с напарником выехали они на таёжное озеро, там у них была припасена лодка, поставили сети и ждут, время коротают. А надо сказать, что техника безопасности на водах там соблюдалась тогда свято, ни какой выпивки! Даже заядлые выпивохи становились временно трезвенниками, только потом на берегу можно и расслабиться, как говорится - сам бог велел. Вот сидят Паша с другом, курят, да на небо поглядывают – не летит ли случайно вертолёт, где запросто может оказаться рыбинспектор? И, на тебе, летит родимый! Вроде бы мимо, может быть и не инспекция, отлегло на сердце. Ан, нет, возвращается назад, делает круг над озером и к ним – заметил всё-таки, зараза! И что делать, сдаваться в плен? Нет, нас так просто не возьмешь! Бултых в воду, лодку перевернули и под неё спрятались, замаскировались – делают вид, что лодка сама по себе плавает. А вертолёт то не улетает, всё ниже и ниже опускается, завис над лодкой, только вода фонтаном бьёт. Вцепились мужики в лодку, держат её, а она вот-вот оторвётся и взлетит, уже прямо из воды вытаскивает. Думали, всё уже, не выдержим, но наверху наверное решили, что и так достаточно попугали незадачливых мужиков, поднялись и улетели по своим делам.
Паша потом жаловался: веришь, что потом на берегу, даже водка не пилась. Вот такой они получили стресс. Посочувствовали мужики ему: да, не дай бог такое приключиться.

А у этой истории, как оказалось, есть продолжение. Мой меньшой брат пригласил меня с семьёй отпраздновать Новый Год у него, заодно и юбилей свадьбы отметить. Ну, женился брат на новый год, так уж получилось. Среди приглашённых гостей оказался начальник нашего местного аэропорта, с коим я тоже был хорошо знаком. Мы иногда помогали в ремонте их ней аппаратуры связи, зачастую я сам, а где и ребят к ним посылал, за что мы имели привилегии с приобретением билетов. Между прочим, не всегда можно было купить билет, достаточно бойкое место было, только своих прямых рейсов было три, и до десятка транзитных. А летать нашим работникам по командировкам приходилось довольно часто. А на аэродроме не только АН-2 садились, но и ЯК-40 иногда заглядывали, и при нём также было авиаотделение пожарной охраны лесов, чьи ребята часто десантировались на очаги возгорания леса. И не только своего участка, но иногда засылали их и в другие регионы страны. И достаточно часто делались вылеты самолётов над тайгой, на разведку, с целью выявления пожара.
Итак, продолжаем наше повествование: выйдя на перерыв из-за стола на перекур, мужики почти сразу затеяли разговор о рыбалке и охоте и тут начальник аэропорта говорит:
– А хотите я свою историю расскажу?
И вот выше изложенное, теперь уже глазами другого участника этого действия. Как-то, раз поздней осенью, он увязался за компанию в полёт на вертолёте, который направлялся на разведку над тайгой, а цель полёта его была проста – выведать места скопления косуль. Браконьер он был ещё тот! Пролетая над одним большим озером, заметили лодку с рыбаками, и взяла досада. Озеро было рыбное, и кто же это посмел на моём месте рыбачить? Надо пугануть их, чтобы неповадно было. Попросил пилотов развернуться и зависнуть над лодкой, ну он фактически их начальник и приказ выполнили, тем более и самим интересно посмотреть, что из этого выйдет. Заходит вертолёт над лодкой, и видят, как мужики сиганули в воду и под неё. Вцепились мёртвой хваткой, держатся за неё, так повисели они над ними немного и пожалели бедолаг, посчитали, что и так хорошо их напугали, полетели дальше по своим делам. Смеётся
– « Вот, мы их шуганули, так шуганули!».
Ну, я ему говорю, что сейчас ещё больше развеселишься, когда узнаешь, кто под лодкой был?
– Паша! Откуда знаешь?
– Так сам рассказывал.
– Да, неужели?
Это так развеселило начальника порта, ведь они с Пашей приятельствовали, и не раз вместе рыбачили и охотились. Ну, говорит, теперь-то я над ним позлословлю. Вот, так-то!

6.

Никогда не сдавайся

Вместо эпиграфа: многие наверняка видели рисунок с лягушкой, которая пережимает горло заглатывающему ее аисту.

Те, кто бывал на Севере, наверняка пробовали нежную северную рыбу сиговых пород: муксуна, сига, чира или королевскую рыбу – нельму, которую еще называют белорыбицей. Если и не пробовали, то про строганину из сырой рыбы наверняка слышали, только такая рыба на нее и годится.
Вот такую рыбку мы на Таймыре и ловили понемногу. Озера вокруг промыслового поселка были давно поделены между службами, на чужие участки никто не зарился. Наше озеро находилось километрах в пяти от поселка. Зимой добирались на «Буранах» или вездеходе, а летом только пешком, по болотам и кочкам. Обычно ставили сеть, на следующий день приходили и доставали уже с рыбой.
Про то, что рыба там вкусная, знали не только мы, но и местные бакланы. Рыбу в сетке они тоже прекрасно видели, ныряли и доставали ее оттуда. Иногда целиком, иногда, если не могли ее вытащить, то в сетке оставалась рыба без головы. Но это было далеко не самое неприятное. Бывало, что баклан сам запутывался в сетке. Птица большая, сильная, биться могла долго, перед смертью превращая сетку в клубок из веревок и лески, который оставалось только выбросить.
В один из дней пришли мы компанией к озеру с удочками, хариусов на мушку половить, вместе с коллегой, который вчера сеть поставил. В сетку только недавно влетел баклан и еще не успел ее как следует запутать. Приятель быстро прыгнул в резиновую лодку, которая в ближайших кустах лежала, и поплыл спасать сетку. Доплыл, вытащил баклана из воды в лодку, выпутал его из сети и решил отомстить ему за весь бакланий род, за всю испорченную рыбу и выброшенные сетки.
Взял птицу за голову и начал ее откручивать, как ботву у редиски. Сделал один оборот, второй, пошел на третий. Мало кому понравится, когда твою шею превращают в штопор, поэтому баклан напрягся и начал дергаться. Тут рука у рыбака соскочила, голова птицы быстро сделала несколько оборотов обратно. После такого кульбита баклан на пару секунд ошалело замер, а потом резко клюнул острым клювом, но не обидчика, как следовало ожидать, а прямо в борт лодки. Может, он и хотел в рыбака попасть, но голова закружилась, кто знает?
Лодка сказала «пшшш» и из нее начал выходить воздух. В Заполярье вода в озерах холодная даже летом, поэтому рыбаку сразу стало не до птицы. Рыбак схватился за весла и быстро погреб к берегу. С каждым гребком лодка все больше сдувалась. Почти успел, когда лодка спустила окончательно и он погрузился в воду, глубина была чуть больше метра.
А баклан благополучно улетел.

Мамин-Сибиряк (c)

7.

Мужик.

Прочитал тут несколько выдуманных историй про "настоящих мужиков" и вспомнилось.
Вырос я на Урале, в Гурьеве (нынешний Атырау). В то время весной в реку поднимались на нерест из Каспия осетровые, поэтому в мае к реке даже подходить запрещалось, не то что рыбачить. Но браконьерам закон не писан, каждая севрюга килограмм по десять весом, да половина с икрой черной, поэтому вечером на берегу собирались группы мужиков до десятка человек, рыбачить. По реке сновали катера рыбоохраны, вылавливали якорями снасти и разгоняли браконьеров. Обычно на них было несколько вооруженных ракетницами инспекторов, поэтому при виде катера народ разбегался в кусты.
В этот раз то ли компания была большая и сплоченная, то ли рыба слишком хорошо шла, но толпа катера не испугалась. Мало того, когда он направился к берегу, в воду с матом полетели камни, и катер остановился, инспектора попытались пригрозить рыбакам оружием, но только их распалили. Тогда катер дал задний ход от берега и уплыл дальше под ехидные комментарии толпы.
Минут через пять-десять ниже по течению послышалось тарахтение моторной лодки. Вскоре она уже проплывала мимо нас. На личных моторках тогда по реке плавать было запрещено, поэтому все лодки знали наперечет. Это плыл... не помню уже, как его звали... пусть будет Вася. Вася тоже был инспектором рыбоохраны, с тяжелым характером, неуживчивый, принципиальный - не договоришься. Обычно он плавал один.
В толпе, раззадоренной победой над целой командой рыбоохраны, послышались смешки в его адрес, потом кто-то громко крикнул в сторону лодки что-то непристойное. Вася это услышал и тут же заложил вираж в сторону берега. Когда "Казанка" подлетала к берегу, Вася заглушил мотор и тут же выскочил из лодки.
"Кто это сказал?" - громко крикнул он и бегом направился в сторону толпы. Он бежал большими шагами, в болотных сапогах с широкими голенищами, которые громко бУхали при каждом прыжке.
И браконьеры, которые только что не испугались нескольких вооруженных людей, поджав хвосты, бросились врассыпную в кусты, как тушканчики от степного волка.
Вася в болотных сапогах вряд ли кого-нибудь догнал бы, поэтому он остановился, крикнул что-то приглашающее всех желающих вернуться к нему (ответом ему была полная тишина), развернулся и пошел к лодке. Достал "кошку" (большие крюки на веревке), сделал несколько рейсов вдоль берега вверх и вниз по течению, выгреб в лодку все найденные снасти и поплыл дальше по своим делам.
Вроде бы ничего героического, но я до сих пор помню мужичка в болотниках, бесстрашно бегущего прямо в толпу поджидающих его браконьеров. Немного я в жизни видел настоящих мужиков.
Недавно был весной в Гурьеве, осетровых там уже практически нет. Рыбаков стало много, а Вась никогда много и не было.

Мамин-Сибиряк (с)

8.

Когда-то я обещал. Как раз прошло. Года три, да. Или четыре. Я обещал историю написать. По сюжету, рассказанному мне человеком по имени ikarhc.

- В городе моего детства был секретный завод.., - начал рассказ мой собеседник.

- Не бывает секретных заводов, - тут же перебил его я, - бывают заводы изготавливающие секретную продукцию...

- Это у тебя не бывает, - вздохнул рассказчик, - а у нас был. Продукция как раз не секретной была - завод надувные лодки делал и плоты, об этом все в городе знали. Но завод точно секретный. Фиг попадешь на него, на завод этот. И тебя проверят, и родню пересчитают, всех допросят-выспросят, а на работу не возьмут. Потому что троюродный брат двоюродного твоего дяди в Занзибаре семечками торгует среди морально-неустойчивого населения. Ты об этом и не подозревал даже, а они тебя из-за такой мелочи на работу не приняли.

- Так что завод секретный, а продукция у него – самая обычная. Лодки надувные и плоты. Причем очень хорошие лодки и очень хорошие плоты. Весь город знал. Потому что лодок и плотов в городе не продавали, а увозили сразу в Москву, или вообще Ленинград, что еще хуже, потому что еще дальше. В городе уж и мечтать перестали на местных лодках в местной речке местную рыбу половить. Мало того, что лодки не продают. Так и спереть нельзя. Завод-то секретный. Там даже охрана не ворует.

В общем о лодке с завода мечтать перестали все. Кроме Михалыча. То есть Семена Михайловича Б. Сам ты Буденный. Просто «Б» и все тут. Инкогнито пусть будет, Михалыч.

Михалыч о местной лодке мечтал. Изредка. Часто мечтать ему недосуг было. Раз в неделю помечтает за чекушкой и все. По пятницам в основном. И по субботам иногда. Хотя мог и воскресенье захватить.

Поэтому Михалыч, когда к нему на постой двух практикантов с завода определили, вот как обрадовался. Практиканты-то, люди не совсем проверенные, молодые и от того совершенно поддающиеся влиянию. А уж влиять на людей Михалыч умел. Он даже на сантехника Виктор Палыча мог повлиять. Возьмет, бывало, литра три самогона и идет влияние на сантехника оказывать. Окажет и домой вернется. На своих, между прочим, двоих ногах.

Так то сантехник. А это практиканты какие-то. Студенты, извините меня, техникума. Люди грамотные и уважительно настроенные к старшим. Чего? Это ты сам нигилист. А студенты техникума – вообще поэтически настроенные люди. Особенно после литра.

А после второго их Михалыч и уговорил на неблаговидный поступок. Лодку с завода спереть. И даже план им составил и полностью втолковал. И этот самый Коля. И этот самый Петя. Полностью с этим планом согласились и кровью в углу плана подпись поставили. Каждый. Мол если не выполнят план по краже лодки, сволочи они последние и салаги.

Это с Михалыч с влиянием переборщил просто. Привык к сантехникам. Самому-то, балбесу, под восемьдесят и трезвый на черта похож, а с младенцами связался. И переборщил с влиянием. Поэтому Коля с Петей, поддавшись и расписавшись, на утро весь план забыли начисто. Вспомнили только, что лодку Михалычу украсть обещали. Вспомнили и им стало стыдно.

Настолько стыдно, что они пошли на прием к директору завода. И все ему рассказали. И попросили лодку им продать. Для Михалыча. Директор, честно говоря, их сразу выгнать хотел. Но вспомнил потом о необходимости воспитания подрастающего поколения. Вспомнил себя-молодого. Прослезился. И написал записку. Начальнику цеха. «Выдать подателям сего одно изделие №3 из состава некондиции для вывоза с завода, директор».

Почерк у директора был неровный, ему вообще всегда секретарша со слуха печатала, слезы ему глаза застили, поэтому записка кривоватая вышла. Черт ногу сломит в записке.

Начальник цеха очень удивился, когда записку увидел. И директору перезвонил: Сансаныч, зачем эти практикантам восьмое изделие-то? Но директор только с молодежью мягкий был. А со своими – самодур и грубиян. Ты, - говорит, - блядь, начальник цеха, подпись видишь? Читать умеешь? А хули еще не выдал, такой-сякой и эдакий еще?

Кто ж после такого изделие не выдаст? И выдали. И даже машину выдали, чтоб тюк с лодкой до Михалычева дома довезти. И двух здоровенных грузчиков. Потому что тяжелый тюк-то. И плотноупакованный.

Михалыч сразу попросил лодку в свою бортовую «шишигу» загрузить. Мол, прям сегодня на ночную рыбалку поедем. Плавсредство опробовать. И молодежь учить рыбу ловить. Так и быть. Молодежь возьмем, хотя чертята эти даже пить не умеют. Какая уж тут рыбная ловля.

И вот ночью. Трое. Два практиканта и Михалыч на рыбалку поехали. Палатку взяли, удочки, чуть не забыли – возвращаться пришлось. Пока собирались темнеть начало. На место совсем в темноте добрались. Хорошо Михалыч-то это место как свой сортир знает. Машину приткнули, лодку втроем с борта еле скинули, палатку поставили, костер развели. Приняли по чуть-чуть. Послушали, как рыбу надо ловить. Не так как вы городские. А правильно. Пиздуйте за удочками и лодку не забудьте надуть. Я тут прикорну малость у костерка.

Коля и Петя взяли удочки. И занялись лодкой. Тюк был плотным, влажным от росы и без всяких застежек. Взяли фонарик. И тусклом свете обнаружили надпись «тянуть». И шнурок с кольцом. Приклеенный полосками ткани к тюку. Чтоб не болтался, - решили Коля с Петей. А еще они решили, что им вместо лодки выдали спасательный плот. От парохода. Их на секретном заводе для секретных военно-морских пароходов делают и с лодками путают, когда практикантам выдают. Так они решили и за шнурок дернули. Зашипело.

Тюк стал надуваться, разворачиваясь, и ребята спрятались под машину. На всякий случай. Плот - плотом, а под машиной вернее. Подле костра мирно посапывал Михалыч. Потом он проснулся.

Было тихо и светло. Потому что костер. Потому что луна. Потому что горели фары грузовичка, дожигая старенький аккумулятор. Но звезд видно не было.

Звезды от Михалыча закрывал неизвестно откуда взявшийся СУ-25. Силуэт огромного самолета немного колебался. Потому что сам самолет был резиновым. А за резиновую стойку переднего шасси тянули два практиканта, пытаясь стащить изделие №8 в воду. Чтоб порыбачить, раз уж приехали.

Михалыч посмотрел на практикантов. И еще раз поднял голову. В верху было крыло. Михалыч закурил. Он курил долго и сплевывал. Между плевками и затяжками губы его шевелились. И если прислушаться, то вполне отчетливо можно было услышать:

- Не, братцы. Ну вас нахуй с вашими лодками. И рыбалкой. И практикантами. И вообще.

Михалыч докурил. Проверил пальцем не горит ли окурок. Бросил его в угасающий костер. Надвинул кепку на глаза и сделал вид, что спит. Ему было интересно, что практиканты будут делать с самолетом, если им удастся спихнуть его в воду. Может, действительно с него можно рыбу ловить, а?

- Не верю, - сказал я собеседнику. Не верю и все тут. Не может такого быть никогда.

- А это уже твое дело. Уговаривать тебя что ли? Да ну тя к едреней фене, уговаривать.

Он был бородат, суров и двухметров этот собеседник. Вокруг его сорок восьмого размера ног крутилась собака, а в руках было ружье. Мог бы и уговорить ведь.

9.

Толян был начинающим спиннингистом, и мы на его новой лодке с мотором решили втроем спуститься по Уссури. Весело передавали опыт, байки под рюмочки, ночной костер и т.д.
Энергии Анатолия было..., вернее не было, предела. Несколько раз за наше путешествие, а оно было два полных дня и одна ночь, он выпадал за борт собственной лодки в холодную воду и был доставаем мною за "шкварник" обратно под совместные радость и хохот. Толик в отличие от учителей выловил ленка, причем бросая блесну в противоположном от рекомендованного направлении. Кстати, еще он зацепил хорошую для наших мест щуку кг на 3, но мы ее упустили. Я к концу первого дня технично вытащил худую травянку, грамм на 500. Эта история благополучно закончилась, не без сопутствующих "приколов", о которых я не без удовольствия вещал в последствии общим друзьям и знакомым. Особенно живописно я описывал то, как он смотрел на меня из под воды и шевелил как сом усами.
Через год заплыв решили повторить. На трех моторных «резинках», в каждой по два человека, мы втроем, будучи спущенными на воду километров за 70 до места назначения, начали путешествие вниз по течению Уссури. Программа та же, что и в прошлый раз; поохотиться – порыбачить, выпить-закусить, заночевать и двигаться к дому. Компания была новая, поэтому я рассказывал вновь прибывшим прошлогодние истории, про выпадения из лодки нашего персонажа, под всеобщий добродушный «ржач». Подтвердить было некому, поэтому он спокойно все отрицал, говоря (имея ввиду меня) –« Да он все ……..!, ну типа врет».
Для полного живописания нужно еще сказать о том, что главный герой выглядел как техасский рейнджер. Добротный камуфляж, «берцы» на ногах, кожаные беспалые перчатки, конечно усы, и все это венчала темная ковбойская шляпа из кожи кенгуру, привезенная им из Австралии.
Ну дак, сблизившись к обеду всеми тремя лодками, решили отметить начало «процесса» прямо на воде, с сальцом, колбаской и лучком. У главного героя был якорь, которым он и заякорился на самой быстрине, в метрах 30-ти от обрывистого берега. Мы с товарищем подошли к нему и привязались к лодке. Воды в Уссури по весне много, а река быстрая, так что якорный конец аж гудел. Третья лодка уже привязывалась с другой стороны, мы вдвоем, сидя в носу своей, не торопясь доставали «реквизит», я уже резал сало, когда наш герой, объявив «Пойду-ка я отолью!» энергично взгромоздился на корму своего судна, одной ногой становясь на транец, второй на борт. Предчувствуя продолжение, но дабы не быть обвиненным в «накаркал», я заморозил взгляд на недорезанном куске сала и почти застыл, чтоб не шевелить лодку, так же тихо себя вел и мой товарищ… Слышим «БУЛТЫХ!». Терзаясь смутным предчувствием, медленно поворачиваем головы к корме и видим обращенную к нам усатую мокрую физиономию в красивой шляпе, стремительно уплывающую вдаль. На лице моего товарища появилась блуждающая улыбка, и он так тихо, чуть подняв глаза, говорит: «Теперь я тебе верю».

10.

Смерть хомячка - всегда трагедия.
Особенно, для детей 9 и 12 лет. Но век грызуна недолог. В общем, зверек помер, и родители не успели его подменить на нового. Ну, знаете, как это бывает: один хомяк в Валгаллу, другой из зоомагазина в клетку. Дочь плачет, сын крепится, но только потому, что папа сказал: "Мужчины не плачут". Дети в таком возрасте вообще долго переживают смерть домашних любимцев, а Мася, к тому же, был в их ведении: клетку убирать, опилки менять, корм, все дела. И этот траур продолжается целый день. Наконец, папа говорит: "Хватит плакать, мы его похороним, как викинга". Это детей как-то сразу заинтересовало, потому что похороны викинга они видели в мультике:

В общем, папа, скрипя зубами, снимает с полки собранный в свое время драккар 1:72 (настоящий, деревянный!):

Наскоро промазав днище нитролаком, чтобы сохло быстро, он проверяет корпус в ванне на водонепроницаемость и остойчивость, нагружает балластом из свинцовых грузил и вытряхивает из банки собранные десятикопеечные монеты, которыми собирался обклеить по приколу шкатулку. Дочка жертвует какие-то свои цепочки с пластиковыми сердечками, сын хочет положить "Опинель", который папа подарил ему на День Рождения, но папа говорит, что под "Опинелем" корабль утонет. На следующее утро, благо, суббота, хомяк извлекается из холодильника, аккуратно заворачивается в заранее вырезанную кирасу из жести (с утяжелителями, чтобы не всплыл!), и вся компания отправляется на машине на карьер.

Мать говорит, что не хочет в этом участвовать, но ее убеждают и она делает бутерброды. Погода, слава Богу тихая, ветерок совсем слабый - как раз, чтобы потянуть тонкий парус, но не перевернуть лодку. Корабль спускают на воду, хомяка в доспехах кладут на монетки и цепочки (прихваченные заранее на суперклей). Папа аккуратно кладет всякие горючие вещества, слегка брызгает бензином, и, подпалив драккар, толкает его от берега. Подхваченное легким ветерком, судно отплывает метров на восемь-девять, потом вспыхивает парус, мачта, наконец, модель превращается в сплошной костерок. Из магнитолы доносится уместное.

Еще секунд через пять где-то, наконец, прогорело до дырок, а может волна плеснула, но драккар накренился, черпнул воды и пошел на дно. Да много ли ему там надо было - борт на сантиметр от воды.

Слегка подавленная величием момента, семья ест бутерброды, когда к ним подъезжает милицейская машина. Милиционеры, надо отдать им должное, вежливо интересуются: что тут, собственно, происходит. Они, оказывается, с дороги увидели, как что-то горит на воде, ну и поехали посмотреть. Скучно же, дорога-то не дачная, утро субботы... Услышав от детей, что они похоронили хомяка по обычаю викингов, менты молча сняли фуражки, потом старший вынул пистолет, поднял вверх стволом и сказал: "Пыщ! Пыщ! Пыщ!" Младшей понравилось, сын был немного разочарован, он, видимо, надеялся, что выстрелят по-настоящему.

Милиционеры сказали, что повидали всякое, но такого даже представить себе не могли. Папа скидывает им фотографии с телефона, и милиция уезжает.
Обратно семья едет в суровом молчании, наконец, папа говорит, что купит детям собаку, потому что ну его нафиг, на хомяков он моделей не напасется.

11.

Дело было на майские праздники 1984 года. Вспоминаете, да? Брежнева уже нет, Ельцин ещё только будет, над страной тем временем нависла угроза всесоюзной борьбы за трезвость, но народ, к счастью, этого ещё не знает и спит спокойно. Клуб туристов из подмосковного города М. собирается на валдайскую речку Мста — дрессировать новичков на тамошних порогах. Районная газета “За коммунизм” навязывает ребятам в компанию двух семнадцатилетних девчонок — меня и Лильку, будущих абитуриенток журфака МГУ. Мы должны сочинить что-нибудь “патриотическое о боях на Валдайской возвышенности” в номер к 9 мая, и нам даже выданы командировочные — рублей, что ли, по двадцать на нос… У председателя клуба Вити Д. хватает своих чайников и нет ни одного байдарочного фартука, но он зачем-то соглашается нас взять. Лилька не умеет плавать. Это интродукция.

Завязка — типичная. Ну, ехали поездом. Ну, тащили рюкзаки и железо до речки. Ну, собирали лодки. Ну, плыли. Всё это, в принципе, не важно — даже тот забавный факт, что, когда доплыли, наконец, до тех порогов, Лилькина лодка единственная из всех сподобилась, как это называют байдарочники, кильнуться (хотя боцманом специально был назначен самый надёжный ас Серёжа…) Лилю вытащили, лодку поймали, Серёжа сам доплыл… Перехожу, однако, ближе к делу.

Там такое место есть немножко ниже по течению (было тогда, во всяком случае) — очень удобное для стоянки, и все там останавливались на ночёвку. Дрова, правда, с собой везли — по причине отсутствия местного топлива. Народу собралось изрядно — не один наш клуб решил с толком использовать длинные первомайские выходные. Так что палатки пришлось ставить уже довольно далеко от воды. Помню, нас с Лилькой взялись опекать студенты небезызвестного Физтеха долгопрудненского — Оля и два Димы, туристы толковые и опытные. У них была на троих полутораместная палатка, но они ещё и нас приютили без особого труда — колышки только пониже сделали. Нас, девчонок, ребята в середину пристроили, сами по краям улеглись (холодновато ещё в начале мая-то). Палатка раздулась боками… Уснули все быстро и крепко.

Среди ночи просыпаюсь в кромешной темноте от того, что кто-то в самое ухо дурниной орёт: “А ОН ВСЁ ПОДГРЕБАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ПЕСНЮ РАСПЕВАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” Дуэтом орёт — на два голоса. Пытаюсь вскочить — спальник, ясное дело, не даёт. Потом соображаю, что я в палатке, причём в самой середине. В непосредственной близости от моих ушей — только Оля и Лиля. Молча лежат, не спят. И Димки оба ворочаются, заснуть пытаются. Что характерно, тоже молча. Или, вроде, ругаются сквозь зубы — но как-то невнятно: неловко им вслух при девчонках (84-й год же, золотые времена, говорю я вам…:-) А эти ненормальные снаружи всё не унимаются: “В ПОРОГ ИХ ЗАНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ЛОДКУ УНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” В общем, почти до рассвета проорали, благо, в мае, да ещё на Валдае, ночи короткие. Угомонились, наконец.

Утром, часов не то в шесть, не то в семь, просыпаюсь от шума на берегу. Продираю глаза, вылезаю на свет божий, вижу картину: у самой кромки воды наводят шухер два здоровенных верзилы в бушлатах и бескозырках. Выстроили по ранжиру всех, кто им на глаза попался на своё несчастье, и орут до боли знакомыми охрипшими голосами: “Товарищи бойцы!! Поздравляем вас с Международным днём солидарности трудящихся — праздником Первое Мая!! Пролетарии всех стран — соединяйтесь!! УР-РРА-А-АА!!!” Сонный народ подхватывает, даже с некоторым энтузиазмом: “Ура-а!” Верзилы — что бы вы думали — шмаляют вверх из настоящей ракетницы, пожимают всем руки, садятся в байдарку (она делает “буль” и оседает по верхний стрингер) и торжественно отчаливают. Оркестр, гудок, рукоплескания, букеты летят в воду, дамы промакивают слезинки батистовыми платочками…

Немного погодя часть нашей компании тоже отчалила: у Димок у двух зачёт, пропускать нельзя, а то к сессии не допустят. Оля без них, конечно, оставаться не захотела. Мы с Лилькой решили податься вместе с физтеховцами — у нас командировка, нам материал писать. И ещё, помню, присоединилась к нам одна семейная пара: муж в каком-то ящике почтовом работал, там режим строжайший, пять минут опоздания — объяснительную пиши… Благословил нас председатель Витя, а сам со второй половиной клуба остался учить молодняк пороги проходить.
И вот доплыли мы до какого-то города, где железнодорожная станция. Не помню сейчас, как называется, всё-таки давно дело было. Там надо на поезд садиться, чтобы в Москву. Приходим на вокзал (приползаем, вернее — рюкзаки же при нас, и железо это байдарочное), а там таких как мы — полный зал ожидания. И все нервные: на вечерний поезд московский билетов нет, а есть только на утро. Мужики начинают потихоньку психовать: им с утра кровь из носу надо быть в столице. И находят они неординарное инженерное решение: как только подъезжает поезд — штурмуют вагон, оккупируют тамбур, заваливают все двери рюкзаками и — уезжают, стараясь не слушать вопли проводницы. А мы остаёмся — четыре ещё не старые особы женского пола, и с нами две байдарки — казённые, между прочим, клубные. Да ещё свои рюкзаки. И денег только на билеты в общий вагон да на буханку чёрного хлеба и банку джема “Яблочно-рябиновый” осталось. Рябина красная, лесная, джем от неё горький…

Переночевали в зале ожидания на полу: кафельный был пол, жёлтый, как сейчас помню. Подходит утренний поезд, стоянка две минуты. Наш вагон — в другом конце состава. Мимо народ бежит с рюкзаками наперевес, все уехать хотят. А мы стоим возле своей горы барахла, растерялись совсем. Кто знает - тот знает, что такое байдарки “Таймень”, пусть и в разобранном виде. И вдруг…

Вот ради этого вдруг я всё это и пишу. Вдруг — откуда ни возьмись — два эти супостата окаянных, верзилы здоровенные, которые нам прошлую ночь спать не давали. Схватили каждый по две наши упаковки байдарочные и стоят нахально, озираются — что бы ещё такое ухватить. А байдарки клубные, казённые же…

До сих пор — столько лет прошло — а всё ещё стыдно. Вот, каюсь во всеуслышанье и публично: показалось мне на секунду, что сейчас смоются бугаи с нашими вещичками — и поминай как звали. И тут они орут на нас: “Ну что стоите — побежали!”

Добегаем до своего вагона, они запихивают наши вещи, запихивают нас, потом свои рюкзаки бросают, запрыгивают — на ходу уже… Полчаса потом завал в тамбуре растаскивали. Разбрелись по местам, перевели дух наконец.

Вагон плацкартный, билеты у всех без места — пристроились кто куда. Мы четверо, девочки-одуванчики, выбрали боковой столик. Достали банку с остатками джема этого горького, хлеба чёрного чуть меньше полбуханки на куски нарезали, сидим глотаем всухомятку, кипятка нету в вагоне. До дома ой как долго ещё… А супостаты наши, благодетели, напротив верхние полки заняли. “Ложимся, — говорят, — на грунт”. И легли: ноги в проходе на полметра торчат, что у одного, что у другого. Морды распухшие у обоих, красные, носы облупленные — на первом весеннем солнышке на воде в первую очередь носы сгорают. Лежат на локти опираются — один на левую руку, другой на правую, щёки по кулакам по пудовым как тесто стекают… Смотрят на нас сквозь опухшие веки, как мы вчерашним хлебом пытаемся не подавиться, и комментируют: “Да-а, бедно вы, пехота, живёте. То ли дело мы, моряки — у нас и сливки сгущенные, и сервелат финский, и “Саянчику” бутылочка найдётся…” Щёлкнули по кадыкам, подмигнули друг другу и в рюкзаки свои полезли. Сейчас как примут своего “Саянчику”, как пойдут переборки крушить — ой, мама…

А рюкзаки у них, кстати, были — это отдельная песня. Огромные — чуть ли не со своих хозяев ростом. Туда и байдарка разобранная помещалась (железо, наверное, у одного было, а шкура у другого), и всё остальное добро. Тяжеленные… Зато у каждого — только одно место багажа, хоть и явно негабаритный груз. Не потеряешь ничего, в спешке не забудешь… Удобно, что и говорить — тем, у кого духу хватит поднять.
И вот, значит, лезут они в эти свои великанские рюкзаки и достают… Банку сгущённых сливок, батон сервелата и бутылку газировки “Саяны”. И всё это нам сверху протягивают. А 84-й год на дворе, напоминаю в который раз. Заказы, талоны и нормы отпуска.

Вот не помню сейчас — сразу мы на это добро накинулись или всё-таки поломались сначала немножко для приличия… Если и ломались, то, наверное, не очень долго: есть дико хотелось. Навалились дружно, особо не заботясь о манерах… А они на нас сверху смотрят — один слева, другой справа, и такая в заплывших глазах нежность материнская… Картину Маковского помните — “Свидание”? В Третьяковке висела? В таком вот, примерно, ключе.

По дороге они нам ещё песню спели — про то, как “Из Одессы в Лиссабон пароход в сто тысяч тонн шёл волне наперерез и на риф залез…” Так гаркнули, что на переборку облокотиться было невозможно — вибрировала она до щекотки в бронхах. Проводница прибегала выяснять, что случилось. Весь народ, который после кафельного пола в зале ожидания отдыхал, перебудили. А песенка закольцованная, как сказка про Белого бычка. Не перестанем, говорят, пока все подпевать не начнут… Когда по третьему разу поехали — народ смирился, подхватывать стал потихоньку, а тут и Москва, Ленинградский вокзал…

Они ведь нас, обормоты сердобольные, ещё и до Ярославского вокзала дотащили и в электричку погрузили торжественно, ручкой помахали. И с тех пор благодетелей наших я не видела ни разу. И имён даже не знаю. Осталось только в памяти почему-то, что они, вроде бы, ленинградские были, не московские. Но опять же — столько лет прошло, не поручусь.

Вооот... Статью мы с Лилькой написали — омерзительную. Просто до сих пор стыдно вспомнить. Это сейчас я про войну понимаю кое-что — довелось взглянуть, было дело (никому не пожелаю). А тогда — “воды” налили про какой-то памятник, который в одной деревне случайно увидели, вот и весь патриотизм. Я псевдонимом подписалась, Лилька, правда, своей фамилией, ей не страшно было, она уже тогда замуж собиралась… Газета “За коммунизм” тоже довольно скоро сменила девичью фамилию и теперь называется... ээээээ... ну, допустим, "Лужки". Пишет, правда, всё так же и всё о том же…

Полжизни назад дело было, если разобраться, но морячков нет-нет, да и вспомню. Хоть бы спасибо им как следует сказать…

СПАСИБО!!!

12.

Сегодняшней историей о "Поосторожней нельзя?" навеяло воспоминание.
В году 197... каком-то следовал я по каналу имени Москвы в сторону Волги на лодке Прогресс. В отпуск.
К очередному шлюзу подошел уже в сумерки. По правилам в это время маломерных уже не шлюзуют. Ночевать надо. А берега ну никак не приспособлены для ночевки. Валуны и острые камни. Минимальная волна, удар о камень - и потонешь. То есть, ночью спать не придется. А рядом еще двое таких же несчастных путешественников.
И тут лихо подлетает катерок с эмблемой инспекции по маломерному флоиу: "Не ссыте, парни, ща прошлюзуемся." Водитель уходит в башню и правда, через пять минут загорается зеленый и мы по очереди заходим в камеру.
Ну, дальше все как обычно, воду спускают, затвор открывают, мои спутники на малом газу выходят, я за ними. Минуем границы шлюза, я даю газу и вдруг мой Прогресс неожиданно резко задирает нос, не ожидая такого крена я падаю назад со скамейки и по пути сбрасываю газ, мотор глохнет, лодка останавливается и снова занимает горизонтальное положение. Пока разбираюсь что произошло, лодку разворачивает носом к воротам. А из ворот на полном газу несется на меня инспектор. И отчаянно машет машет флажком - отмашкой. Когда подлетел ближе, стало слышно, как он матерится: "Сворачивай, твою мать!!!"
Кончилось тем, что он так вот почти на полном газу вмазался мне в нос бортом вскользь. Нос у Прогресса литой дюралевый. А "яхта" инспектора - стеклопластик. Дыра в пластике получилась не хуже, чем у Титаника. Плюс наслушался по полной: "Вы что здесь, пьяные что ли? Правила для кого писаны? Я машу, машу, а вы так и прете на меня на полном газу. Да я вас сейчас..."

На мое счастье инспектор был в дребадан, поэтому помощь не позвал, а постепенно успокоился, дал газу и понесся по каналу дальше. Но, судя по всему, так и не врубился, что я стоял на месте с неработающим движком.
А мой Прогресс оказался полон воды. Когда на той стороне шлюза инспектор подлетел к нам, он таки волной приложил меня об камень и пробил дно. Пока стояли в шлюзе вода набралась до сланей. А когда я дал газу, она, естественно вся оказалась в корме, из-за чего Прогресс и встал на дыбы.
Конец счастливый. Берег с этой стороны оказался грунтовый, я вытащил корабль на берег и заделал пробоину.

13.

много букв

Давным –давно, когда я был молод и смел, сплавлялся по горным рекам и поднимался на заснеженные вершины, дёрнул меня чёрт поехать с весёлой компанией на знаменитый Грушинский фестиваль. Тогда ещё КСП-шники не разделились на «какздоровцев» и «миломаевцев», а были весёлой общностью шалопаев и пьяниц. Мне возле каждого костра был почёт и уважуха, как представителю человеческой популяции, о которой и пели все барды и менеcтрели, как правило, ни разу не бывавшие в горах.

Мои друзья уехали в Самару за неделю раньше, и вот, ранним утром четверга, я добрался до знаменитой поляны. Мой народ был мрачен и хмур, девки украдкой вытирали слёзы. Начал разбираться и выяснилось, что вчера, мои ленивые друзья-уродцы отправили двух бестолковых девах, Лену В. и Карину М., в город с целью – купить водки, еды и билеты на обратный путь, вручив им при этом все паспорта и деньги… В магазине девушки успели купить два килограмма гречки, а потом обнаружили, что пакет с деньгами и документами разрезан, и всё упёрто подчистую.

Грустные девушки поехали на вокзал, и в это время в трамвай врезался КАМаз, сбив его с рельсов. Потрясённые, но уцелевшие девушки, выскочив из трамвая, вместе со всей толпой внимательно смотрели, как трамвай ставят на колёсики и утаскивают на буксире, и только тогда обнаружили, что единственное, что у них уцелело, т.е. два пакета гречки, уехало вместе с трамваем…

И в такой вот кризисный момент довелось приехать мне. Я задумался над происшедшим и сразу начал помогать людям прийти в себя, - т.е. орать, заставлять наводить порядок на стоянке, заготавливать дрова, окапывать палатки, и мирная жизнь сразу стала налаживаться. Но во время колки дров тяжёлое полено, сорвавшись с топора, описало плавную кривую и брякнуло по башке одной из девушек, Лене В., выключив её из бытия на некоторое время. Приведя её в чувство, я немного задумался.

Наступил следующий день. Дежурные, чтобы уменьшить мои вопли по поводу порядка, приготовили офигительный борщ, ингредиенты которого были, по моему настоянию, нарезаны кубиками строго сантиметр на сантиметр. Одна из дежурных, Лена В., светясь свежим синяком, налила раскалённого борща в жестяную миску - кошатницу, и бегом понесла её своему парню, сидевшему на пеньке, но, споткнувшись, полетела вперёд и вылила раскалённый борщ прямо ему на брезентовые шорты. Юноша зашипел, высоко подпрыгнул, и срывая дымящиеся паром штаны, метнулся к реке. Но это его не спасло. Кожа моментально облезла спереди везде, и как боец, он был уничтожен… А я всё понял!

Отозвав Лену В. в сторонку, я спросил: - Ты часто ломала руку?
- Да как все – ответила Лена В, - четыре раза, а ещё ногу и ключицу, и у меня три раза было сотрясение мозга!
- А ты ничего странного в этом не замечаешь?
- Нет! – и Лена с ужасом посмотрела на меня.
- Понимаешь, ты - магнит для несчастных случаев, вестник беды, и поэтому, бери вот эту палатку, и вали на тот бугор, если ударит молния или упадёт метеорит, то невинные люди не пострадают!
- Но я-то в чём виновата? – Ленка зарыдала.
- Вали-вали, не болтай – в загрубевшей в горных походах моей душе не было места сомнениям и состраданию. Главное было сберечь людей!

В остальные дни происшествий больше не было, и я начал было успокаиваться, удовлетворённый своей мудростью и дальновидностью. Ленка жила одна в палатке, еду ей носили прямо туда, её друг лежал в речке и облезал, в общем, всё было хорошо, но беда стояла за спиной…
Дело в том, что я много лет мечтал посмотреть концерт с воды, с какой-нибудь лодки, привязав её к сцене-гитаре. И это случилось! Мне пригнали вёсельную лодку!
Я составил экипаж, мы вымыли лодку изнутри и снаружи, запаслись выпивкой и закуской, и уже готовились отплывать. И тут кто-то робко прикоснулся к моей руке, я обернулся - это была Ленка В. Синяк у неё почти прошёл, глазищи ярко сверкали, высокая грудь под тельняшкой взволнованно вздымалась!
- Скажи, Паша! Ты лично боишься чего–нибудь? Меня – боишься?
- Нет, лично я ничего не боюсь, - сдуру ляпнул я.
- Возьми меня на лодку матросом, я всё буду делать, закуску резать, наливать, порядок наводить!
Мне давно было жалко Ленку и я согласился…

Ничто не предвещало беды, мы привязали лодку к сцене, слушали концерт, выпивали, закусывали, общались с любимыми бардами. Вечер удался. Ближе к полуночи, мы, утомлённые водкой и таким близким для нас искусством, нечаянно позасыпали на жёстком пластиковом днище…
- Выступают Валерий и Вадим Мищуки! – услышал я сквозь сон голос ведущего. Открыл глаза и начал расталкивать дрыхнущий экипаж, требуя прибраться, навести порядок, налить и слушать прекрасное. Экипаж ворочался среди пустых бутылок, стаканов, кусков хлеба и консервных банок. Ленка прибиралась на днище лодки.
- Ой! Что это за колечко такое! – проговорила она и выпрямилась, держа в пальцах пробку от дна лодки, которую мы, готовясь к походу, так и не смогли вывернуть плоскогубцами. Ударившая снизу струя выбила пробку из её руки, и она исчезла в чёрной ночной воде. Борьба за живучесть корабля ни к чему не привела, судно погружалось, быстро набирая воду. В свете прожекторов, под песню Мищуков, под ржание ста тысяч зрителей, корабль утонул, оставив на воде головы экипажа и пустые бутылки. Концерт прервался. Вадик Мищук, с трудом сдерживая смех, спросил у меня: - Пашка, ты жив?
Я пыхтел, вытаскивая за ремень бултыхающую ногами Ленку на край гитары.
- Пусть бы меня метеоритом убило, - плача проговорила она.
А я промолчал. Я был с ней полностью согласен…

14.

Старая, но вполне реальная история. Где-то, кажется, в середине 60-х годов довелось капитану дальнего плавания Николаю Васильевичу купить автомобиль. И не просто какой-то там "Запор", а самую настоящую "Победу". Что и говорить, событие для тех лет далеко не ординарное. Ну, это как вам скажем сейчас, квартиру в Москве приобести. Отмечали событие со старым приятелем, другом детства Павлом. "Ай да Колька, ай да сукин сын" - постоянно повторял тот, явно завидуя. "Такую тачку отхватил, а!" У самого Паши денег, увы, едва хватило бы и на велосипед. Когда были обмыты все четыре колеса, а также руль, капот, запаска и багажник, было решено ехать. "Куда?" - вопрос не стоял. Поскольку оба были заядлыми рыбаками, выбор пал на Лебяжье, одно из отдаленных, недоступных "безлошадным" рыболовам озёр. Сказано - сделано. И уже вечером следующего дня две потрёпанные временем лодки-надувнушки покачивались на крутой волне огромного водоёма. Прошло два часа. Не клевало. А тут возьми и случись у Николая Васильевича естественная нужда. Надо сказать, что "сходить по-маленькому" в одноместной лодке - занятие далеко не безопасное. Кто плавал знает. А в случае с нашим героем не безопасное вдвойне. Дело в том, что не смотря на проведённое на воде несметное количество часов, дней и лет в плавании он мог посоревноваться разве что с топором, да и то без топорища. Так оно и вышло. В самый ответственный момент коварная волна подтолкнула неуклюжую посудину и с диким воплем, брызгами и матюгами Василич плюхнулся за борт. Моментально взлетели дикие утки, дружно заквакали лягушки, гордый лебедь рванул во все четыре стороны одновременно. И только верный друг казалось бы ничего не замечал, по прежнему глядя на поплавки. "Паша, Паша помоги!" - дурным голосом завопил Николай. Ноль эмоций. "Паша, дай же руку! Тону! Тону!" И тут закадычный друг слегка повернув голову тихо, но твёрдо спросил: "А "Победу" свою на меня перепишешь?". От наглости бывшего товарища Василич оторопел. Казалось бы, столько лет вместе и тут... "Что ты мелешь, сука?! Руку! Руку!" "Так да или нет?!" - сурово повторил тот. "Паша, умоляю спаси!" - силы покидали тонувшего. "Да или нет?" - снова уставился на поплавки бывший друг. Николай предпринял ещё одну отчаянную попытку влезть на перевёрнутую лодку. Тщетно! Спастись без посторонней помощи шансов не было. Медленно сползая со скользкого днища в ледяную воду он почти проплакал: "Да, блядь, да! Забирай, падла! Всё забирай! Руку! Пожалуйста, руку!" "Ну раз так, то хватит уже барахтаться. Всю рыбу распугал. Вставай на дно, здесь мель. Как раз тебе по грудь будет!" - сложившись пополам и давясь от смеха прохрипел Павел. "Моряк, блин!Капитан хренов!". Назад ехали в гробовой тишине. Ещё два года Василич с другом не здоровался.

15.

ДАЧНЫЙ "ТИТАНИК"
Есть у нас в компании один чувак-меломан по имени Олег. Постоянно таскает с собой какой-то дорогущий плеер с кучей песен. В плеере довольно неплохие спикеры.
Человек он по жизни довольно угрюмый, молчаливый, танцевать не особо любит, бухать тоже. Но с ним всегда весело. Дело в том, что он способен очень в тему включить музыку. То чья-то жена на вечеринку заявится и начинает гонять одного из наших вокруг стола. Тут же со стороны Олега начинает звучать музыка из Бенни Хилла. На драку сразу включается музыка из Мортал Комбата. И т.д.
Но недавно он вообще все границы перешёл. Починили мы лодку на даче. Наложили заплату на пробоину и решили посудину испытать. Набилось нас семь человек. Олег остался сидеть на берегу, говорит:
- Говно ваша заплата, не по ГОСТу вы её сделали.
Мы рукой на него махнули и поплыли.
Картина маслом: озеро, вечер, туман. Угрюмый Олег сидит на лавочке на берегу под берёзой. Мимо проплываем мы. Тут нашу заплату срывает нахер, и лодка начинает стремительно погружаться в воду. У нас в лодке, разумеется, мат, крики, начинаем судорожно вычерпывать воду.
И тут с берега включается чарующий голос Селин Дион:
- Near, Far, wherever you are, I believe that the heart does go on...
Б***ь, все смеются, руки не слушаются.
В итоге лодка пошла ко дну. Голову на отсечение даю, дотянули бы до берега, если бы не эта песня...

16.

Это было в 2002 году. Являясь аспирантом одного из известных украинских вузов, я получал зарплату в 155 гривен ежемесячно. Одним холодным зимним вечером я со своей будущей, любимой женой Т. сидели и интенсивно думали об улучшении финансового положения. После нескольких часов раздумья, она вдруг сказала:
- А почему бы тебе не съездить на лето в Америку и не заработать там денег?
К слову сказать, за несколько лет до этого мы действительно побывали вожатыми в детских лагерях США. Но, во-первых, если ехать по программе обмена, то финансовая прибыль к концу лета интенсивной работы приравнивается к нулю (до этого же она вообще сильно отрицательная из-за покупки авиа-билетов, расходов на Американское консульство и тому подобное). Во-вторых, инструктор по гимнастике, кем бы я мог работать в силу своего спортивного прошлого, не пользовался должным спросом у директоров детских лагерей. Я озвучил эти аргументы вслух, и сразу получил ответ:
- А мы тебя сделаем инструктором по яхтам!
Это мог быть действительно выход: инструктор по яхтам всегда считался элитным и очень дефицитным специалистом. Директора не упускали возможности заполучить себе такого человека на лето, и в данном случае могли заключить контракт напрямую, а не через программу-посредника. Эти у другие мысли пронеслись у меня в голове перед тем, как я выдал свою следующую фразу:
- Да, но я никогда не плавал на яхтах, не говоря уже о том, что я не знаю ни одного термина...
Моя будущая жена посмотрела на меня и уверенно сказала:
- Не переживай, у нас есть еще целых пол года. За это время я тебя так натренирую в яхтах, что никто от настоящего морского волка не отличит. Весной я подниму контакты, мы съездим в городской яхт-клуб и походим на какой-нибудь лодочке.
Зная, что она занималась яхтенным спортом лет десять, и несколько раз становилась чемпионкой области, я быстро согласился и мы начали действовать.
Упущу подробности нашей плодотворной работы по рассылке моего резюме, поиску директоров, прохождению интервью по телефону, подготовки документов и решению других очень важных вопросов. Описывать это даже сейчас, по прошествии столь длительного времени, у меня нет ни сил ни желания. В результате, к двадцатым числам мая у меня был билет на самолет до Нью-Йорка, американская виза в паспорте и с горем-пололам полученная отсрочка на все лето у шефа-профессора.
До вылета оставалось целых два дня. В течение их нам надо было сделать последнее и самое важное дело - превратить меня в настоящего морского волка, дабы меня не выгнали из лагеря в первые же дни работы. Я и Т. сели в машину и поехали в сторону городского водохранилища, в местный яхт-клуб искать лодку. К нашему удивлению, не смотря на солнечный, прекрасный, майский, воскресный день, яхт-клуб был практически пуст. Час интенсивных поисков ничего не дали, но ... в одной из хижин мы все-таки обнаружили двух сторожей и какого-то тренера, которые там квасили с самого раннего утра. Они с трудом разговаривали и еле-еле понимали, что я от них хочу. В тот момент моему упорству, красноречию и щедрости мог позавидовать любой политический деятель, но результаты переговоров неотвратимо заходили в тупик. Я вытащил свой последний козырь - 250 гривен (смотри оклад аспирантской стипендии выше) за час аренды любого плавающего средства, у которого есть парус, плюс 3 бутылки из местного киоска сразу после окончания плавания. Удивительно - но даже столь железный аргумент рассыпался в прах, натолкнувшись на непонимание ... точнее, на уже не понимавших ничего местных аборигенов. После этого мы поняли, что походить на яхте нам сегодня не удастся, и следующие два дня прозагорали на пляже, отдыхая перед насыщенным летом.
Лагерь встретил меня восторженно! Шла неделя тренировки вожатых, поэтому детей еще не было. Перед собравшимися 120-ю вожатыми директор в присущей ему пламенно-мотивационной речи представил меня как профессионального специалиста по яхтам из Украины. Второй специалист-американец со дня на день должен прибыть из Маями, где он со своей командой причалили после того, как пересекли на яхте Мексиканский залив. Мой авторитет поднялся на недосягаемые высоты, ... а я понимал, что мне наступил конец!
В следующие два дня я с утра до вечера проводил на Waterfront'е (читай "пристань"), помогая во всем, что хоть как-то было связано с лодками. Во время коротких пауз я изучал брошюрку о яхтах на английском языке, предназначавшуюся для деток-кемперов, а также незаметно вязал уже увиденные мной узлы, стараясь довести эти навыки до автоматизма. В голове же жила и бурлила только одна мысль - сдаться! Пойти к директору лагеря и рассказать, какой я на самом деле профессионал. Останавливали только факт позора на все оставшееся лето, и то, что директора (муж и жена) были необычайно приятными и интеллигентными людьми, которых так не хотелось подводить и расстраивать.
И вот приехал директор Waterfront'а. Он оказался Стивом - очень высоким, худым, достаточно молодым и невероятно юморным человеком, преподавателем биологии в школе. Являясь непосредственным начальником всего водного персонала, он тут же устроил нам тренинг, на котором мы все познакомились и обсудили планы на следующие дни. Один из подпунктов этого плана был тест ходьбы (не плавания!) на маленькой двухместной лодочке, который должен состояться завтра.
День назавтра выдался ветреным. Придя на пляж, мы увидели стоящий в шеренгу перед водой ряд Sunfish'ей, en.wikipedia.org/wiki/Sunfish_(sailboat). Стив объявил нам, что в каждой лодке будет два человека: вожатый-яхтсмен и вожатый-не-яхтсмен, но который будет в последующем привлечен в качестве помощника для преподавания уроков по яхтам. Наша задача была простая: поднять парус (благо, тут кроме знания, как вязать узел, ничего не надо), выйти в залив, побродить там около часа, после чего вернуться обратно на пляж для обсуждения результатов занятия. Мне в напарницы досталась Керри - типичная американка-толстушка-хохотушка. Она сразу же уверила меня в том, что жутко боится выходить на столь маленькой яхте в залив, тем более в такой ветреный день, и что ее успокаивает только мой многолетний опыт и умения. Я в свою очередь заверил, что ей абсолютно нечего боятся, попросил сесть ее посредине лодки, опустив ноги в кокпит, и ничего не трогать. Далее все разворачивалось довольно быстро: я поднял парус, поставил руль, оттолкнул лодку с восседающей на ней Керри от берега, и мы понеслись вдаль. В тот день ветер был параллельно берегу, поэтому после разворота на середине залива, выполненного мною достаточно брутально, мы с такой же скоростью устремились обратно к берегу. Не доходя метров 30 до пляжа я вновь предпринял жесткий разворот на 180 градусов - и мы снова понеслись в открытую воду. Все продвигалось очень неплохо: брызги, ветер, восторг Керри от ПЕРВОЙ В ЕЕ ЖИЗНИ прогулке на яхте... Как вдруг я увидел на воде рябь. Она быстро приближалась к нашей лодочке. Тогда я еще не знал, что на яхтенно-сленговом языке это явление называлось "порывом". Буквально через несколько секунд наш парус со всей силы припечатало к воде, а Керри взмыла вверх и, пролетев над лежащим на воде парусом, со всего маху приложилась своим ярко-желтым спас-жилетом о водную рябь! Я тоже оказался в воде, но сразу около борта - меня спасли мои гимнастические навыки и то, что я крепко сжимал в руке шкоты (веревка для управления парусом). Но даже не смотря на это, встряска для меня была существенная и малоприятная. Утешало только, что Керри было намного хуже чем мне: она с широко-открытыми от ужаса глазами покачивалась на волнах недалеко от паруса. С хладнокровным выражением на лице, я убедил напарницу, что такое в яхтенном спорте бывает (поэтому мы мол так круты и всеми уважаемы), и что я постараюсь предпринять все от меня зависящее, чтобы этого больше не повторилось. После того, как Керри вняла моим доводам, я установил парус вертикально, и она, мокрая и дрожащая, снова забралась в лодку. Я понял - спасение мое на берегу. Поэтому, натянув что было силы поводья, устремился к берегу.
К моему огромному сожалению, мне пришлось снова обмануть Керри. Буквально через мизерно-короткое время я увидел столь знакомую мне рябь, которая опять приближалась к нашей лодке. .... Удар! Я в воде. Голова еще смотрит вверх, отслеживая траекторию полета своей напарницы: она, даже не успев ничего произнести, описывает еще более совершенную дугу над нашим Sunfish'ем. Ее упитанное тело, туго обтянутое спас-жилетом, с характрерным шлепом приземляется на некотором удалении от лодки. Но я этого не слышал из-за свиста ветра в ушах и бьющихся волн о борт лодки. Более того, в этот раз я больно ударил свой левый локоть о гик (нижняя палка, которая держит парус) и прищемил себе палец на правой руке. Мне было не до стонов Керри. Я хотел, как можно быстрее, до следующего порыва, поднять парус и добраться до берега, или по крайней мере до непосредственной близости от него, где я смогу уже вплавь дотолкать лодку до пляжа. Но до берега еще было около 150-200 метров. Я взглянул на свою напарницу: она в панике качалась на волнах и полностью отказалась залазить обратно в лодку. "Лучше уж я так до берега поплыву", - сказала она, явно испытывая некоторые физические недомогания, усилившиеся особенно после ее второго полета. Я, находясь между бортом лодки и парусом и пытаясь перекричать ветер, объяснил ей на мой взгляд незыблемые аргументы (самым слабым из которых было то, что ей понадобится оставшиеся 40 минут плыть по неспокойной воде к берегу, и самым сильным то, что уж в этот раз я ни за что не дам лодке перевернуться), она снова вскарабкалась на борт. Я понял, что если мы еще раз перевернемся - то мне действительно наступит конец!
К берегу! Как можно ближе к берегу, думал я, сжимая в руке шкоты. Только бы добраться поближе. А там можно, сначала вытолкнув в воду Керри, позволить нашей яхте опрокинуться, а потом доплыть до пляжа, толкая перед собой лодку. Пока же мы находились в Sunfish'е, при этом развивая очень даже неплохую скорость. При такой скорости расстояние до берега - это буквально считанные секунды ... ну несколько минут.
И тут я снова увидел рябь. Я знал, что здесь не поможет ни моя сила, ни гибкость, ни акробатика, что мы еще далеко в заливе, и что моя хохотушка-напарница сейчас снова взмоет вверх, а потом, когда нас выловят и оттранспортируют на берег, разорвет меня на куски и развеет в прах всю мою репутацию. Я не знал, что мне делать. Я разжал руки, выпустив веревку и отдался на волю судьбы. Благо, шкоты не были зажаты в блочке, а моя рука их больше не удерживала. Порыв ветра ударил в парус, шкоты вытравились на всю свою длину, парус развернуло на 90 градусов и ... он заколыхался на ветру!
Так вот как оно работает! Если сильный ветер - надо просто ослабить веревку! И тогда пусть хоть порыв следует за порывом - я не дам лодке перекинуться! Благодаря же направлению ветра, я, не обладая никакими знаниями яхтенного дела, могу свободно курсировать перпендикулярно к берегу: сначала к пляжу, потом в открытую воду, туда и обратно, сколько угодно раз. Следующие 40 минут мы прекрасно провели в лодке, курсируя по заливу, наслаждаясь скоростью и интересно беседуя.
В конце урока на пляже около причала было только две лодки и их экипажа: моя и Эрика, того самого американца-эксперта из Флориды. А по всему заливу прыгали на волнах моторные лодки, собирая перевернутые Sunfish'и и буксируя их к берегу. Отличные оценки были поставлены всего двум инструкторам.
В сентябре я вернулся домой с заработанными 2000 долларами. И хотя аспирантуру пришлось бросить, я удачно женился. А это была одна из первых историй наших семейных проектов.

17.

НЮРКА
(из серии "Вот так рождаются стихи")

"Я помню чудное мгновенье"
А.С.Пушкин

"Кому на Руси жить хорошо?
Гагарину Юрке. Буфетчице Нюрке. Леониду Брежневу...
А остальным - по-прежнему".
Анек эпохи 70-х.

В 1973 году отдыхал на лодке в Ольгинском проливе близ 3-го шлюза дамбы в Конче-Заспе, что в 24 километрах вниз по Днепру от Киева. И заключил бартерную сделку, ещё не зная этого термина, с буфетчицей Нюркой близлежащей базы отдыха трудящихся крупного киевского предприятия.

Буфетчица снабжала меня бройлерами, китайской тушёнкой, кто помнит - в красивых прямоугольных банках, растворимым кофе, сервелатом, маслом, сахаром, шоколадными конфетами и прочими дефицитами, которые выдавались отдыхающим базы строго по лимиту.

На меня лимит не распространялся - в порядке этого самого бартера я поставлял Нюрке царскую рыбу - увесистых сомов, линов, судаков и сазанов, которых как подводный охотник стрелял здесь же, в Ольгинском, где знал каждый корч, каждую яму и другие места тусовки добычи. Часть рыбы Нюрка продавала через свой буфет, часть приватизировала для личного потребления.

И в процессе бартера хорошие деловые отношения переросли в нежные личные: Нюрка влюбилась в меня как Тузик в грелку. Ещё бы - такой мужик ей ещё никогда не попадался: трезвый и некурящий интиллихент, не матерится, опрятный, на аккуратной сине-белой лодке, с красавцем, белым королевским пуделем. Да всегда чисто выбрит (правда, это была вынужденная мера, чтобы маска получше прилегала к лицу и не пропускала воду, но Нюрка об этой технической подробности не ведала). Ну, ещё хорош собой, обходителен. Да, судя по закупкам к приезду гостей, не бедный. И к тому добытчик царской рыбы, а не костлявых лещей, которыми её заваливали местные непросыхающие вонючие рыбаки - соискатели самогона, который Нюрка контрафактно сбывала.

Дефициты Нюрка выдавала мне в подсобке, которую запирала на щеколду и норовила меня завалить на мешки с сахаром. Но тут ей был отлуп - я отдыхал на лодке не только с белым королевским пуделем Атосом и подводно-охотничьей снарягой, но и с любимой супругой. И для меня "семья" - слово, от которого в моём еврейско-польско-русско-украинском сердце сливалось не меньше, чем в просто русском сердце при слове "Москва".

Поэтому всё, чего от меня удостаивалась дрожащая от страстного нетерпения Нюрка - ну, там вежливо пошшупаю плотный буфетчицкий жопень да нежно потискаю сиси 4-го калибра - не без того, не жлоб же какой, не оказывающий никакого внимания пылкой Женщине! Но больше - ни-ни. "Потерпи,- говорил,- до 28 августа - в этот день моя должна быть на заседании кафедры и уже останется в Киеве, а я с неделю буду одинок, вот тады моим одиночеством и воспользуесси".

И как только я отвёз благоверную домой и вернулся, Нюрка уже нервно прогуливалась по дамбе насупротив нашего лагеря - дальше Атос не пустил, исполняя обязанности сторожа. И не дал себя даже погладить - рявкнул так, что бедная Нюрка испуганно отскочила. Хотя в ипостаси сопровождающей меня в буфет морды пёс очень даже ластился к ней за колбаску.

К тому же он пребывал не в духах - обиделся, что не взял его с собой, когда отвозил в Киев благоверную. Хотя я объяснил псу, что кто-то же должен был стеречь лагерь, и он со мной согласился да остался сторожить наше нехилое добро - лодку, палатку, газплиту с баллонами, погреб с продовольствием, холодильник, канистры с бензином, и т.д, и т.п.

А как только я вернулся, пудель помчался за Нюрой и привёл ко мне, резко сменив гнев на милость: принял как лучшую подругу, облизывал руки и усиленно вилял хвостом - извинялся за причинённый ей испуг при исполнений обязанностей. Мол, извини, ничего личного - бизнес!

Правда, в палатку нас не пустил, но мы не гордые, перенесли постель в лодку, разложили в сидения в диван, подняли тент, и изголодавшаяся Нюра погнала такую волну, что метеослужбы зафиксировали непонятное природное явление - местный шторм в районе Кончи-Заспы.

Да в Нюре вспыхнул такой огонь, что если б я тоже так воспылал в ответ - чёрт его знает, какие непредсказуемые события случились бы дальше. Это даже могло кончиться пышной многоплодной беременностью не только Нюры, но и моей, поскольку дама предпочитала резвиться сверху.

К счастью, меня отвлекла главная страсть - охотничья: в конце августа-начале сентября в Ольгинский залив массово заходили сомы, лини, судаки и сазаны, нагулявшие за лето нехилые килограммы. Начиналась настоящая пУтина. Уловом набивал обширный садок, чтобы к концу отпуска привезти в Киев мешок отборной рыбы и устроить раздачу слонов - родным, близким, друзьям, подчинённым...

И до отъезда домой пережил сумасшедшую неделю: днём - рыба, вечером, ночью и утром - баба. И так всё перепуталось, что даже даже стал побаиваться: не трахнуть бы рыбу, а гарпун не всадить в бабу.

Вестимо, я же не железный, к концу обе страсти выдохли меня до такого истощения, что потом дома отсыпался несколько суток. Тем не менее эти незабвенные дни гальванизировали меня на возвышенный стиш, который посвятил его виновнице Нюре - аки Пушкин Анне Керн (куды конь с копытом, туды и рак с клешней):

Н.С.

Вот и увяли цветы удовольствия.
Я отощал, словно брошенный пёс.
Хочется только теперь продовольствия.
И хорошо, что хоть ноги унёс!

Вкрадчивым шёпотом, негой и ласкою,
И красотой изумительных поз
Вы из меня даже душу вытаскивали.
И хорошо, что хоть целый уполз!

Так и не понял - кто: ведьма вы, фея ли?
В море огня и желаний немыслимых
Столько навеяли - сколько развеяли...
Но я всё думаю: вовремя смылся ли?

... Вестимо, этому стишу до пушкинского - дистанция агромадного размера. Такая же, как простой буфетчице Нюре Степанне Горпинченко из жлобского XX-го столетия до царской генеральши Анны Петровны Керн из романтичного XIX-го века .

© Алик, дайвер, капитан маломерного судна "Прогресс-2"

18.

Собрались мы с товарищем на рыбалку как то. Загрузили машину всяким нужным барахлом (так что она стала похожа на крытую арбу) и помчались. Кроме всего прочего с собой прихватили надувную лодку. Ну "лодка" - сильно сказано. По внешнему виду она напоминала чуть вытянутую камеру от камаза и зловеще называлась "нырок 3" или "снежок 3" - не помню точно, но что то вроде этого.
Отъехали мы от Москвы довольно далеко - километров на триста. Выбрали берег где можно поставить палатку. В общем приехали - распаковались. Неподалеку - метрах в десяти от места предполагаемой дислокации, сидели три девушки, по засунутам в сапоги лосинам которых, мы определили что нимфы местные. С мужественным видом отхлебнули из фляг - поставили палатку - надули лодку. Друган достает одно весло и... обструганную палку с привязанной к ней на конце крышкой от кастрюли, которая по его разумению должна была с лихвой заменить потерянное им ранее второе весло.
Сказать что это был позор двух понтовых москвичей приехавших в глушь - значит не сказать ничего.... Девки ржали так при виде этой кастрюли - что было ощущение что у них выпадут все золотые зубы...

Прилично отметив пребывание на рыбалке, расчехлили удочки и с гордым видом варяжской ладьи отчалили. Позабрасывали удочки, откупорили пивка из бесконечных запасов настоящего моряка и замерли с глубокомысленным видом китобоев гипнотизирующих поплавок. Притом сидя в этой, не к столу будет сказано - "лодке", мы напоминали двух потерпевших кораблекрушение посреди безмятежного океана.
За свою жизнь я много раз пинал балду, да и чего греха таить - работать вообще люблю не очень сильно. Грубо говоря вообще не люблю. Мало того, мне омерзителен любой активный физический труд. Но так бесцельно и уперто я еще никогда в жизни не проводил четыре часа своего времени под палящим солнцем. Создавалось впечатление что вся рыба перекочевала на противоположную часть реки и оттуда делала ставки сколько эти два идиота еще продержатся в ожидании улова. Ощущение было что если мы и поймаем какого нить нерасторопного карася - то исключительно только если он накроется от сердечного приступа и сам всплывет около лодки.

Нас разморило дальше некуда, удочки безвольно свисали с бортов нашего дредноута - а мы накрывшись панамками и лениво отхлебывая пиво - честно дремали. В какой то момент я опустил руку в воду и нащупал какую то веревку. Чуток побарахтавшись рукой - я пнул другана - и мы вместе определили что это сеть. Притом большая большая сеть растянутая на много метров. И главное - это сеть - чужая!

Нет нельзя сказать что мы всегда придерживались всех заповедей и никогда не старались стырить что нибудь что плохо лежит. Это в крови у любого настоящего русского человека - особенно Москвича. Ну а как иначе? Но тут нас обуяли противоречивые чувства. За такой фортель как обход чужой сети, поставленной честными аборигенами в укор рыбнадзору - могут побить. И побить крайне сильно и неприятно. С другой стороны, рыбнадзор если застанет подобное жулье типа нас за обшариванием сети - не внемлет нашим отпирательствам что не мы же ее и поставили. Куда ни кинь всюду клин.
С третьей стороны - оставлять чужую сеть без внимания как то глупо - тем более что там могут быть долгожданные трофеи с которыми мы можем гордо приехать домой и долго рассказывать как мы ее ловили, вели ждали и тп - широко расставляя руки и сохраняя гордое лицо при широко раскрытых глазах друзей, жен и родственников.

В общем, робко озираясь и поглядывая по сторонам как будто мы уперли всю федеральную казну, решили в чужой сети пошуровать. Проплыли вдоль и о чудо - три здоровенные рыбины в наших мозолистых рыболовецких руках. От радости мы забыли о безопасности. А зря.

Между нашей лодкой и берегом - было примерно метра четыре. Но в этом месте росли глухие высокие кусты - буквально чаща . А хотя расстояние до берега было и маленькое - место реки было очень глубокое.

Раздался треск сучьев и шорох листвы - кусты раздвинулись и оттуда выходят два здоровенных дяди. Как с обложки журнала "сделай себя мужиком" - косая сажень в плечах, страшные (в шапках петушках Олимиада 80), и бородатые. Идут друг за другом и над собой на вытянутых руках держат лодку, которая еще страшнее чем они сами. С загнутым передом, защитного цвета, большая и вообще похожа на надувную лодку из фильма "Коммандос".
Надпись на борту сего резинового изделия гласила что то типа "Вепрь 5" или "Барс 6" - не помню точно. Да и не до этого от страха было.
Чего и говорить - опечалились мы. Даже заметно погрустнели - поняв что расплата неминуема. Да и наш "снежок 3", похожий на большой спасательный круг с кастрюлей вместо весла - как то не криминально выглядел. Поэтому идея взять хозяев сети на понт отпала как то сама собой....

Мужики вышли из кустов и буквально оторопели, увидев наши растерянные морды. Пауза. Несколько секунд длилось молчание. Противоборствующие стороны оценивали плацдарм будующего кровопролитного сражения, притом перевес был явно на строне противника.
Мой собутыльник пришел в себя раньше и аккуратно,не делая резких движений, стал опускать весло и кастрюлю в воду - стараясь при этом сохранять спокойствие как индусский заклинатель змей.

Наушил молчание присутствующих - один из бородачей:
- как отдых, ребята?
- Да все нормально...вот рыбачим...
- как улов?
- вот....еще пока ничего особого нет вроде

Весь краткий диалог сопровождался примерно следующими действиями:
Обладатели пустой сети, аккуратненько, в процессе разговора, снимают лодку - кладут ее на воду и так же аккуратно пытаются в нее влезть, стараясь нас не спугнуть и гипнотизируя размереннной речью.
Мы, в свою очередь, чарующе улыбаясь и мило ведя диалог, легким шелестом, потихоньку отгребаем подальше от оппонентов.
И все это сопровождается милой приятной беседой совершенно интеллигентнейших людей. Я бы даже сказал истинных джентльменов.

- на что ловите?
- на удочки ловим, а у вас как настроение?
- спасибо нормально, вы тут ничего лишнего не трогаете?
- да нет, ну что вы (прижимая, предательски бившуюся рыбу - к дну лодки)

В принципе - история была бы конечно с ярко-выраженным трагическим концом - нас бы били долго, упорно и всем что под руку бы попалось...

Но тут над озером далеко далеко, раздался приглушенный рокот моторки. Это был спасительный рыбнадзор.
Аборигены замедлили ход своей баржи и в эту секунду мы начали грести!!!

О как мы гребли.....
Это была, песня, поэма....былинный сказ. Никогда я даже не предполагал что можно так эффективно грести кастрюлей.
Пенистые буруны разлетались в стороны от нашего катера. Да что там катера- фрегата! Не хватало только черного флага и пушек по бортам. Нет, мы даже не мчались. Мы парили над водой. Уж не могу сказать сколько узлов по морским меркам, но явно не меньше чем ракетный крейсер времен карибского кризиса.

Вот так вот начался первый день нашей рыбалки..

19.

О ПОЛЬЗЕ СДУТЫХ МАТРАСОВ

- Как всё началось? Однажды в Одессу приехали две красавицы-первокурсницы, Элеонора и Танечка. Вечером пошли на танцы поискать себе парней...

- А я думал, девушки-красавицы сами парней не ищут. Выбирают из. Не пристанешь - не заметят.

- Ещё как замечают! Самый неприступный вид был, конечно, у Эльки. Она, собственно, и хотела найти парня. Вот и ходила задрав нос. А Таня с ней была из солидарности.

В тот вечер Эля отхватила себе лучшего парня, по имени Артур. Она сразу поняла - это Он. Провожая её после танцев, Артур сделал ей предложение - вместе утром пойти на пляж. Она согласилась. Но ей хотелось и подругу с кем-то познакомить. Артур ответил, что нет проблем, придёт с другом.

Потом выяснилось, что Артур был коварен. У него уже был роман. А на танцы пришёл, чтобы найти невесту для друга. Увидев прекрасную Элю, понял, что нашёл.

Когда они встретились утром на пляже, это была катастрофа. Эльке друг Артура категорически не понравился. У него было гордое имя Лев, но драные треники, тяжёлые очки, стеснительность и, вообще, вид Пьера Безухова. В общем, это был не совсем тот принц, о котором она мечтала. Лёва пошёл купаться и позвал её с собой. Элеонора томно ответила, что море слишком мокрое, а ветер солёный.

Лёва вздохнул, бросился в воду и стал быстро исчезать в морском просторе. И тут случилось неожиданное - Элина подруга Таня схватила матрас и поплыла вслед. Лёву она догоняла долго и настигла уже далеко за буйками. Они разговорились.

Их беседу прервало тихое, но грозное шипение - матрас разошёлся и стал стремительно сдуваться. И Тане пришлось признаться, что она совсем не умеет плавать...

Сначала Лёва спасал её сам, потом приплыли спасатели на лодке. Им Лёва тоже не понравился. Они огрели его веслом, чтобы не мешал спасать. Вытянули девушку, и даже сдутый матрас подобрали, а его в лодку не взяли. Доступно объяснили, почему - посоветовали сматываться подальше. Времена были строгие, советские. Заплыл за буйки, подверг опасности жизнь человека. Может, и утопить пытался - в воде ведь поди разбери, кто топит, а кто спасает. Девушка барахталась, орала, звала на помощь. Лёву могли и в СИЗО упечь для дальнейшего разбирательства. А уж крупный штраф был просто гарантирован.

Но Лев мужественно продолжал плыть вслед за лодкой. Потом объяснил просто: "Ну а как я мог иначе? В море уплыл с девушкой на матрасе. Не мог же я вернуться обратно без девушки и без матраса!"

Сейчас Лев и Татьяна - одна из самых долговечных, весёлых и счастливых пар, которые мне когда-либо встречались.

Девушки! Как хорошо, что вы внимательно и загадочно поглядываете вокруг, а не только терпеливо ждёте, когда к вам кто-нибудь осмелится приблизиться :)

20.

Собрались мы как-то отдохнуть на лоне природы, возле озерца, и предаться нехитрым земным утехам.
Проще говоря, порыбачить со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Четверо нас было - отец с другом и я со своим другом.
Как положено, порыбачили, откушали водочки, закусили, потравили байки, ушицы сварили.
Вроде, пора спать, да и водочка дает о себе знать.
А друг отца - Виктор Николаевич - немного странный, педантичный и мнительный человек.
На рыбалке его странность выражается так: Он на время сна привязывает рыбацкую резиновую лодку себе за ногу веревкой, а сам спит, естественно, в палатке.
Его комментарии по этому поводу ограничиваются тремя словами: "Шоб не сп@здили".
Значит, просыпаемся мы утром с бодуна. С жуткого. Мысли такие ленивые в голове.
Будим Виктора Николаевича - мол, утренний клев, рыбачить пора.
Он поднимает голову, открывает (как он думает) глаза и произносит: "На х@й!"
Тот же ответ мы получаем на вопрос о возможности использования его лодки на время утреннего клева.
Принимаем это как ответ "да".
Здесь надо уточнить, что тот берег озера, на котором мы останавливаемся, очень высок и крут.
Спуститься пешком по нему к воде еще можно, а вот лодку дотащить - никак.
Не мудрствуя лукаво, мы загружаем лодку необходимым снаряжением, кладем в нее якорь и бросаем с берега на воду.
Все произошло в одно мгновение. Вслед за лодкой из палатки, сидя на жопе, с большими (уже проснувшимися глазами) и криками: "@бана в рот!!!" пролетает Виктор Николаевич и скрывается за обрывом берега, затем раздается звук, похожий на звук при падении свежего мяса на стол без скатерти и сопровождаемый также похожим на него по звучанию криком: "Бл@дь!!!".
Мой друг протирает глаза и говорит: все, не пью больше (он не знал о системе сигнализации, к которой прибегал Виктор Николаевич).
Я же понял, что произошло, но надеялся, что он упал в воду.
В воду он не упал. Виктор Николаевич лежал в лодке лицом вниз в неестественной позе, потом перевернулся, обвел окрестности помутневшим взором и сказал: "Хорошо, не за х@й привязал!"

21.

Пошел Герaсим топить Му-му, посaдил в лодку, зaплыл подaльше, привязaл кaмень нa шею, кинул в воду и уплыл. Му-му из последних сил выплывaет, одной лaпкой кaмень придерживaет, остaльными гребет. Вдруг, нaвстречу дед Мaзaй плывет, зaйцев собирaет. Ну ему все рaвно кого спaсaть, зaйцев или собaк. Он Му-му вытaщил, в лодку посaдил, онa отдышaлaсь и говорит:
- Фу-у. . . еще бы немного и утонулa бы. . .
Мaзaй (в ужaсе): - А-a-a! Говорящaя собaкa!
Му-му (в ужaсе): - А-a-a! Говорящий мужик!

22.

Мой отец, зять, отец зятя и брат двоюродный впервые съездили на рыбалку
таким составом. Рассказ об оной у последних, постоянно сопровождался
коликами от смеха. Справедливо. Рыбачили на Оби, готовились изрядно –
были приобретены новые сети, закидушки, отличная водка, немало
деликатесной закуски. Взяли припасы, палатки, бензин, сели в резиновую
лодку с мотором и отправились на островки поперек Оби, коих
видимо-невидимо имеется. Двинулись.
ОБЛОМ № 1.
Не смогли найти в потемках (а отправлялись уже затемно поскольку -
браконьерничали) облюбованную отцом «рыбную» заводь. Ладно, порешили,
остановится на небольшом острове – расставлять палатки, разжигать
костер, бросить сети. Пока разбирали вещи – выпили по рюмочке, пока
ставили палатки – еще по одной, пока собирали дровишки – еще по две. Всё
– расположились уютненько перед костром, логично – «поужинать». Открыли
рюкзачок с припасами съестными, а там ровно 8 сырых картофелины!
Перетрясли все тюки – мол, где деликатесы, где ужин? Вспомнили, что
съестное собирала бабуля из холодильника и пакетов. Как после рыбалки
она объяснила – «Почто вам стока еды? Вы ж рыбы наловите, а картошечку
вот в костреце спечете…» Логично? Вполне. Только не для городских
«поддавших» мужиков в 4 пуза жаждущих не скромного ужина!
ОБЛОМ № 2.
Голодные и злые рыбаки с похмелья с самого рассвета начали разбирать
сети. Улов не велик, к тому же 1 новая сеть сгинула, как не было. Как
после оказалось, сват искал совсем не там, где изначально расположил
сеть отец. Рыбы на полмешка набралось – позавтракали с рассветом ухой,
собрались и в путь. Тут братца осенило, что ж рыба на солнышке вялится?
Надо судок за борт привязать и скинуть в воду. Скинул, только привязать
забыл. Могу себе только представить лица остальных рыбаков в лодченке,
когда тот, молча, выбросил судок за борт… бесследно.
ОБЛОМ № 3.
Заблудились. На реке вроде заблудится сложно – один берег-второй,
течение укажет куда чалить. Заблудились в островках – к какому селу
ведёт какой островок, знамо, добирались ночью – искали то самое «рыбное»
место, а по-светлу – без ориентира. Помыкались – поспорили, решили все
одно – куда-нибудь выплывем, оттуда доберемся.
ОБЛОМ № 4.
Пока шныряли меж островками, кончился бензин. На Оби течение сильное,
хватаются за весла – гребут. Добрались до соседнего бережка с трудом –
руки до крови смозолили. Места не узнают. Решили добраться до косогора
(берег реки в тех местах обрывистый) оттуда поглядеть – где соседняя
деревня.
ОБЛОМ № 5.
Косогор не нашли, поскольку приплыли, как оказалось, к большому
поросшему уже 10-15 летними осинами острову. Нашли только
противоположный берег прямо по ориентиру. Вернулись в лодку – поплыли
дальше.
ОБЛОМ № 6.
Добрались до берега, наконец. Ожидаемо в соседнее село, выгрузились,
усталые до чертиков, молчаливые, голодные, без рыбы шли еще 6 км пешком,
отец в лодке по берегу, благо, по течению.
Тогда им было не смешно совсем. Только после баньки в селе, сытного
ужина из долгожданных деликатесов и початой бутылки водки проснулся и
юмор и самоирония. Только вот с тех пор, вместе на рыбалку мужики не
ездят.

23.

Во времена холодной войны СССР и США периодически запускали мегапроекты
в стиле – «а слабо сделать не хуже?» Одним из них в начале 70-х стало
строительство американцами армады глубоководных тяжёлых ракетных
подводных крейсеров серии «Огайо». Даже если одно из этих чудищ уцелеет
в глубинах Мирового океана, от страны вероятного противника мало что
останется. В ответ на эти козни Советский Союз запустил серию подлодок
проекта 941 «Акула». Подлодки этой серии вошли в Книгу рекордов Гиннеса
за свой размер и до сих пор там остаются. Их уместнее было назвать
подводными линкорами – своим водоизмещением в 50 тысяч тонн наши лодки
далеко обгоняли флагман фашистского флота линкор «Тирпиц» и лишь
чуть-чуть не дотягивали до легендарного Титаника. Но в отличие от него,
лодка умела не только погружаться под воду, но и всплывать. Это
обстоятельство привело к тому, что когда лодки серии «Акула» пошли в
утилизацию в 90-х, в Голливуде обсуждалась возможность приобретения
одной из них для натурных съёмок знаменитого фильма в загримированном
виде – дублей можно было сделать сколько угодно. Про «Акулу» писали:
«Если эту лодку выставить в Москве где-нибудь рядом с Царь-Пушкой, то,
смотря на нее, человечество осознанно и добровольно навсегда откажется
вести какие-либо войны».

Но вот почему наша лодка получилась такой здоровенной, я узнал только
недавно. Оказывается, серия «Огайо» строилась под ракеты «Трайдент».
Нашим конструкторам сказали сделать так, чтобы по всем параметрам
американцы были побиты – чтобы и забрасываемый вес был больше, и
дальность, и количество боеголовок в каждой ракете, и ракет чтобы больше
в лодку вмещалось – в общем, чтобы куда не сунься, но наша лодка была
хоть немного зубастее. Разработанная ракета под туманным названием
«Вариант» обошла «Трайдент» по всем параметрам. Но получилась в два раза
длиннее и в три раза тяжелее «Трайдента». Когда конструкторы прикинули,
каких размеров должна быть вмещающая её лодка, они наверно просто
охренели. Но ТЗ есть ТЗ, сказано-сделано…

24.

Решил грузин на выходной взять лодку, по реке покататься.
Взял с собой вина, выехал на лодке на середину реки, сидит,
вино потягивает. Хорошо. Тут видит - метрах в 20 - утопающий
из воды выныривает:
- Пама... П-ппама... Памагите!!! Тону!!!
И опать под воду ушел.
Грузин ничего не понял, дальше сидит. Через некоторое утопающий
опять выныривает, уже ближе:
- Пама... П-ппама... Памагите!!! Тону!!!
Грузин снова ниче не понял, сидит дальше. Мимо него спасатели
проезжают:
- Извините пожалуйста, здесь не тонул человек, не видели?
- Нэт, слущий, нэ видел, да...
Спасатели уплывают, тут утопающий возле лодки выныривает:
- Пама... П-ппама... Памагите!!! Тону!!!
А грузин его обратно в воду окунает:
- Прячься, прячься, тэбя уже ищут!

25.

Маpи-Анж, семи лет, наследница кpупного состояния, мать котоpой
после смеpти мужа снова вышла замуж, беседует с пpиглашенными
гостями.
- Скажи, доpогая, новый папа к тебе хоpошо относится? Он тебя
балует? - спpашивает ее тетка.
Маpи-Анж полна востоpга. Она никогда, никогда не думала, что у
нее будет такой заботливый папа. Он так ее pазвлекает! Каждый день
пpидумывает все новые и новые игpы. И она пpиводит пpимеp:
- Hедавно, когда мы были в гоpах, папа pешил учить меня кататься
на автосанях. Он снял с них тоpмоза, чтобы я мчалась быстpо-быстpо,
быстpее всех на свете. Я пpямо вся вспотела от такого катания! И что
меня больше всего удивило - папа меня сpазу же бpосил в бассейн с
холодной водой, там даже льдинки плавали! Я чуть не умеpла от смеха!
Гости бледнеют, а Маpи-Анж пpодолжает:
- А когда мы были на моpе - какая там была буpя! Hо мой папа такой
смельчак! Рыбаки не советовали нам бpать лодку, но он не стал их
слушать, и мы с ним вышли в моpе. И когда огpомная-пpеогpамная волна
накpыла нас, он бpосил меня в воду, сказав, что такая хоpошенькая
маленькая девочка, как я, ничего не должна бояться. И стал во всю
гpести к беpегу - ведь он такой хоpоший гpебец!
Одна из дам, заикаясь, спpашивает:
- А ты умеешь плавать, Маpи-Анж?
- Плавать? Конечно, мадам. Hо самое тpудное - это было выбpаться
из мешка!

26.

Поехали братки как-то на зимнюю рыбалку. Ну приехали,
вмазали, смотрят, а лед долбить ничего не взяли. Ну посылают
одного своего за ломом в ближайшую деревню. Тот прыг на
джипер и в деревню. Подьехал к одному дому и орет:
- Слышь, дед, дай лом лед долбить.
Дед дал, тот уехал. Через час приезжает опять:
- Дед, а дед! Еще лом есть?
Дед дал им еще один. Через час опять приехал.
- Дед, а еще лом есть?
- Че, сынок, клев хороший?
- Да хрен там, ещё лодку на воду не спустили...!!!

27.

Экзамен по русской литературе в украинской школе.
Преподаватель (П) и ученик (У):
П: Ну, расскажите про произведение Тургенева "Муму".
У: Ну, так от, жив собi нiмий батрак, на iм'я Герасим, i було
у нього цуценятко на ймення Муму...
П: Одну минуточку, дорогой, экзамен по русской литературе, и Вы,
пожалуйста, отвечайте на русском языке.
У: Зачекайте, зачекайте, зараз буде Вам на росiйськiй. Так от,
одного разу те цуценя вкусило бариню за жопу [пардон - из песни
слов не выкинешь], i бариня наказала Герасиму втопити
цуценятко у рiчцi...
П: Я Вам еще раз повторяю - экзамен по русской литературе, отвечайте
на русском языке.
У: Та зачекайте Ви будь ласка, зараз буде на росiйськiй. Так от,
узяв Герасим цуценятко у лодку i поплив iз ним вiд берега, а
далi кинув його у воду...
П: Все, хватит, или Вы рассказываете на русском языке или я Вам
ставлю двойку.
У: Та зачекайте, кажу Вам, зараз буде на росiйськiй. Кинув Герасим
цуценятко у рiчку, а воно, бiднесеньке, вчепилося лапками за
лодку, подивилось сумними очами на Герасима i каже на вашiй
поганiй москальскiй мовi: "За что?"...

28.

Чукча говорит жене:
- Жена, отнеси в лодку весла.
Отнесла.
- Жена, а теперь отнеси меня в лодку.
Отнесла.
- Жена, сталкивай лодку на воду.
Столкнула.
- Жена, а теперь запрыгивай.
Запрыгнула.
- А теперь греби.
Гребет.
Hавстречу плывет еще одна лодка, в ней другой чукча.
Первый чукча спрашивает:
- Ты куда плывешь?
- Однако, домой. А ты куда?
- Да вот, жену в роддом везу...

29.

Чукча говорит жене: - Жена, отнеси в лодку весла. Отнесла. - Жена, а теперь
отнеси меня в лодку. Отнесла. - Жена, сталкивай лодку на воду. Столкнула. -
Жена, а теперь запрыгивай. Запрыгнула. - А теперь греби. Гребет. Навстречу
плывет еще одна лодка, в ней другой чукча. Первый чукча спрашивает:
- Ты куда плывешь?
- Однако, домой. А ты куда?
- Да вот, жену в роддом везу...