Анекдоты про вышел |
3502
ИСТОРИЯ ПРО АРМЕЙСКУЮ СЛУЖБУ
В День пограничника у меня законный выходной. Вне зависимости от того, выходной это день в календаре или нет.
Я, как и многие товарищи по погранслужбе, кладу фуражку на торпеду машины и еду на точку сбора к друзьям. И этот год не станет исключением.
Будет и водка, и шашлык, и воспоминания, которые начинаются одной фразой:
- А помнишь?
И умудрённые жизнью мужики превращаются в тех восемнадцатилетних пацанов, которых судьба свела на границе.
Про сборный пункт писать не буду. Лучше, чем в культовом фильме "ДМБ" об этом не расскажешь, там и обоссавшиеся, и обблевавшиеся и, конечно, ветеран-генерал, который толкал речь, напутствуя зелёных юнцов, которые смотрели на него мутными пьяными взглядами.
Призывался я аккурат в День милиции, и четыре дня просидел на сборном пункте.
Потом были двое суток в поезде до самого Баку и ещё несколько часов до отряда. И уже в поезде стало понятно, кто кем будет во время службы.
Команда у нас была около пятидесяти человек, и направлялась она в Армению, в городок расположенный на Иранской границе, как нам объяснили покупатели - два бравых сержанта и прапор. Они смотрели на новое пополнение с явным неудовольствием, не вмешиваясь в процесс распития алкоголя.
Когда мы дружно завалились в плацкартный вагон, все быстренько расселись по своим местам с теми, с кем уже успели сдружиться за эти три-четыре дня. И только один паренёк, которого мы окрестили по фамилии Кузей, присел на край нижней полки в четырёхместном отсеке с покупателями, хотя свободные места в вагоне ещё были.
Он достал из рюкзака колбасу, консервы и прочую снедь и заискивающим голосом предложил:
- Товарищ прапорщик, товарищи сержанты, угощайтесь!
Наш товарищ Пашка мрачным голосом изрёк:
- Этот точно будет ссукой и стукачом!
Утром второго дня мы заметили, что он уже массирует плечи здоровенному сержанту в тельнике, посматривая на нас свысока.
- Может, дадим пизды гниде?
- Паша, да и хуй с ним, просто мы теперь знаем, кто он такой.
Первая ночь в казарме, хочется спать и жрать, но нас строят сержанты и деды:
- Так, индейцы, ваша жизнь на ближайшие три месяца будет полным пиздецом, но если вы всё-таки хотите нормально провести их, то у нас есть программа "Алло, мы ищем таланты!". Художники, музыканты и прочие самородки, выйти из строя!
Первым шагнул Кузя, а за ним человек десять тоже вышли из строя, и их повели в каптёрку на беседу.
Нас же ещё полчаса подрочили подъёмом и отбоем, после чего разрешили поспать.
Ещё на гражданке парень, который пришёл после армии в технарь, на практике в колхозе, рассказывая нам про армию, учил, что нельзя показывать таланты, чтобы деды в итоге не задолбали.
И он оказался прав, таланты вернулись часа в три, когда мы уже храпели вовсю.
Сержанты не обманули, это была действительно большая жопа.
Каждое утро кросс в гору до вышки и назад, но если кто-то падал и не добегал, то все возвращались за "раненым" и опять бежали в гору. И так могло повторяться раза три-четыре.
Через неделю раненых не было, потому что тащили к финишу всех, и пиздюлина ночью от своих годков лечила лучше любых таблеток.
И только Кузя не бегал, так как делал утренний массаж дедушкам, за что его возненавидели все.
Помимо кроссов ещё была муштра на плацу и политзанятия.
Кузя скрупулёзно конспектировал весь тот бред, который нёс замполит, хотя для нас это была единственная возможность подремать с открытыми глазами.
И, конечно, когда замполит предложил подумать о вступлении в партию, он был первым.
Желание отпиздить ссуку росло с каждым днём, а количество желающих росло в геометрической прогрессии. Но потом меня отправили в учебку, и его я увидел через семь месяцев, когда вернулся в отряд.
Сначала я даже не узнал в кругломордом ефрейторе Кузю, который курил недалеко от штаба.
Вечером годки рассказали, что его под крыло взяли замполит и особист, теперь он кандидат в члены КПСС и собирается через месяц в отпуск за хорошую службу.
- Шлём, все знают, что он стучит, но никто не хочет связываться.
- Хуйня, на дембель всё равно поедет с кем-то из наших, там ему пизды и отгрузим!
Ещё примерно месяцев через десять я был отправлен за залёт строить систему и, к своему удивлению, обнаружил там Кузю.
Замполит, который был с нами, пояснил, что это указание замполита отряда и настойчивое желание особиста.
- Понятно, в каждом партизанском отряде должен быть предатель.
Замполит заржал и удалился в свою палатку.
Мы довольно быстро приспособились жить бок о бок рядом со стукачом и даже не замечали его, а просто на автомате замолкали, когда он подходил погреть уши.
На совете мы решили, что до дембеля будем сдувать с него пылинки, а в поезде дружно дадим пизды и заберём его значки, фуражку и форму.
И ближе к дембелю он стал кожей чувствовать, что тучи над ним сгущаются. И когда наш летёха стал опрашивать, кто как едет на дембель, практически все сказали, что через Ереван, и только он сказал, что через Баку.
Ладно, отпиздим на станции.
Тридцатого декабря мы погрузились в шишигу и к вечеру были в отряде.
На следующий день после обеда мы попёрлись в штаб за предписаниями, все в предвкушении дембеля.
Зам по тылу с позывным Лампа толкнул проникновенную речь, что хоть мы и сборище долбоёбов и залётчиков, но работу выполнили на отлично. Потом вышел начальник контрразведки, который порекомендовал нам после армии не расслабляться, и как только наебёмся, идти и устраиваться на работу в КГБ, ментуру или, на худой конец, в пожарные.
Потом вышел наш замполит Гагик и раздал документы всем, кроме Кузи.
- Тащ старший лейтенант, а мои документы?
Летёха посмотрел на него, выдерживая мхатовскую паузу:
- Кузя, а ты пока ещё послужишь.
- Почему?
- Так ты ж у нас кандидат в члены КПСС?
- Да!
- Ну так жди, пока твой партбилет придёт, - с ехидной улыбкой сказал замполит.
- А когда же он придёт?
- Ну, может, в феврале? И вааще, ты должен быть горд, что вернёшься на гражданку с партбилетом в отличие от всех остальных.
После этого спича он нам подмигнул и пошёл в штаб.
Он побагровел как рак и стал грязно материться, обещая по приезду домой подтереть партбилетом свою жопу, попутно материл и замполита отряда, которого громко обозвал рыжим пидором.
Затем он побрел в казарму под наше улюлюкание и гогот.
Когда он скрылся за углом, мы, не сговариваясь, пошли в штаб сначала к начальнику контрразведки, моему земляку, где со всеми подробностями пересказали всё то, что говорил Кузя, картинно сокрушаясь, что командование просмотрело в нём антисоветского элемента.
Потом зашли к особисту и, в конце, к замполиту отряда, которому рассказали, что его любимчик и протеже мало того, что грозился осквернить партбилет, но и обозвал его самого так, что и повторить стыдно.
- Как назвал-то?
- Ну, рыжим, как его... Ну, тем самым!
- А кому вы ещё это рассказали?
- Так начальнику контрразведки, особисту, вам и ещё пойдём начштаба доложим.
- Не надо никуда ходить, я этому пидору устрою!
Через три часа мы сели в поезд, а ещё через два часа в тоннеле, недалеко от Нахичевани, мы с бутылкой спизженного армянского коньяка, встретили новый 1988-й год.
Все были счастливы, что ехали домой, но и ещё душу грело, что тот, кто портил нам жизнь, был наказан.
Лет через десять я встретил его земляка из приморского городка, который призывался на полгода позже. Так вот он сказал, что на дембель Кузя ушёл в начале марта аккурат к женскому празднику, как и те остальные партийцы, кто всю службу рвал жопу, а потом терпеливо ждал свой заветный партбилет.
Всех погранцов с праздником, и всем хорошего дня!
27.05.2026 г.
|
3503
Mem.Entomori
Серия Флотские байки
Замкнутый флотский коллектив — это не просто группа людей в одинаковой казенной робе, запертая на краю географии. Это суровый алхимический тигель, в котором под колоссальным давлением флотской субординации, полярной ночи и хронического идиотизма человеческая природа мутирует до совершенно античных, эпоса достойных масштабов.
Резня в Полярном (которую избежали водолазы-срочники)
На базе водолазов в Полярном, где законы физики регулярно плакали от бессилия, а здравый смысл считался открытым демаршем против командования, главным демиургом и постановщиком судеб выступал некий москвич. Паспортные данные его история милосердно стерла в пыль, оставив лишь емкий иероглиф позывного — Столица.
Столица был водолазом от Бога и залетчиком от дьявола. Свою службу он воспринимал как досадную, но неизбежную паузу между отсидками на гарнизонной гауптвахте. Драки, самоволки и употребление внутрь всего, что горит, включая ракетное топливо в гомеопатических дозах, были его естественной средой обитания. Но когда Столицу в очередной раз выпускали на волю, ему становилось экзистенциально скучно. А скучающий матрос, как известно, страшнее вражеской торпеды. И тогда он начинал двигать человеческие судьбы, словно фигурки на шахматной доске, щедро политой портвейном.
Служил в их подразделении аварец. Звали его Магомед. Магомед спустился из такого глухого и высокого аула, где колесо, судя по всему, еще не запатентовали, а гравитацию уважали только по большим мусульманским праздникам. Природа, создавая этого горца, явно находилась в ударе и на материал не поскупилась. Ширина плеч Магомеда вызывала тихую панику у дверных косяков, а голова его была топологической аномалией восемьдесят девятого размера.
Именно этот монументальный череп поставил жирный крест на его водолазной карьере. Втиснуть Магомеда ни в один штатный акваланг было физически невозможно. Когда старшина, потея, краснея и поминая всех языческих богов, попытался натянуть на него стандартный общевойсковой противогаз, резина затрещала, жалобно пискнула и лопнула с таким звуком, будто порвался сам пространственно-временной континуум. Водолазные шлемы и гидрокомбинезоны капитулировали перед этой гранитной башкой один за другим, словно французская армия. В итоге командование, устав списывать разорванное в клочья казенное имущество, плюнуло и определило этого циклопа в единственное место, где объем черепа не влиял на боеготовность Северного флота — на овощные склады.
При всей своей чудовищной, первобытной мощи Магомед был невероятно, кристально добр. Он мог часами смотреть, как чайка клюет корку казенного хлеба, и улыбаться так, словно ему показали первый день Творения. Но флотскую доброту часто и фатально путают со слабостью.
Однажды вечером стайка скучающих «полторашников» — матросов, отслуживших полтора года и возомнивших себя солью земли и элитой вооруженных сил — решила преподать молодому горцу урок суровой уставной годковщины. Они зажали его в умывальнике. Магомед долго, искренне не понимал, чего от него хотят эти суетливые, агрессивные люди. Он светло улыбался и просил их идти с миром. Но когда самый борзый из них попытался пробить ему в грудь свою коронную «фанеру», миролюбие аварца закончилось, уступив место генетической памяти предков.
Он не стал применять сложные приемы рукопашного боя или вспоминать фильмы с Брюсом Ли. Он просто сгреб их всех в одну кучу. Гулко хрустнули кости, раздался сдавленный писк, и через мгновение элита флота разлетелась по мокрому кафелю, как кегли от пушечного ядра. Тех, кто смог уползти, догонять он не стал, ибо был милосерден. Тех, кто остался лежать в неестественных позах, аккуратно собрали санитары и увезли в гарнизонный госпиталь с переломами, вывихами и глубочайшими душевными травмами.
После этой показательной лекции по сопротивлению материалов желание практиковать годковщину на Магомеде отпало у всего гарнизона раз и навсегда. Горец обрел абсолютный иммунитет, дипломатическую неприкосновенность и вечный покой среди мешков с прошлогодней капустой.
Но флот, как известно, не терпит святости. Столица, глядя на этого непорочного гиганта, решил, что зияющую брешь в вопросе полового воспитания горца пора заполнять, ибо нечего человеку мучиться в неведении.
Кандидатура нашлась быстро. При базе околачивалась вольнонаемная мадам по имени Фреди. Это был настоящий тяжелый крейсер береговой обороны: рост метр восемьдесят, водоизмещение — глубоко за центнер, а взгляд такой, что им можно было колоть паковый лед в заливе. Фреди славилась феноменальным, всеобъемлющим гостеприимством. Через ее жаркие, необъятные объятия прошел, кажется, весь переменный состав флотилии, у кого только хватало смелости и запаса прочности на абордаж. В качестве бонуса к Фреди прилагался сынок — пускающий пузыри и вечно лыбящийся великовозрастный балбес с явной печатью вырождения на челе. От кого мадам прижила это чудо природы, не знал никто, включая саму мадам.
Столица подошел к делу как стратег. Выбрав момент, он с трагическим лицом сообщил Магомеду, что одинокая женщина остро нуждается в грубой мужской силе — полку прибить, дров наколоть, ну и вообще, поддержать хрупкое создание по хозяйству. Магомед, преисполненный кавказского рыцарства, отправился помогать.
Вернулся он на следующие сутки, аккурат к ужину. Лицо аварца светилось таким нездешним, радиоактивным светом, что от него можно было запитывать аварийное освещение в казарме. Столица довольно потер руки: эксперимент увенчался полным успехом, природа взяла свое.
О шутке забыли месяца на три. Пока однажды Столицу не перехватил на пирсе чеченец Рустам.
Фигура эта заслуживает отдельного эпоса. Рустам тянул лямку на торпедолове — маленькой, юркой и вечно пропахшей водорослями посудине, чья главная задача заключалась в вылавливании из стылых вод отстрелянных практических торпед. До призыва этот кристальный горец не то что спиртного не нюхал, он даже забродивший айран считал греховным напитком. Но торпедолов перемалывает любые догмы. Практическая торпеда — это ведь не только болванка с умной электроникой, это еще и резервуары, в которых плещется он. «Спирт-двадцать один». Адская топливная смесь.
Сначала Рустам смотрел на пьющих сослуживцев с брезгливостью ветхозаветного пророка, но ледяной баренцевоморский шторм быстро выдул из него горскую категоричность. К исходу службы Рустам превратился в главного дегустатора и сомелье флотилии. Он мог с закрытыми глазами по запаху определить, из какой именно торпеды слита жидкость и какова степень ее очистки через противогазный угольный фильтр.
Забегая вперед, скажу, что карма настигла его уже на гражданке: когда дембель Рустам ввалился в родной дом, источая густой, многолетний, въевшийся в самую ДНК перегар «двадцать первого», его седобородый дед даже кричать не стал. Старик просто вынес ему потертый посох и приказал искупать позор. И Рустам пошел. Пешком. До самой Мекки. Через раскаленные пески Туркмении, через перевалы Ирана, пыль Ирака и Кувейта, шаг за шагом выжимая из себя флотский спирт под безжалостным азиатским солнцем.
Но тогда, на пирсе, до Мекки было еще далеко. Рустам задыхался, давился истерическим смехом и медленно сползал по холодному железу кнехта. Выяснилось страшное. Аварец влюбился. И не просто влюбился — он твердо решил жениться на Фреди. Более того, этот кристально чистый идиот уже отправил письмо в свой горный аул отцу, патриарху рода. Он звал отца на Север, чтобы познакомить с невестой и ее пускающим слюни приплодом, а сразу после долгожданного ДМБ планировал увезти этот цирк уродов к себе на родину.
У Столицы похолодело между лопаток. Он живо представил себе картину локального апокалипсиса. Как с гор спускается седобородый аксакал, приезжает в Полярный, видит центнеровую Фреди с ее слюнявым отпрыском, достает фамильный кинжал и методично вырезает всю базу водолазов под корень, смывая позор с рода, начав, естественно, со столичного сводника. Ситуация требовала немедленного хирургического вмешательства. Письмо перехватывать на почте было поздно, а горцу нужно было срочно ломать психику и возвращать в суровую реальность.
Военный совет заседал в курилке, дымя «Примой» и источая идеи одна гениальнее другой. Спасать товарища решили клином. На счастье заговорщиков, в гарнизон как раз приехала погостить девица из Мурманска — дочка местной клубной уборщицы. Девица пошла в мать, унаследовав широту взглядов и пугающую, абсолютную безотказность в вопросах любви к военным морякам.
Был организован подпольный банкет. Магомеда накачали корабельным спиртом до состояния полного физического и морального изумления и аккуратно складировали в отдельной каюте. Туда же, с соответствующими инструкциями и авансом, Столица запустил мурманскую гостью. Девица отработала гонорар на совесть — к утру Магомед был уверен, что попал в рай, где гурии делают вещи куда более познавательные, чем выпечка чуреков.
Но это была лишь половина спасательной операции. Параллельно Столица отловил самого безответного, прозрачного матросика Тихонова. Тихонов был коллегой Рустама по тому же проспиртованному торпедолову, но в отличие от кавказца, спирт в него не лез, а суровая служба давила так, что он научился фотосинтезировать и дышать через раз, лишь бы не привлекать к себе внимания флотского начальства. Под благовидным предлогом Столица отправил его с какой-то посылкой к мадам Фреди. А как только Тихонов переступил порог ее гостеприимной квартиры, Столица запустил информационную торпеду.
Протрезвевшему Магомеду аккуратно шепнули, что матрос Тихонов прямо сейчас, в данный момент, безжалостно топчет его законную невесту.
Аварец взревел раненым барсом. Земля содрогнулась. Он вышиб дверь в квартиру мадам вместе с косяком и куском несущей стены. Но матрос с торпедолова Тихонов, видимо, спинным мозгом осознав, что законы физики, анатомии и перспективы выживания работают сейчас категорически против него, включил какую-то глубоко законспирированную внутреннюю систему катапультирования.
Прыжком это назвать было нельзя — прыжок подразумевает расчет траектории и отталкивание от поверхности. Тихонов же просто вышел в окно с грацией лома и скоростью зенитной ракеты. Он использовал высшие аэродинамические свойства до смерти перепуганного организма и растворился в полярном воздухе. Матрос бежал так, что не оставлял следов на снегу, и на автопилоте залетел на угольный склад гарнизонной котельной. Там, среди черных терриконов и смерзшихся джутовых мешков с антрацитом, он закопался на целые сутки.
Это был не просто страх, это был глубокий философский ретрит. Лежа в угольной пыли, Тихонов понимал, что он, в сущности, тоже органика, и если аварские руки Магомеда до него доберутся, то оказанное давление неминуемо превратит матроса либо в алмаз, либо в угольную крошку. Перспектива стать ювелирным украшением для мадам Фреди Тихонова не прельщала. Поэтому он не дышал, не моргал и, кажется, даже сердце свое остановил усилием воли. Он стал черным, невидимым и абсолютно беззвучным.
Пока Тихонов сливался с углем, до самой Фреди — опять же стараниями вездесущего Столицы — дошли красочные, обогащенные грязными деталями слухи о ночных подвигах ее «жениха» с мурманской залетной девкой.
Фреди, женщина гордая и знающая себе цену на флотском рынке, явилась на разборки лично. Она орала так, что с радаров ПВО пропадали низколетящие цели, попутно обвинив испарившегося Тихонова в попытке изнасилования, а Магомеда — во всех смертных грехах, начиная с падения Римской империи. Она прокляла аварца, его горы, его предков и весь Краснознаменный Северный флот заодно.
Свадьба была расторгнута к обоюдному спасению сторон. Магомед на собственном горьком опыте усвоил, что женское коварство страшнее глубинной болезни, и навсегда ушел в монастырскую тишину своих овощных складов, дожидаясь ДМБ. Тихонов, отмывшись от угля, обнаружил у себя на висках стойкую седину, но был счастлив тем фактом, что его скелет остался внутри тела, а не снаружи. А Столица, убедившись, что геополитический кризис миновал и кровная месть благополучно отменяется, со спокойной душой ушел в очередную самоволку, напился, подрался с патрулем и привычно сел на гауптвахту, чувствуя себя полноправным, хотя и слегка уставшим вершителем человеческих судеб.
|
|
3504
Продолжу опус про жизнь в СССР. Навеяно анекдотом про «в СССР у всех по окончании ВУЗа была работа»: https://www.anekdot.ru/id/1605668/
Анекдот этот про распределение после ВУЗа. Распределение тогда было и для военных ВУЗов, и для гражданских, сейчас осталось только для военных, но суть одна. Так как места для распределения были отнюдь не равнозначны и всем хотелось быть поближе к столицам, и не хотелось быть отправленными на чёртовы кулички, вокруг распределения пышным цветом цвели блат и коррупция. Расскажу, что знаю из первых рук.
Работал я когда-то летом на складе с одним военным пенсионером. Мужику тогда было слегка за сорок, он только вышел на военную пенсию и устроился кладовщиком на тот же склад, где я замещал на лето завсклада. Мужик был толковый, на пенсию ушёл то ли полковником, то ли подполковником. Учился он в каком-то из танковых училищ, сейчас не вспомню в каком — их несколько было в СССР. Ну и рассказывал он, что недотянул до красного диплома пару оценок. С красным дипломом можно было выбрать первым место, куда тебя распределят. А там у них в училище была пара мест в Академии Генштаба и ещё несколько — рядом со столицей. Но, говорит: «Выбрали ребята-краснодипломники эти места, а их начальство втихушку вызывает на беседу и начинает прессовать, что надо отказаться». В общем, заставили ребят с красными дипломами места похуже выбрать, а все козырные места "кому надо" достались. Ну он и заключил рассказ: «Вот тогда я ни разу не пожалел, что не получил красный диплом».
|
|
3505
Учился я в Смоленском филиале МЭИ (Московский Энергетический Институт) вначале на дневном,
а с 1 сентября 1969 года на вечернем факультете.
Учеба шла сравнительно легко, хотя в отличниках я не числился.
Где-то на V курсе у нас появился предмет "Светотехника и источники света".
Как и большинство студентов той поры (да и нынешних тоже) регулярность посещения
вечерних занятий была, мягко говоря, не на высоте.
Вот и я, прилично устав за восьмичасовой рабочий день, не всегда присутствовал
на лекциях по предмету, который в студенческой среде именовался "Лампочки".
Пришла пора экзаменационной сессии.
Понимая, что этот предмет не удастся сдать "с наскоку", я подошёл к преподавателю
с просьбой дать мне возможность подготовиться к экзамену.
Преп отклонил мою просьбу, сказав, что у него больше не будет времени
для меня и т.д.
В тоске я вышел коридор и тут ко мне подбежал коллега, только что сдавший этот экзамен.
Он сказал, что на стуле в самом конце аудитории лежит его тетрадка,
в которой записан полный конспект лекций.
Я вернулся в аудиторию и попросил преподавателя всё-таки разрешить мне сдать экзамен.
Тот пожал плечами, но дал "добро".
Взяв билет, я прошагал к заветному столу и присел на стул рядом с тем,
на котором был конспект.
Тщательно переписал ответы на вопросы в билете, выучил их, и тут ко мне подходит
ещё один преп, который помогал лектору. Он подсел ко мне.
Бодрым голосом я уверенно изложил "свои" ответы, после чего этот помощник
говорит лектору: "Поставьте ему пять".
Видимо не желая терять своей репутации, он записал в мою зачётку "Отлично",
с чем я и вышел из аудитории.
Вот так.
С уважением, инженер-пенсионер
Вячеслав Дмитриевич Шеверев
|
|
3508
Приехал американец в Россию-матушку. Только вышел из самолета, как обступили его журналисты, слева из ТАСС, справа из РИА Новости, по центру от RT, и еще от издания Абзац пытается человечек попасть. И говорят они американцу:
— Скажи, Москва – круто!
— Москва – круто!
Радостно разбежались журналисты – у них было материала для публикаций на две недели.
|
|
3509
Приехал американец в Россию-матушку. Только вышел из самолета, как обступили его журналисты, слева из ТАСС, справа из РИА Новости, по центру от RТ, и еще от издания Абзац пытается человечек попасть. И говорят они американцу: - Скажи, Москва - круто! - Москва - круто! Радостно разбежались журналисты - у них было материала для публикаций на две недели.
|
|
3510
Навеяло анекдотом 2019 года про Александра III и его жену: "Крейсер "Пюпик"! - "Рюрик". Дорогая, название крейсера "Ижора" вслух не читай..."
Насколько я понимаю, это байка, но не выдумка. "Ижора" - не крейсер, первый вооруженный пароход (sic) Балтфлота, во времена Александра III - заслуженный пенсионер, но все еще на ходу и в строю.
Что любопытно - после дореволюционного парохода это же имя, "Ижора", получил уже советский мирный грузовоз, купленный у англичан в тридцатые годы. Он уже был б/у; какое-то время уже наши его гоняли в хвост и в гриву; в 1942, во время войны, он вышел из Мурманска в Рейкьявик в составе очередного арктического конвоя, отстал от своих (двигатели изношены, судно доживает последние годы) и нарвался на звездную команду немцев: "Тирпиц" плюс его группа поддержки. "Ижора" везла самые обычные доски, так что когда немцы обнаружили корабль и начали по нему стрелять (не из главного калибра линкора, а из чего помельче, экономия), он не потонул сразу: груз-то с положительной плавучестью. Команда поняла, что ничего хорошего (типа разрешения уйти в шлюпках) от немцев можно не ждать, так что с мужеством обреченных начала отстреливаться из чего было (некрупного калибра орудие на корме) и открытым текстом передавать ход событий по радио.
Второе оказалось важнее: к тому времени, как кораблик утопили со всей командой, его радиопередачи поймал встречный конвой PQ-12, и хотя нельзя сказать, что это оказалось решающим фактором, передача "Ижоры" помогла конвою обойти немцев и добраться до Мурманска...
|
|
3511
У меня была ситуация, что мне девушка очень понравилась. Мы ехали в общественном транспорте. Я проехал одну свою остановку, потом вторую. Собрался, подошел к ней: "девушка, вы такая красивая, я смотрел на вас и уже две свои остановки проехал, может нам по пути?" Она очень нежно улыбнулась, сказала спасибо. И добавила: "нам не по пути, потому что я уже замужем, но хорошо, что вы еще не далеко уехали". Мы посмеялись, я вышел на следующей, а она дальше поехала.
|
|
3512
Это был конец 2010-х. Я тогда работал сисадмином в офисной техподдержке. Сидели мы в опенспейсе, между столами были перегородки сантиметров 40 высотой.
Заявка от программистов: системный блок, на котором они подняли стенд-«песочницу», при перезагрузке требует нажатия клавиши F1, после этого работает штатно. Прихожу, перезагружаю, вижу на экране надпись «System Fan warning», вижу, что корпус в районе блока питания нагрет настолько, что больно прикасаться. Все понятно: кулер в блоке питания накрылся. Уношу комп к себе на рабочее место.
Компания была богатой и покупала оригинальные системники HP и к ним Care-pack’и на три года. При любом аппаратном сбое мы сливали данные с компа, передавали его в авторизованный сервисный центр, там его чинили или выдавали замену.
Но я же тварь ленивая. Сливать данные - часа полтора. Потом еще с полчаса возиться с оформлением. И ради чего? Ради вышедшего из строя БП, который за 10-15 минут меняется?
Подходящих системных блоков, ожидавших отправки в ремонт, не было. Снять с уже неработающего системника работающий БП не получалось. Решил посмотреть - почему не крутится кулер? Ставлю системник на стол, включаю, свечу в решетку кулера фонариком. Кулер при этом чуть выше, чем перегородка между столами, и смотрит прямо в лицо моему коллеге и другу, сидящему напротив.
У системников HP очень хорошо спроектировано охлаждение. Я после проверял: даже если отключить кулер у процессора и корпусной вентилятор, на кулере блока питания системник будет работать. Только шуметь будет сильно.
Системник у программистов стоял под столом и работал без перерыва. В результате блок питания забился пылью. Большой комок её заблокировал пропеллер кулера. Сжатого воздуха у меня под рукой не оказалось, пылесоса тоже и я ничего умнее не нашел, кроме как протолкнуть пропеллер лезвием ножа. Благо тогда носил Leatherman Charge TTi, у которого узкое и тонкое лезвие.
Пропеллер провернулся, вытолкнул застрявший комок, почти мгновенно вышел на максимальные обороты и с сильным гулом выдул всю пыль, забившуюся в блок питания за все время. Прямо в лицо моему другу.
Тот снимает очки, поворачивается ко мне и спрашивает:
- Ну и зачем ты так, нормально же общались?
Смеялись все присутствовавшие, припоминали мне это еще долго.
|
|
3514
Однажды, нас пригласили на день рождения в ресторан. Юбилей. Гостей человек 60. Родственники и друзья и коллеги юбиляра.
Мы мало кого там знали. Большой, длинный стол. Мы садимся на указанные нам места. Я знакомлюсь с близсидящими с нами и напротив нас людьми.
— Стас — протягиваю руку сидящему напротив меня мужику лет 50-ти.
— Его зовут Марк — отвечает сидящая рядом с ним женщина.
Мужчина молча пожал мне руку.
— Давайте, все наполним рюмки и выпьем за здоровье юбиляра!! — сказал кто-то громко с другого конца стола.
Я беру бутылку, разливаю по подставленным рюмкам. Протягиваю бутылку к рюмке Марка. Марк радостно тянется к рюмке.
— Марк не пьёт. У него гастрит — резко говорит женщина и смотрит на меня осуждающе. Марк делает вид, что тянется за хлебом. В глазах тоска.
Берет хлеб.
— Положи хлеб на место, Марик. У тебя высокий холестерин. — Снова говорит женщина.
Марк молча кладет хлеб на место. И смотрит на часы.
Приносят закуски и салаты.
— Марк, эти салаты с майонезом. Кто знает когда они сделаны. А у тебя слабый желудок. Лучше съешь огурец. — И кладет в его пустую тарелку огурец. — Помидор оставь в покое, Марик. У тебя на них аллергия.
Себе же, женщина кладет в тарелку все салаты, хлеб, селёдку и фаршированное яйцо. Марк смотрит с завистью, глотая слюну.
— У меня, крепкий желудок — отчеканила тётенька в ответ на удивлённые взгляды.- И налейте мне водки.
Марк ест огурец. Пьёт воду и смотрит на часы.
Тётенька ест всё и пьёт водку.
Марк тяжело вздыхает.
Все выпили, общаемся. Разговариваю с сидящим напротив меня и рядом с Марком парнем.
Обсуждаем какой-то фильм.
— Вы смотрели этот фильм? — обращаюсь я к Марку, чтоб хоть как-то завлечь его в беседу.
Марк открыл было рот, …но…
— Марк не смотрел этот фильм. Мы смотрим сериал «От любви, до любви» он идёт уже 2 года. Мы сейчас на 547 серии. И Марку очень нравится.- снова ответила за Марка тётенька.
Марк снова молча посмотрел на жену и на часы.
У нас уже пошел разговор о работе.
— А Марк сейчас не работает. У него была производственная травма. Он порезал палец. И уже 2 недели сидит на больничном.
Принесли горячее.
Тётенька положила себе горы всего.
— Марик,…там жирное мясо. А ты на диете. И поставь пожалуйста на место кока-колу у тебя сахар повышен.
— У него сахар высокий. — еще раз сказала она, но уже глядя на нас.
Люди сидящие рядом уже начали явно стебстись над парой.
— Свободу Марку — сказал кто-то справа
— Отпустите Марика хотя бы пописять — сказал ещё кто -то….может быть даже я.
— Пошли покурим? — Сказал парень справа и посмотрел на всех.
— Марк не курит. Марк сильно кашляет. У него в детстве был бронхит.
Марк снова смотрит на часы. Смотрит не отрываясь секунд 30. И вдруг спокойно так говорит:
— Так. Всё!!! Пацаны, налейте мне водочки а.? А я пока поем.- и набирает кучу салатов. Мясо. Запивает кока-колой, — Ща еще выпьем и пойдем курить!!
От неожиданности, парень рядом с Марком, вздрогнул, я поперхнулся.
А кто-то даже удивленно сказал:
— Господи Исусе — и поцеловал свой маген-давид.
— Что уже 8:00? Ну, Марик, ты умница моя — улыбнувшись сказала тётенька и чмокнула Марика в щёку. — ешь, солнце моё, ешь!!!
Мы в полном офигении смотрели на этот сюр.
Уже в курилке нам Марик рассказывал :
— Да я ей в карты проиграл. Мы, с моей Нинкой на желания играем. Уже лет 20. В этот раз я проиграл, и должен был до 8:00 молчать и со всем соглашаться. Это еще че….В прошлый раз Нинка проиграла, и пошла на свадьбу своей сотрудницы ненакрашенная в платье и в шлёпанцах. Вот это была жесть!!!
— Офигеть!!! Как скучно я живу — Сказал какой-то мужик и, расстроившись, вышел из курилки.
П.С.
Потом Марк и Нина оба ужрались и устроили на танц-поле, практически стриптиз. Наверное проиграли друг другу в домино или в кегли. Люди умеют отрываться!!
Стас Вольский
|
|
3515
ЧИТ НА СЧАСТЬЕ
А представьте, если бы у нас в голове был регулятор счастья. Не медитация, не книжки коучей, а просто крутишь его, и под рёбрами увеличивается поток тепла. Мир ты дальше будешь видеть таким же, как есть, просто фон немного перекрасится.
Только это тепло расходует топливо. Крутанул счастье — и движок перенаправил часть мощности на печку и снизил обороты. Просто физика, ничего личного.
И дальше начинается самое интересное. Стоит один раз мозгу увидеть эту арифметику, он возьмёт калькулятор и пересчитает всю вашу жизнь.
Кто-то скажет: вот дай нам такую педаль удовольствия, и будем её долбить, забыв про еду, воду и сон. Но мы не те крысы из лабораторных опытов. Мы умные и знаем: «кто утонул, тот больше не купается». Поэтому крутишь колесо, но тело держишь в порядке — поел, поспал, починил, что сломалось. Чистое техобслуживание движка, чтобы аватар не сдох.
Зачем гоняться за каплями радости, если она уже течёт напрямую? А если она течёт даром — какие цели остаются? Поесть. Одеться. Чтобы крыша не текла и чтобы движок не ржавел от застоя и был смазан. Всё. Остальное — статус, бренды, «я добился» — оказывается слишком дорогим и кривым способом получить то, что и так включено внутри. Это не просветление, а понимание: сделка не выгодна, лавочка закрыта. Чистая экономика.
Люди со стороны могут подумать: ну всё, забил, ничего не хочет, заленился. Только он не забил. Он просто вышел из чужой гонки, потому что призы там картонные.
Дальше, конечно, обвинят в эгоизме: мол, другие прилично страдают, а он тут радуется втихаря. Но это как раз и есть парадокс: его счастье не заперто внутри, оно само течёт наружу, греет любого, кто рядом. Хочешь — оттаивай, нет — значит, тебе и в холоде уютно.
Дома это видно сразу. Жена заводит привычный скандал на пустом месте — поорать, выпустить пар, всё как у людей. А он не вспыхивает в ответ, дров не подкидывает. И скандал не просто гаснет, он начинает плавиться. Вязнет в этом идущем от мужика тепле, теряет форму, как пластмассовая игрушка на обогревателе, и оседает. Жена чувствует, как запал сползает с неё, и вместо привычного накала остаётся только уют и запах чая. Ей сперва не по себе: рычаги не работают, виной мужика больше не поддеть, манипуляции сбоят. А потом доходит, что рядом с ним впервые за долгое время спокойно и можно наконец-то просто выдохнуть.
А знаете, что самое подлое? Эту мысль нельзя развидеть. Если вы хоть раз честно, до конца поняли, как устроен этот чит-код — всё, обратной дороги нет. Даже если вы этого колёсика в глаза никогда не видели, назад в черепушку мысль уже не затолкать.
Теперь, глядя на любую очередную «великую цель», вам придётся мучительно думать: а стоило ли вообще тратить на неё энергию движка, если счастье проще получить отдельно, своими руками? И в этот момент половина целей, за которые вы яростно бились всю юность, тихо идёт лесом. И ладно бы с грустью, так нет же — со смехом. Тяжело всерьёз драться за пластиковый кубок, когда замок от настоящих ресурсов уже открыт.
Скажете, сказка, нет такого регулятора.
А вы посмотрите завтра на этого парня в офисе, который почти постоянно улыбается. Вроде ничего особого не достиг, карьеру не сделал, а улыбается. Смотрит на всю эту взрослую беготню как на детей в песочнице, которые не поделили совок. А поговоришь с ним пару минут — и потом ещё долго чувствуешь этот след. Будто прислонился в холодный день к нагретой солнцем стене, отошёл, а тепло где-то сбоку осталось.
Он не дурак и не блаженный. Он просто своё колёсико уже нашёл, аккуратно повернул и теперь греется, пока другие доказывают, кто круче.
Ладно, пойду чай пить. С сушками. А вы бегите, бегите. Там Колька новую фотку выложил.
|
|
3516
Он свернул шею конвоиру и прошел пешком больше тысячи километров по немецким тылам: как советский генерал дважды сбегал из плена и вернулся на фронт
Двадцать второе июня 1941 года генерал-майор Александр Бондовский встретил в своем кабинете. На часах было четыре утра, когда за окном начали рваться первые бомбы. Только что закончилось совещание по снабжению, все разошлись спать, и тут началось такое, что сон отменился сразу на несколько лет вперед. Его 85-я стрелковая дивизия стояла под Гродно, в двух шагах от границы. Бондовский успел вывести людей из лагеря до того, как немецкая авиация накрыла пустые палатки. Но это было только начало. Впереди его ждали два плена, два дерзких побега и больше тысячи километров пешком по вражеской земле.
В тот же день к нему привели сбитого немецкого летчика. Зенитчики сбили его после того, как наш истребитель протаранил вражеский самолет. Пленный вел себя нагло, не отвечал на вопросы, а сам спрашивал, скоро ли падет Минск. При обыске под его форменным кителем нашли гражданскую одежду. Оказалось, что если бы его подбили, он планировал затеряться среди местных жителей и продолжать разведку. Но куда больше генерала поразила история советского пилота, который пошел на таран. Бондовский разыскал его в медсанбате. Тот рассказал, что в полку дежурили всего два летчика — остальные уехали в театр в Минск. Эти двое взлетели без приказа. Старший политрук сбил два или три бомбардировщика, но его самолет подожгли. Раненый, он сел, пересел в другую машину и снова взлетел. Сбил еще один самолет, его опять подбили, он опять сел, пересел в третий истребитель и дрался, пока не кончились патроны. Тогда он ударил врага винтом. Выжил. Врачи насчитали у него больше десяти ранений.
Двадцать четвертого июня пришел приказ наступать на Гродно. Генерал понимал, что сил нет, но приказ есть приказ. Дивизия двинулась двумя колоннами. И тут начался ад. Девять с половиной часов подряд немецкие самолеты сменяли друг друга. Одна девятка бомбит, уходит, на ее место заходит вторая и штурмует с бреющего полета. И так без остановки с утра до темноты. Колонны были прижаты к земле, потери в орудиях, машинах и лошадях были чудовищными. Наутро бойцы тащили пушки на себе — лошадей перебили. Еда кончилась, патроны собирали у убитых. Несмотря на это, один из полков все-таки захватил старое стрельбище и редуты Гродненской крепости. Но потом пришел приказ отходить. Дивизия попала в котел.
Из окружения прорывались двумя группами. Одной повезло — она вышла к своим через три недели. Второй командовал сам Бондовский. Двадцать первого июля его группу накрыли у деревни Миляевка. Генерал назвался рядовым, чтобы остаться с бойцами. Их погнали в колонне на запад. На четвертый или пятый день, когда колонна проходила мимо деревни Дубенка, Бондовский переглянулся с товарищами, и они бросились на конвоиров. Убили троих и убежали в лес.
До своих он добирался полтора месяца. Питался тем, что давали крестьяне. Шестнадцатого сентября 1941 года вышел к линии фронта. Свобода продлилась чуть больше месяца. Двадцать первого октября при попытке переправиться через реку Десну он снова попал в плен. На этот раз судьба дала ему ровно сутки. Пленных загнали на ночлег в сарай. Генерал дождался момента, напал на охранника и свернул ему шею голыми руками. Вырвался один.
Дальше были два месяца одиночного пути через Новгород-Северский, Глухов, Рыльск и Курск. Зима наступала на пятки. Двадцать четвертого декабря у деревни Крюково он пересек линию фронта и вышел к своим бойцам. Если сложить весь пройденный путь от белорусской Дубенки до курского Крюкова, получится больше тысячи километров. Пять месяцев скитаний. Два плена. Два побега. Он единственный советский генерал, который смог провернуть такое.
Дома его встретили не с распростертыми объятиями. Четыре месяца контрразведчики проверяли, чем он занимался в плену и почему так долго блуждал по тылам. Обвинений не предъявили, но на фронт не пустили — отправили преподавать на курсы. Бондовский писал рапорт за рапортом, просился обратно в строй. Только в конце 1943 года его назначили заместителем командира корпуса, а потом дали дивизию. Воевал он успешно, но недолго. Двадцать третьего февраля 1944 года при форсировании Днепра попал под артиллерийский обстрел. Врачи ампутировали ему правую ногу. После госпиталя он снова преподавал, потом заведовал военной кафедрой в Полтаве. Уволился в запас в 1947 году. Умер в 1970 году в Иванове. На его кителе три ордена Красной Звезды, два ордена Красного Знамени, орден Ленина и именное оружие. В Гродно есть улица его имени и памятник бойцам его дивизии, которые стояли насмерть в июне 1941 года.
|
|
3517
[B]
Курьёз с килтом, или Как Николай штаны потерял[/b]
В истории балета, где всё выверено до миллиметра, а на сцене царит иллюзия невесомости и безупречности, иногда случаются такие форс-мажоры, что хоть стой, хоть падай. Один из самых ярких и смешных конфузов произошёл с Николаем Цискаридзе во время гастролей с романтическим балетом «Сильфида».
Всё началось с того, что артист, исполнявший главную партию шотландского юноши Джеймса, должен был выходить на сцену в традиционном национальном костюме — килте. Это само по себе добавляло спектаклю колорита, но для самого танцовщика стало источником невероятного приключения.
Накануне одного из представлений в Шотландии Цискаридзе сильно простудился. С высокой температурой он, приняв жаропонижающие, вышел на сцену, надеясь, что профессионализм и привычка помогут пережить спектакль. Однако лекарства сыграли злую шутку. От них и от невероятного напряжения в первом акте артист так сильно вспотел, что его костюм буквально «поплыл».
В антракте, когда все бросились спасать положение, костюмеры забрали одежду на сушку. И тут кроется тонкая, но критическая деталь. По правилам, под килт мужчины надевают специальное телесное бельё (стринги) и поверх него — дополнительные плотные чёрные трусы, чтобы избежать любого конфуза во время прыжков и вращений.
В суматохе костюмеры успели высушить и отгладить сам килт, но про чёрные трусы благополучно забыли. Цискаридзе, получив свой костюм, не заметил пропажи и вылетел на сцену во втором акте. Его ждал напряжённый танец с горки, полный прыжков, которые в балете так любит публика.
«А так как это балет, то я кручусь и прыгаю, — вспоминал позже артист в программе «Сегодня вечером». — И юбка… И чем больше я прыгаю, тем больше аплодисменты. Вот эти пол-акта даже кордебалет не выходит на сцену, и все уже, кто стоял за кулисами, девушки, приседали, хохотали. Потому что танцевал Джеймс, так сказать, налегке».
Зрители, не подозревая о подоплёке, были в восторге от эмоционального танца. А сам Цискаридзе, понимая всю пикантность ситуации, старался не смотреть на кулисы, где его коллеги-балерины, приседая от хохота, уже не могли работать. В один из моментов, когда ему удалось забежать за кулисы, костюмер буквально на ходу сунул ему забытые шорты, и артист дотанцевал спектакль уже в полной амуниции.
Однако на этом история не закончилась.
Сразу после спектакля, когда артист ещё не успел переодеться, в его гримёрку ворвалось разгневанное начальство. Руководители были бледны от ярости. Им доложили о «неприличном происшествии» на сцене, и они явились с намерением сделать артисту строгий выговор за нарушение приличий.
— Николай, какого батмана?! — грозно вопросил кто-то из них, имея в виду риторический вопрос «какого чёрта». — Что это было?! Тандю–жете, понимаешь ли...
Цискаридзе сделал крайне удивлённое лицо, будто понятия не имел, о чём речь.
— Где у тебя… — начальство многозначительно указало на килт, — ну… деталь гардероба?
— Ах, это! — Цискаридзе с преувеличенным спокойствием выдержал паузу, давая начальству вдоволь нанервничаться.
Затем он неторопливо поднял килт и продемонстрировал, что на нём уже были все положенные элементы костюма.
— Вот, смотрите! — сказал он с непроницаемым лицом. — Вам показалось. Это ваши проблемы, что вам что-то почудилось.
Начальство, хоть и знало правду, оказалось в дурацком положении. Выговор сделать было не за что — официально претензий к костюму артиста не было. Пришлось ретироваться ни с чем.
Цискаридзе же, оставшись в гримёрке, позволил себе улыбнуться. Он знал: иногда лучшая защита — это изобразить искреннее недоумение и сделать вид, что ничего не произошло. Особенно если на тебе надето уже всё, что положено, и доказать обратное невозможно.
Так этот конфуз и остался одной из тех закулисных историй, которые артисты рассказывают друг другу за чашкой чая, когда хотят поднять настроение.
|
|
3518
«А вот вы, к примеру, почему не худеете?», - спрашивает меня милый человек в комментариях. «Не хочу», - отвечаю я ему. Врете вы все, сообщает человек. Все хотят. Так не бывает. Вот если бы вам дали волшебную палочку, вы бы загадали бы, чтоб похудеть?! А? А! То-то же!
Дорогой мой человек. Если бы мне дали волшебную палочку, я бы загадала похудеть. Но скорее всего, начала бы я не с этого. Я бы организовала себе бы миллион долларов. Два. Нет, пять. Потом бы подумала, чего это я, меркантильненько же, и устроила бы мир во всем мире. Сделала бы, чтобы не болели дети и родители. И чтобы один человек (точнее, двести или, может быть, даже четыреста) вышел бы прям завтра на пенсию и уехал на северный полюс навсегда.
Чтобы группа «Битлз» никогда не распадалась бы. Чтобы манго были спелыми круглый год. И кроссовки новые чтоб. И комаров чтоб не было никогда. И чтобы починилась рука, которая почти год уже болит. И дом чтоб на озере Гарда. И миллион долларов. Два. Нет, пять.
И где-то только в этом месте я бы спохватилась. Посмотрела бы кругом. И поняла бы, что вот при таком раскладе оно мне нахер не сдалось – твое вот это похудение.
Maria Adamchyk
|
|
3519
Из интервью с бывшим футбольным вратарём "Ростсельмаша", "Жемчужины", московского «Динамо» Геннадием Тумиловичем, который известен как харизматичный вратарь 90-х с буйным нравом.
— Финал ЧМ-2006 по футболу Франция — Италия запомнился ударом-бычком Зинедина Зидана Марко Матерацци за оскорбление. Как оцениваете поступок Зидана и как поступили бы на его месте?
— В футболе таких ситуаций - миллион! С высоты прожитых лет можно сказать по-умному: ну, дождись ты финального свистка, засади ему в подтрибунке, оторви голову или сломай ноги — если прозвучали такие оскорбительные фразы.
Если вспомнить свою практику, то я очень красиво втащил с локтя швейцарскому нападающему Шапюиза после игры в тоннеле стадиона «Динамо». Мне кажется, стадион и строили с таким расчётом, чтобы при необходимости перебить там целую команду, и чтобы этого никто не заметил. Швейцарца я отоварил так, что он надолго запомнил! Его потом под руки вели в раздевалку. Но всё по делу — он в игре два раза в меня вкатился. Прямо в надкостницу, гад!
— А за что вы дали поджопник Антонио Конте?
— Это был не поджопник. Я ему с колена в спину зарядил — видео есть. Человек перед этим красиво упал, выпрашивая пенальти. Не люблю я эти итальянские дела, как начнут плакать! Но я же не Зидан — посмотрел сначала на бокового судью, потом на главного, те не видят, и только потом въехал. Эмоции взыграли, как их сдержать?
— А что за история с осликом? Какого он был роста?
— Это когда в Сочи я на нём на футбольную базу ехал? Ну, такой, средних размеров, невысокий, мои ноги доставали до асфальта. Так что я помогал ему идти. Играл я тогда в сочинской «Жемчужине» и где-то накосячил. Тренер Байдачный собрался меня увольнять. Я психанул и поехал с базы в город, там с горя пива немножко пригубил и пошёл домой. Через час звонок. Капитан команды говорит: «Гена, мы с тренером поговорили, всё нормально. Мы за тебя поручились. Приезжай на базу». Я ещё пивка малёха добавил, потом вышел в город. Тогда в Сочи можно было сфотографироваться с различными обезьянками, попугаями, осликами... Вижу - тётя с ослом. Я её спрашиваю: «За сто долларов меня на базу завезёте?» Она согласилась. Сел я на ослика, за уши взялся — еду на базу. По тротуару. Вдруг поворачиваю голову вправо, смотрю на дорогу, а мимо проезжает наш клубный автобус с тренером и игроками. Парни в автобусе меня увидели и просто угорают, катаются по салону. Я им важно так кивнул - на базу еду. В общем, автобус приехал на базу, все ждут меня. А я на осле приезжаю - все полегли. Потом, конечно, простили меня за всё...
|
|
3520
Воспоминания по поводу и без...
Вспомнилась одна забавная история из детства. Я часто вспоминаю её, когда вдруг заходит речь о методах воспитания подрастающего поколения.
Вот и сейчас поводом послужил спор в одном из местных чатов.
Какие-то дети на улице вели себя вызывающе, матерились. Прохожий, взрослый человек, сделал им замечание, но они не отреагировали. Тогда прохожий сфотографировал их и разместил снимок в местном чате: мол, посмотрите, родители, чьи это дети ведут себя неподобающим образом, примите меры...
Ну и началось! Не имеете права фотографировать несовершеннолетних, публиковать и пр., и пр.
* * * * *
Мы не будем материться!
В первом классе был у меня друг — Игорь Карпусь. В Светлогорске его семья жила недолго: Игорь уехал после первого или после второго класса, не помню. И где он сейчас, к сожалению, не знаю.
Так вот, Игорь в нашей компании был идейным вдохновителем, бесспорным лидером и авторитетом — командиром, одним словом. Потому что он был какой-то правильный, что ли, и твёрдый в своих правильных убеждениях.
С ним мы играли только в «мужские», суровые игры. Потому что мы мечтали быть сильными и правильными мужчинами. То мы разведчики, то мы скалолазы, то десантники, то ещё кто-то в таком духе. И всегда во главе — дисциплина и правильные цели! Победить немцев, разбить белогвардейцев, выручить товарищей!
Однажды Игорь пришёл и сказал:
— Я по радио такую здоровскую песню услышал! — и напел —
Забота наша такая,
Забота наша простая, —
Жила бы страна родная,
И нету других забот.
Мы тогда не знали, что эта песня называется «Песня о тревожной молодости». Игорь сказал, что раз у нас отряд, то у нас должна быть отрядная песня. И постановил:
— Эта песня будет нашей отрядной песней!
Так началась наша тревожная молодость... Потому что в другой раз Игорь пришёл и поделился открытием очередных признаков мужественности, говоря современными терминами — маскулинности:
— Все мужики курят и матерятся!
В результате несложных логических выводов он пришёл к мысли, что, если мы хотим быть настоящими мужчинами, особого выбора у нас нет, и постановил:
— Мы будем курить и материться!
Если обзавестись куревом первоклашкам было проблематично, то с матами проще: язык при себе, а примеров кругом хватало. И мы начали делать первые робкие шаги в познании «великого и могучего»...
В разгар строительства Курейской ГЭС самосвалов было великое множество, и парковали их зачастую прямо во дворах — водители заезжали на обед или на пересменку. А на самосвалах — здоровенные брызговики. А здоровенный брызговик, покрытый ровным слоем грязи, — это же холст для творческой души художника, поэта! Мечтающего заявить всему миру: мол, смотрите все — мужик растёт!
Водитель вышел как раз в тот момент, когда Игорь занёс палец, чтобы дописать дужку в букве «Й». Большие «икс» и «игрек» уже красовались на брызговике и обозначали явно не координатные оси...
В то время особо не рассуждали, имеют взрослые право трогать чужих детей или нет. Мелкие хулиганы были схвачены с поличным. Расследование, суд и приговор — все процессуальные действия произошли стремительно и без лишних формальностей...
* * *
Знаете, настоящий мужчина не только твёрдо идёт к своей цели, но и способен признавать свои ошибки. Потирая надранное ухо, вытирая сопли и неудержимые слёзы, Игорь, всхлипывая, постановил:
— Мы... мы... не будем материться! Мы не будем материться!
|
|
3521
Ледовое побоище или победа разума над сарпассариллой.
Кухонный наряд… как много в этом звуке..
Военнослужащему Советской Армии совершенно необязательно было изучать картины Босха, что бы вообразить ад. Он и так его зрил воочию.
Нет, ад не жаркий. Не холодный. Он жирный. И склизкий.
Диаволова субстанция, комбижир , пропитывала собой всю солдатскую едальню и 10 метров прилегающей территории к ней. Воробей садился почирикать на козырек столовой и улетал сальным. Скользкие крысы бродили во тьме. Все живое, побывав там, оставляло за собой жирные разводы.
Кухонный наряд вообще из себя представлял куски солидола с слипающимися глазами. И булками.
Передвигающимися с грацией фигуристок.
Итак. В роте я уже заимел репутацию простуженного головой, но, деды, зловеще ухмыляясь, пообещали мне смерть на бачках, раз «по-человечески» я не понимаю.
По-человечески я их понимал. И именно поэтому вел себя, как последняя скотина.
Итак. Меня и несколько духов нарядили в что то невообразимо грязное и рваное, построили, навили нам жути и попросили вернуться живыми. Ибо ждала нас геена .
По приходу на кухню тамошние черти -повара немедля навешали нам тумаков. Под вопли , что б мы летали, шуршали, тявкнуть не смели, ибо нам тогда пизда ваще.
Ярость служителей преисподней сразу показалась мне неискренней. Им трудно было гнобить рабсилу вдолгую: наряд менялся раз в неделю. Жили они отдельно и за пределами столовки власть нечистой силы сходила на нет. Потому необходимо было подавить возможное сопротивление сразу.
Получив вводную на работу пинком в зад от самого Сотоны ( повара Птицына) я метров 5 проскользил до мойки.
-На дикотеку, сука, орал Главбес, брызгая слюной. Сгною на бачках падлу!
-Скользить по лезвию ножа, дрожа от сладости пореза… бормотал я выбирая разбодягу поухватистее.
-Что б навсегда твоя душа привыкла к холоду железа-тут меня одолели сомнения, ибо сердце в грядущем Армагеддоне жаждало крови, а жопа опасалась дизеля.
Нет, я не Гамлет, я другой, вопрос «бить или не бить» для меня не стоял на повестке, но сносить Птице клюв сразу, или все же начать как то исподволь-ясности не было.
Милосердие никогда не было моей сильной стороной.
Стоит мне распустить нюни,и вокруг немедля закручивается спираль лютой хтони.
В итоге я вломил Птице под коленки. Разбодягой. То есть черпаком размером с каску пехотинца на древке от лопаты.
Ху-як!
На жирном плиточном полу птичьи лапки в секунду взлетели на высоту носа и он со всей дури брякнулся тыковкой об косяк. И стек вниз.
-Пиздец-похолодела жопа: я же говорила! Я же , блядь,ГОВОРИЛА!
А? А! Теперь все: тюрьма наш дом!
-Заткнись-отвечало горячее сердце. Из за тебя ногами в жир въехали! Не надо бить по голове, не надо бить по голове-кто это блажил? На,блядь, полюбуйся!
Птица лежал , дыша со всхлипами , и надувая носом кровавые пузыри.
-Надо его куда-то деть: наконец-то вмешался в дискуссию мозг.
-Куда?!
-Ну, не знаю…например, в котел…
Зачем? Почему в котел? На что я надеялся? Что полк примет поварятину за курятину? Отнюдь. Курями нас не кормили, любой бы заподозрил неладное найдя столько мяса в бигусе…
Коллектив поварят застыл «немой сценой» из Ревизора, обнаружив, как их предводителя нечто чумазое тащит за ногу к котлу, а Великий и Ужасный Шеф только еле слышно мычит и вяло конвульсирует.
Ну и кровавый след на полу добавил антуражу…
В такие моменты, когда понимаешь , что тебе пиздец, становишься на редкость сообразительным.
-ААААААААВОТВЫГДЕБЛЯДИ!!!!! завыл я голодным вепрем и бросился в бой.
Бесы ломанулись на выход. Но пара смелых таки скрестила со мной столовые приборы.
Если б Олимпийский комитет мог бы видеть это сражение, то, уверен, фехтование половниками и вилами для мяса на жирном полу в кирзовых сапогах стало бы олимпийским видом спорта. Без всяких проволочек. За зрелищность.
В пылу дуэли мне таки рассадили ухо мастерским терсом, я же, применяя мулине отоварил первого поваренка по кумполу.
Второй обманными финтами путал мне карты, но мне повезло батманом выбить у него вилы.
Ща те, сука, будет туше, но ебучая табуретка попала под ноги и я полетел в угол.
-А вот теперь тебе точно пиздец: прошептал внутренний голос.
Спасение пришло откуда не ждали.
-ЭТО ЧТО ТУТ ЗА ХУЙНЯ?!!! -раздался начальственный рык.
В белых сияющих одеждах над полем битвы возвышался архангелом прапорщик Загоруйко -властелин столовой.
-Это он, он! -завыли поварские бесы, тыча в меня сальными пальцами из-за широкой загоруйкиной спины.
Еретик! Еретик он! Оскорбил нас действием! Изрыгал хулу! И больно дерется! На костер еретика! Он птицу сварить хотел!!!!
Прапор удивился.
-Ты хотел сварить повара?! Зачем?!
-У меня от жареного изжога.
Загоруйко попятился.
Тут в углу ожил Птица, смерью смерть поправ.
Раздался всхлип, повар с трудом поднимался на карачки...
-Хуясе-удивлению моему не было предела. Мысленно я его уже оплакал , а тут нате. Какой живучий. Ну на!
И пернатому прилетело с ноги в торец. Терять мне было уже нечего.
В полной тишине я протопал мимо разинувшего рот главвора, сделал козу рогатую поварятам, те брызнули в проход , и вышел на воздуся.
Сел покурить на лавочку. Мысли текли ленивые и верные.
-Ничего… и на зоне люди живут… в самодеятельность пойду, или хлеборезом устроюсь… нет, лучше библиотекарем.. буду зачарованным зэкам роман тискать. Гамлета им декламировать. Небось, скощуха случится, выйду на свободу с чистой совестью…
А может-на рывок?
Три дня на крыше товарняка, везущего на юг партию дефицитных калош, воровство дынь на Бухарском базаре , переход границы на вырезанных из краденой табуретки копытах, закос под немого дервиша , свершающего хадж в калошах, питание подаяниями, распевное мычание ворованного Корана, впоследствии оказавшегося учебником по гинекологии на арабском , слава хафиза и исцелителя страждущих,излечение хворой дочери вождя наложением рук, свадьба, волосатые ноги жены, усатое монобровое потомство , почет, уважение, слухи о новом Пророке, покорные воинственные племена склоняются перед моим величием, общий вой : «МАХДИ! ВЕДИ НАС НА КОПЕНГАГЕН!» , зарево пожарищ, исламизация всей органики по дороге, и вот я на белой верблюдице в красном тюрбане въезжаю в Кристансборг…
Из сладких грез вырвал голос сослуживца.
-Макс! Имей совесть! Мы там вешаемся, а ты тут хуи пинаешь! Там картохи надо три ванны начистить, иначе спать не пойдем! Хоть тут помоги!
Чистилище представляло из себя помещение, прекрасно подходящее для съемок фильмов ужасов.
Щербатый кафель везде и всюду , и ванны для растворения трупов в кислоте, ясное дело.
В углу громоздилось что то зловещее над кровостоком. По центру пытошной избы на табуретках группа военнопленных кромсала тупыми ножами картошку. Куча на полу вызывала отчаяние.
-А это чего? -я кивнул на угловую мясокрутку.
-Картофелечистка.
-Так какого…
-Она не работает…
-Хм.
Полез позырить. И обнаружил, что провод кем-то заботливо перекушен. Соединил: заработало!
Картоху мы почистили за час. Но.
Меня мучили сомнения. Техника и солдаты срочной службы: понятия антогонистические.
При взаимодействии что-то одно не выдерживает и ломается.
И. Ладно бы картофелечистка гигнется. А , неровен час, солдатик туда башкой полезет? И вообще. Вода, электричество, воин в одном помещении: жди беды.
Беда придет, начнут к ней искать Фамилию Имя и Отчество.
А мне и так пятерик корячится. А тут на выездной сессии суда объявят, что я мало того, что поварей тушу в капусте, но и личный состав изничтожаю при помощи элекричества. И силой трения.
Мне три расстрела ж выпишут в неделю. Срок дадут, больше чем я вешу.
Короче: не ты сломал, не тебе и чинить, бормотал я, вырывая реле с мясом.
-Не жили хорошо, нехуй и начинать! -приговаривал я, ныкая реле в сарае.
Как ни странно, но копыта правосудия проскакали мимо. Прапор здраво рассудил, что не стоит швыряться камнями, живя в хрустальном доме.
Ибо у любого завстоловой наворовано на Сибирь. А то и на Камчатку. Оно ему надо людей с чистыми руками и горячим сердцем кликать. А повар, ну заикаться стал малеха, головенка трясется, пысяться начал. Но! Бигус готовить не разучился? Никак нет! Совершеннейшее несьедобное говно получалось! Стало быть-годен к несению службы!
Птица потом пытался через наших дедов мне отмщение аз воздать, но те не повелись. Даже за жареную картоху каждый день.
Птицына харя их спасла от опрометчивых поступков. А я… я стал Властелином Картофелечистки. Ночью ко мне шли плаксивые ходоки и умоляли запустить им шайтан машину.
За два бачка жареной картошки с тушняком я нес прогресс в массы. Шел, прилаживал реле, мудокрутил чего то с умным видом и -запускал машинерию!
Закончив, брал мзду, реле, и пер все это в роту.
Бачок-дедам, пусть подавятся, бачок-своим.
У ушлого еврея луддизм тоже может стать бизнесом.
|
|
3522
Извольте-с: почему раньше добавляли букву "с" на конце?
"Да-с", "нет-с", "извольте-с" - в XIX веке употребление слов с буквой "с" на конце было вполне привычным явлением. Давайте разберёмся, что это значило, с какой целью это делали и куда же исчезла эта таинственная буква "с"?
Окунёмся в историю развития русского языка и узнаем про такое необычное явление, как "словоерс".
Частница "с", добавляемая к существительному или глаголу, имеет своё название - "словоерс". И наименование эта частица получила благодаря азбуке. Вспомним названия букв в славянском алфавите - аз, буки, веди... Также имелась в алфавите и буква "с", которая называлась "слово". Таким образом первая, часть понятия "словоер" произошла от названия буквы "с".
А что же такое "ер"? Дело в том, что частицу "с" раньше писали с твердым знаком, например, да-съ. В азбуке "ъ" также, как и любая другая буква, имел своё наименование. Его называли "ер". Так и образовался термин "словоер".
Практически в любом языке мира есть слова, с помощью которых можно вежливо обратиться к незнакомому человеку. В Англии для этого используют "сэр", "мэм" или "мисс", в Польше — "пан" или "пани", в Испании — "сеньор" или "сеньора".
В XIX веке в России к уважаемым людя было принято обращаться "сударь" и "сударыня". Постепенно "извольте, сударь" для удобства сократили до "извольте-съ". Частица "съ" была верной спутницей на торжествах и приёмах для соблюдения этикета. Говоря "да-съ" собеседник подразумевал, что произносит "да, сударыня/сударь".
Словоерсы встречаются во многих произведениях русских классиков. Так выражаются, например, капитан Тушин у Льва Толстого, Максим Максимович в "Герое нашего времени" Лермонтова, многие герои Тургенева. Таким образом, буква "с" на конце слов была формой выражения уважения и почтения к собеседнику, особенно старшему по возрасту. Употребление этой частицы в XVIII-XIX веках также маркировало обращение младшего по чину к старшему.
Со временем, после революции, словоерс вышел из употребления, а обращение "сударь" стало устаревшим и даже ироничным. После 1917 года "судари" исчезли, на их смену пришло универсально-революционное "товарищ", которое уравняло людей по социальному, половому и финансовому признаку. А частица "с" в конце слова осталась лишь смешным анахронизмом, о котором вспоминаешь, читая произведения классиков.
Словоерс в XX веке сохранился разве что в субкультуре "семейных" врачей. Можно было услышать это слово и в речи старых интеллигентов - например, профессуры и учителей.
Добавление буквы "с" в конце слова когда-то было признаком хорошего тона и уважения. Однако сегодня эта форма вежливости устарела и может быть воспринята как ирония или даже насмешка. В настоящее время словоерс употребляется крайне редко и только для маркировки авторской иронии.
Вот так-с!
|
|